Готовый перевод Embracing the Bright Moon / Обнять ясную луну ✅: Глава 55. Уход

Ван Дянь с самого детства обожал тащить домой всякие диковинные безделушки. Больше всего он любил камни, особенно гладкую, идеально круглую гальку.

И хотя этот камень, который всучил ему Лян Е, подходил под его вкусы по всем параметрам — с тех пор как в восемь лет отец случайно выбросил его многолетнюю коллекцию сокровищ, Ван Дянь зарекся собирать камни, дабы не бередить старые раны.

Как взрослый человек с твердыми принципами, Ван Дянь считал, что тайком прятать камень под подушку — это ниже его достоинства.

Но этот камень ему чертовски нравился. К тому же Лян Е сказал, что это подарок.

Ван Дянь с бесстрастным лицом поглубже запихнул камень под подушку, а затем обхватил Лян Е за талию:

— Где ты его нашел?

— Забыл. — Лян Е потерся лицом о его грудь. — Я помню только, что там была река.

Ван Дянь прижал его за плечи: — Веди себя смирно.

— Больно. — Лян Е с закрытыми глазами нащупал место на пояснице Ван Дяня, где затаился гу (насекомое-паразит), и вяло простонал: — Составь Мне компанию.

Ван Дянь бдительно отпихнул его лапу. Лян Е уже давно не приводил гу в действие, но та ужасающая боль всё еще была свежа в памяти.

Он ответил коротко и ясно: — Нет.

— Неженка. — Лян Е перехватил руку Ван Дяня и куснул её, но даже кожу не прокусил, оставив лишь едва заметный след от зубов.

Ван Дянь понимал, что тот не может уснуть от боли, поэтому через тонкую ткань нижних одежд принялся усиленно растирать его ледяную спину. Лян Е обессиленно прикрыл глаза и приложил свои холодные ладони к его животу, чтобы согреться.

— Как ты раньше справлялся, когда становилось совсем невмоготу? — Ван Дянь смотрел, как тот терпит, и ему казалось, что у него самого в костях поселилась тянущая боль.

Когти Лян Е перекочевали на его поясницу, потирая кожу. Император пренебрежительно фыркнул:

— Раз больно — терпишь, как еще справляться? Я ведь не такой изнеженный, как ты.

Ван Дянь холодно отозвался: — Ну тогда и сейчас терпи.

Лян Е поперхнулся, но тут же снова жалобно прильнул к нему, притворяясь немощным:

— В последние годы эта головная боль стала совсем свирепой. Я не могу её терпеть, только когда ты обнимаешь Меня, становится хоть немного легче.

— ... — Ван Дянь скривил губы, но, помня о камне под подушкой, отталкивать его не стал. Он уже понял, что из поганого рта Лян Е не выходит ни слова правды: у того от боли даже лапы дрожали, а он продолжал невозмутимо бахвалиться.

Притворщик.

Ван Дянь забылся тревожным сном, но вскоре проснулся от холода — этот ледяной кусок мяса в его объятиях не давал согреться. Приоткрыв глаза, он увидел, что Лян Е, вооружившись тонким скальпелем, увлеченно поддевает золотые нити на воротнике его ночной рубашки. Тот сосредоточенно хмурился, вытягивая по одной ниточке за раз. Если бы это увидела вышивальщица, она бы разрыдалась от обиды.

Заметив изменение в дыхании партнера, Лян Е, не поднимая век, недовольно буркнул:

— Ты проспал целых полчаса.

Спать так долго на глазах у того, кто из-за боли не может сомкнуть глаз — это была настоящая провокация.

— Угу. — Ван Дянь посмотрел, как тот вытянул еще одну нитку, и спросил просто чтобы прервать тишину: — С чего это ты решил испортить одежду?

— Людей-то Мне портить не дают. — Лян Е опустил веки.

Кончик лезвия скользнул по обнаженной груди Ван Дяня и замер у сонной артерии. Увидев, что тот даже глазом не моргнул, император потерял интерес, щелкнул Ван Дяня по мягкой мочке уха и пакостно срезал две его пряди волос.

Ван Дянь смертельно хотел спать, но сон не шел. Он нащупал холодное запястье Лян Е, надавил на место, где под кожей скрывался паразит, и негромко спросил:

— Может, заставишь его проползти чуть выше?

