Готовый перевод Embracing the Bright Moon / Обнять ясную луну: Глава 40. Императрица

Столица, дворец Синцин.

Одетый евнухом слуга со встревоженным видом откинул бамбуковую занавеску, поспешно прошел к ширме и, опустившись на колени, ударил челом об пол:

— Госпожа, Лян Е сбежал.

Женщина, дремавшая, подперев голову рукой, медленно открыла глаза.

Её голос не выражал ни гнева, ни радости: — Сбежал?

— Засада на горе Шицзай поначалу шла успешно, но откуда ни возьмись появился мастер боевых искусств и спас Лян Е. Подчиненные выяснили, что это Ван Дянь. Ранее Лян Е заявлял всем, что это отшельник из далеких гор, но ведут они себя крайне близко: едят и спят вместе, предаваясь утехам с фаворитом. Это упущение вашего слуги, прошу наказать меня.

— За что же тебя наказывать? — Цуй Юйсянь тихо рассмеялась. — В конечном счете, это Я просчиталась. Не думала, что какой-то фаворит окажется настолько способным, чтобы вырвать Лян Е из рук убийц башни Фэйсянь.

Коленопреклоненный человек молчал, не смея поднять головы.

— Цзянь Лин, ты еще молод, тебе стоит чаще советоваться с Ян Манем. Вы двое — мои правая и левая руки, мне было бы больно потерять любого из вас, ты понимаешь? — размеренно произнесла Цуй Юйсянь.

На лбу Цзянь Лина мгновенно выступил холодный пот: — Да, Ваш слуга понимает.

Цуй Юйсянь сокрушенно вздохнула: — Цзыюй всегда был самым послушным и понятливым ребенком. Хоть его поступки часто выходили за рамки, он никогда не совершал больших ошибок. Но в последнее время, под чьим-то дурным влиянием, он ошибается раз за разом. Моя внучатая племянница, хоть и рождена от наложницы, была тщательно отобрана мною для него. То, что он так пренебрег ею и даже огрызнулся в ответ, по-настоящему ранит моё сердце.

Цзянь Лин лишь поддакивал, не смея вставлять лишнего слова.

— В этот раз я не буду взыскивать за неудачу. Одной попыткой больше, одной меньше, — сказала Цуй Юйсянь. — В мире полно убийц и верных слуг. Каким бы способом ты ни воспользовался, Я больше не желаю видеть Цзыюя.

— Слушаюсь! Ваш слуга клянется, что Лян Е найдет свою смерть на горе Шицзай! — ледяным тоном ответил Цзянь Лин.

Бамбуковая занавеска качнулась и опустилась.

Цзянь Лин стремительно покинул внутренние покои. Одеяние евнуха исчезло, сменившись формой императорского гвардейца.

Предъявив жетон, он отобрал почти сотню человек и зычно скомандовал: — Немедленно следуйте за мной на гору Шицзай для спасения императора!

Экипированные по высшему разряду гвардейцы слаженно отозвались, и эхо их голосов долго не затихало в воздухе. Легкая кавалерия промчалась по главным улицам столицы. Управляющий поместья Вэнь, как раз возвращавшийся домой, невольно проводил их взглядом, после чего пригласил выйти из кареты статного молодого господина.

Вэнь Цзун сидел в саду своего поместья и удил рыбу. В беседке курились благовония и стояли кадки со льдом, но это ничуть не спасало от удушливого зноя.

— Лэхун пришел, — Вэнь Цзун смотрел на спокойную гладь воды, не оборачиваясь.

— Ваш ученик Ци Мин приветствует учителя, — Ци Мин почтительно замер неподалеку, отвешивая поклон.

— Иди сюда, порыбачь со мной, — позвал Вэнь Цзун. — Принесите Лэхуну снасти.

Ци Мин сел рядом: — Учитель внезапно призвал меня, должно быть, случилось нечто важное.

— Люди говорят, что ты спокойнее и скромнее Вэньбиня, но они не знают, что характер у тебя куда нетерпеливее, чем у него, — медленно произнес Вэнь Цзун, держа удочку.

— Младший соученик Чэнъань [Вэньбинь - Байли Чэнъань] прославлен на весь мир, мне с ним не сравниться, — Ци Мин горько усмехнулся, в его глазах промелькнула тоска. — К чему мне искать унижения?

— Ты слишком самокритичен, — Вэнь Цзун наконец взглянул на него. — Вэньбинь чист душой и горд, талант его велик, но он не знает, что излишняя твердость ведет к надлому. В искусстве управления государством опаснее всего — не уметь признавать поражение и склонять голову.