Лян Е вскинул веки, в его глазах вспыхнул азарт. Чем выше полз гу, тем сильнее была боль Ван Дяня. Самый дальний путь, который преодолело насекомое, едва доходил до предплечья. Лян Е знал, что партнер боится боли, и, пообещав не трогать гу, держал слово.

Конечно, в основном потому, что Ван Дянь терял сознание от боли раньше, чем император успевал войти во вкус, что было совсем не весело.

— Неужели? — Лян Е был готов к эксперименту.

Ван Дянь забрал у него скальпель и приставил к его запястью: — Здесь плохо видно. Давай-ка чуть выше, я попробую его вырезать.

Лян Е замолчал на пару секунд, а затем зарылся лицом в его грудь и расхохотался. Его не заботило, что лезвие прижато к его вене. Он так сильно трясся от смеха, что Ван Дянь не мог прицелиться и отвел руку с ножом подальше.

Холодная рука Лян Е легла поверх ладони Ван Дяня, направляя лезвие обратно к своей коже.

Он негромко рассмеялся: — Не нужно никуда ползти. Я научу тебя, как его достать.

Ван Дянь увидел, как тонкое, словно крыло цикады, лезвие рассекло нежную кожу на запястье Лян Е. Затаившийся внутри паразит дернулся и начал бешено извиваться, но был легко прижат острым кончиком ножа. Кровь потекла по руке Лян Е, пропитывая рукав Ван Дяня.

Император навалился на его руку, нежно шепча на ухо: — Нужно лишь еще немного усилий...

Ван Дянь почувствовал, как его рука непроизвольно начинает давить сильнее.

— ...и ты сможешь сдохнуть вместе с ним, — в прекрасном расположении духа закончил Лян Е.

Ван Дянь мысленно выругался. Он хотел немедленно отпустить нож, но Лян Е крепко держал его руку, не давая пошевелиться. Их сплетенные руки были скрыты окровавленным рукавом.

Лян Е придвинулся совсем близко и устало произнес: — Даже если ты помогаешь Мне чуть меньше страдать от головной боли, она всё равно никуда не девается. Только Мне больно. Почему не больно тебе? Кажется, от того, что Я оставил тебя в живых, мало толку. Когда голова раскалывается, даже играть с тобой не весело. Никакого смысла...

Взгляд Ван Дяня замер. Он смотрел в затуманенные глаза Лян Е, и, несмотря на смертельную опасность, почувствовал странную, необъяснимую тоску.

— Будешь так на Меня смотреть — выколю тебе глаза и съем под вино, — раздраженно нахмурился Лян Е.

Ван Дянь проигнорировал угрозу. Он не стал обращать внимания на едва не приконченного гу, а просто краем другого рукава вытер кровь с руки императора и задал вопрос, совершенно не относящийся к делу:

— Ты когда в последний раз ел?

Лян Е замер. Раздражение и ярость, готовые поглотить его целиком, внезапно лопнули, как мыльный пузырь.

Он хмурился и думал довольно долго, прежде чем медленно ответить: — ...Не помню.

— У тебя в животе так урчит, что у меня в ушах звенит. — Ван Дянь коснулся его живота, запоздало понимая, зачем тот грел об него руки. — Проголодался — иди ешь, а не сходи с ума.

Лян Е нахмурился, выбирая между «безумствовать» и «поесть».

Он подтолкнул руку Ван Дяня со скальпелем, тыча им в полуживого паразита: — Голова болит. Есть не хочу.

— Ну тогда дай мне спокойно съесть ночной перекус, а потом помирай. — Ван Дянь без особого труда отпихнул нож, сел и принялся вытирать кровь с рукава.

Через пятнадцать минут Ван Дянь уже неспешно ел кашу за столом. Лян Е сидел рядом и раздраженно пинал ножку его табурета. Ван Дянь зачерпнул ложку каши и сунул ему в рот. Лян Е долго сверлил его взглядом, но в итоге нехотя проглотил.

Ван Дянь терпеливо скормил ему полмиски. Частота ударов по табурету постепенно снизилась, император снова начал липнуть к нему, преданно ожидая следующей ложки.

— ... — Ван Дянь видел, что аппетита у того нет — когда больно до смерти, еда так и просится обратно. Но этот тип явно наслаждался самим процессом: он каждый раз прикусывал ложку и отпускал её только тогда, когда Ван Дянь тянул её на себя.

Ван Дянь не стал его перекармливать. Дождавшись, пока тот выпьет стакан теплой воды, он отложил ложку и сухо сказал:

— Ну всё. Убивай.

Лян Е моргнул, посмотрел на свое окровавленное запястье, вытер кровь об одежду Ван Дяня и пробурчал:

— Я не ел три дня. Наконец-то вспомнил.

— Так тебе и надо, почему ты до сих пор с голоду не сдох, — фыркнул Ван Дянь.

Лян Е цыкнул: — Я не голоден.

— Ты не голоден, ты просто в бешенстве и готов убивать, — холодно усмехнулся Ван Дянь. — Я вкалываю весь день, а потом еще должен безропотно за тобой ухаживать, пока ты на меня скалишься. Похоже, во всем дворце только об меня можно ноги вытирать.

Лян Е в шоке уставился на него. Этот нахал костерит его, императора, последними словами, и при этом еще смеет заявлять, что его легко обидеть?!

Ван Дянь стянул с себя ночную рубашку с вытянутыми нитками и пятнами крови, швырнул её на пол и переоделся в чистую. Видя, что Лян Е всё еще сидит за столом в оцепенении, он, не обращая на него внимания, лег в постель.

Прошло немало времени, прежде чем кто-то медленно забрался на кровать и пакостно ткнул его в поясницу, прошептав: — Я пошутил тогда. Того гу невозможно убить. Он умрет только вместе со Мной.

— Проваливай, — величественно бросил Ван Дянь.

Лян Е, услышав это, не только не разозлился, но даже обрадовался. Он ласково обнял его со спины, удовлетворенно выдохнул и приложил ледяную лапу к животу Ван Дяня:

— Я сейчас... и правда немного проголодался.

Ван Дянь не желал с ним разговаривать, но чем меньше он обращал внимания, тем больше Лян Е распалялся. Тот пощупал его живот и спустя некоторое время озадаченно спросил:

— Ван Дянь, ты что, растолстел?

Всем известно, что Ван Дянь хоть и был президентом компании, но президентом прилежным, дисциплинированным и красивым. Он регулярно посещал спортзал, обладал широкими плечами, узкой талией и длинными ногами, а также с трудом накачанными шестью кубиками пресса. В костюме он выглядел элегантно, а без него — так, что кровь закипала в жилах.

Он мог смириться с тем, что его жизнь висит на волоске, а работа сверхурочно превращает его в загнанную собаку. Но он не мог смириться с тем, что его пресс исчезнет, превратив его в пузатого начальника. Можно быть несчастным, но ни в коем случае не «заплывшим».

На следующее утро, еще до рассвета, в императорском саду появилась фигура на утренней пробежке.

Лян Е с темными кругами под глазами сидел на дереве и наблюдал за человеком, нарезающим круги внизу.

Он сладко зевнул и вяло произнес: — Да ты всего чуть-чуть прибавил.

Он показал пальцами крохотное расстояние: — Просто мясо на ощупь стало мягче. Мне нравится.

— Твоё «нравится» мне до одного места, — Ван Дянь не тренировался несколько месяцев, поэтому дыхание при беге немного сбилось. — Тебе и свиньи нравятся, что ж ты со свиньей не спишь?

Лян Е не понял: — Чем тебе свиньи-то не угодили?

Ван Дянь покосился на него, закончил пробежку и, выбрав ветку подходящей высоты, начал подтягиваться. Лян Е это показалось в новинку, он спрыгнул на ту же ветку, за которую держался Ван Дянь, и с любопытством спросил:

— А это ты что делаешь?

Ван Дянь висел на ветке с каменным лицом, наблюдая, как тот тычет веточкой в тыльную сторону его ладони.

Выдохнув, он произнес: — Пытаюсь набрать форму, чтобы в будущем иметь возможность как следует тебя отлупить.

Лян Е, услышав это, расхохотался.

Любому мужчине неприятно, когда им пренебрегают, особенно если это делает наглец, с которым у него весьма двусмысленные отношения. Ван Дянь прищурился и внезапно схватил Лян Е за щиколотку, дернув вниз.

По идее, Лян Е должен был легко высвободиться или грациозно приземлиться.

Но на деле этот тип затормозил, нога соскользнула, и он рухнул на землю плашмя, совершив «великий поклон пяти точек». Глухой удар был таким сильным, что у свидетелей заныли зубы.

Всё еще висящий на ветке Ван Дянь одеревенело повернул голову в его сторону: — Я только что... просто пошутил.

Лян Е медленно поднял лицо, перепачканное в грязи, и зловеще оскалился.

http://bllate.org/book/17115/1607703