— Ваш ученик внемлет наставлениям, — Ци Мин опустил глаза.

— Не будем об этом, — Вэнь Цзун вернулся к рыбалке. — Вэньбинь был отправлен Его Величеством в Хэси для борьбы с голодом. Если не случится ничего непредвиденного, он не вернется в столицу года четыре или пять.

Ци Мин изумился: — Как же так? Чэнъань уже дослужился до заместителя министра ритуалов! Неужели клан Цуй посмел действовать так безрассудно? Неужели они не боятся молвы?!

— Приказ императора, указ императора... Народ будет клясть лишь императора за его безрассудство, — Вэнь Цзун помолчал. — Сейчас Его Величество хоть и желает оспорить власть Цуй, но он один в поле не воин. К тому же он действует слишком резко. Гнев клана Цуй сейчас... не лучший выбор.

Ци Мин задумался: — Учитель хочет сказать...

— У императора в руках нет людей, — Вэнь Цзун посмотрел на него, и на его старческом лице проступила горькая улыбка. — Здание вот-вот рухнет. Изначально император не проявлял интереса, и я льстил себе надеждой, что смогу остановить упадок государства Лян, но успехов не достиг. Небо смилостивилось, пробудив в Его Величестве желание переломить ход событий. Я уже стар, и должен оставить ему несколько преданных и способных людей. Чтобы в будущем, представ перед предками, мне было не стыдно смотреть в глаза покойному императору и императрице-матери.

Ци Мин замер в оцепенении.

— Хоть вы с Чэнъанем вечно соперничаете, вы всё же братья-ученики. За всю жизнь я обучил лишь вас двоих, и, кажется, не зря потратил свои знания. Лэхун, тебе пора на службу.

________________________________________

Гора Шицзай.

Лян Е опирался на Ван Дяня, лениво перебрасываясь с ним фразами. Казалось, кровь в нем уже иссякла, оставив лишь багровые разводы на лице.

Ван Дянь, опустив глаза, вытирал его лицо платком: — А где Чунхэн? Он следует за тобой как тень, неужели у него нет противоядия?

— Ты же сам отправил его в квартал Инсу искать того ребенка с замком долголетия. Я позволил ему пойти, а заодно велел прихватить сладостей. — Лян Е, казалось, наслаждался заботой, подставляя лицо под платок и капризно требуя, словно важный господин: — На шее тоже липко, вытри Меня.

— Отличное планирование, Ваше Величество, — раздраженно буркнул Ван Дянь, пару раз мазнув по его шее. — Ты тут подыхаешь, а он пошел тебе за пирожными.

— Раз ты велел найти того ребенка, Я, разумеется, принял это близко к сердцу. — Лян Е, даже будучи при смерти от яда, не унимался.

Его рука неведомым образом проскользнула за ворот Ван Дяня, ущипнув его за талию:

— Я хочу поцеловать твою поясницу.

Ван Дянь три секунды сверлил его взглядом, после чего в шоке выдал: — Ты, блять, при смерти! И всё, о чем ты думаешь, — это вот эта херня?!

Лян Е радостно кивнул: — Уверен, она тоже очень ароматная.

— Ароматная у твоей бабушки макушка! — Ван Дянь перехватил его блудную руку и вышвырнул её вон.

Гнев клокотал у него в горле.

Лян Е, не обращая внимания на ругань, весело похлопал его по животу: — Ты не хочешь исполнить предсмертное желание своего Императора. Поистине хладнокровен и бездушен.

— Лучше уж помирай с обидой в сердце, — Ван Дянь отбросил его руку и посмотрел на небо. — Ты чего до сих пор не сдох?

— ... — Лян Е на мгновение затих, а затем с серьезным видом произнес: — Должно быть, яд у них паршивый. Давай подождем еще полчаса.

Ван Дянь стиснул зубы: — Тебе не помешало бы взглянуть на себя в зеркало — у тебя рожа так и пышет здоровьем.

Лян Е тут же принялся расстегивать пояс: — Сделай одолжение, помоги придержать.

На лбу Ван Дяня бешено запульсировала вена. Он выхватил пояс и затянул его на императоре мертвым узлом.

Лян Е разочарованно вздохнул: — У Меня сейчас и впрямь нет сил. Если ты не дашь мне ту безделушку прямо сейчас, лучшего шанса тебе уже не представится.

Ван Дянь дернул углом рта. Он был уверен: стоит ему сейчас напасть, и у Лян Е найдется восемнадцать способов разделать его на куски. Лучший момент был упущен... вернее, его и не было. Он лишь выдал себя в спешке, потеряв преимущество.

— Ты меня так напугал, что я выронил ту вещь, не знаю, куда она делась, — Ван Дянь со спокойным лицом раскрыл пустую ладонь. — Если ты так хочешь её съесть и тебе не брезгливо, я могу потрудиться и поискать её в грязи.

Лян Е, привалившись к его груди, громко расхохотался. Его окровавленные пальцы сжали рукав Ван Дяня так, что побелели костяшки.

Он пару раз глухо кашлянул, глядя на Ван Дяня глазами, полными искреннего веселья:

— Тем и нравишься Мне: ты умен и знаешь свое место.

Ван Дянь не изменился в лице: — Если можешь двигаться, пойдем дальше.

— Я не могу двигаться. — Лян Е бессильно завалился на бок, пытаясь улечься на плечо Ван Дяня, но тот ловко подхватил его за талию, не давая упасть.

— Не ерзай, раны опять откроются, — нахмурившись, Ван Дянь усадил его поудобнее.

Лян Е потянул его за рукав, не упуская случая погладить его руку, интимно и просто касаясь тонкой кожи на внутренней стороне запястья.

Его голос звучал хрипло и с надеждой: — Неси Меня.

Ван Дянь взглянул на него. Лян Е потянулся и поцеловал его в кончик носа, оскалившись в улыбке. Хотя Ван Дянь совершенно не понимал, как Лян Е может вести себя так естественно и нежно с тем, кто только что хотел его убить, он всё же аккуратно, стараясь не задеть раны, взвалил императора на спину. Заодно пытаясь скрыть неловкость и скудные капли вины за неудавшееся убийство.

Кто же знал, что Лян Е по натуре своей не умеет затихать. Мало того, что его несут, так он еще начал пакостно оттягивать воротник Ван Дяня, запуская внутрь блудную руку.

— Убери, — с каменным лицом сказал Ван Дянь. — Еще одно движение, и я тебя брошу.

Лян Е сжал пальцы, и Ван Дянь мгновенно окаменел.

В его голосе зазвучала ярость: — Лян Е!

— Я смутно помню, что в тех книжках с картинками они как раз... — Лян Е с интересом уставился на его ухо. — Ого, покраснело так, будто сейчас кровь капнет.

Мало того что он это сказал, его действия стали еще более возмутительными. Ван Дянь — то ли от гнева, то ли по иной причине — залился пунцовой краской. Он уже приготовился сбросить ношу, но не успел приложить силу, как Лян Е перехватил его запястье.

С невероятной мощью он дернул его на себя, заставляя повалиться и перекатиться по земле, после чего они оба взлетели на дерево. В то место, где они только что стояли, со свистом вонзились десятки отравленных дротиков и стрел.

Листва зашелестела. Ван Дянь обернулся и увидел, что они окружены. Люди в черном, с холодными, безжизненными взглядами, медленно смыкали кольцо, глядя на них как на обреченную добычу.

Лян Е откуда-то достал два наручных арбалета и застегнул их на запястьях Ван Дяня.

Обхватив его за шею, он притянул его к себе и крепко, грубо поцеловал, прошептав:

— У тебя есть время, пока горят две ароматические палочки. Если выживешь, Я сделаю тебя Императрицей.

Не успел он договорить, как человек, который только что притворялся полумертвым, спрыгнул с дерева. Тонкий гибкий меч легко скользнул сквозь листву, и длинный шлейф кровавых брызг расцвел в воздухе, оседая каплями на зеленых листьях.

Ван Дянь даже не мог уследить за движениями Лян Е, но в его зрачках отражались тела, падающие с высоты. Запах крови становился невыносимым. Он увидел, как гибкий меч, описав щегольской пируэт, устремился прямо к нему и пронзил насквозь убийцу, пытавшегося напасть сзади.

Лян Е с легкостью переломил шею другому наемнику. Кровь попала на его изящную бровь. Он повернулся и издалека посмотрел на Ван Дяня, оскалившись в кровожадной, жестокой улыбке. Его губы беззвучно зашевелились.

Несмотря на расстояние, Ван Дянь чудесным образом понял, что он сказал. Этот мерзавец крикнул... «Императрица».

— Псих, — прошипел Ван Дянь, до боли сжимая наручный арбалет.

http://bllate.org/book/17115/1603478