Готовый перевод Embracing the Bright Moon / Обнять ясную луну: Глава 23. Ужин

Когда Ван Дянь закончил просматривать доклады, была уже глубокая ночь.

— Который час?

— Отвечаю Вашему Величеству, уже час Свиньи [полночь], но завтра день отдыха, — напомнил ему Юньфу. — Ваше Величество сегодня снова расположится в боковом павильоне кабинета?

Ван Дянь вспомнил слова, сказанные Лян Е ранее, и в его мыслях произошел сдвиг: — Мы отправимся в спальные покои.

Он не то чтобы очень хотел видеть Лян Е, но вспомнил, как в полдень тот велел ему вернуться в покои и составить компанию за ужином. Хотя Лян Е просмотрел не так много докладов, он всё же что-то сделал, и как бы это ни раздражало, Ван Дянь обещал... Впрочем, в такой час тот уже наверняка спит.

Ван Дянь замер перед дверями главных покоев, помедлил и решил: — Ладно, возвращаемся в кабинет.

Юньфу в недоумении посмотрел на него: — Ваше Величество?

Ван Дянь нахмурился, глядя на сорняки, пробивающиеся сквозь щели в каменных плитах. На душе было редкое смятение; он даже сам не понимал, зачем пришел сюда.

Не успел он развернуться, как двери распахнулись изнутри, явив холодное, как лед, лицо Чунхэна: — Ваше Величество.

Юньфу, Чунхэн и остальные остались во внешнем дворе покоев. Стоило Ван Дяню войти в зал, как он почувствовал аромат вина. Лян Е лениво полулежал на тахте.

Он качнул в руке кувшин и недовольно произнес: — Мы ждали тебя целых три часа.

Ван Дянь ощутил редкий укол вины: — Слишком много докладов...

Лян Е уставился на него с нечитаемой ухмылкой. Ван Дянь вздохнул, подошел и сел напротив. Взглянув на всё еще теплую еду, он взял палочки и принялся за трапезу.

Лян Е отпил вина и усмехнулся: — Я уж было решил, что ты не придешь.

Ван Дянь молча ел, не поднимая головы. Затянув работу до полуночи, он изначально и не собирался ужинать с Лян Е, но в итоге какая-то неведомая сила привела его к этой двери — есть посреди ночи. Бред какой-то.

Однако, увидев Лян Е, стерегущего стол в ожидании его прихода, он не почувствовал ни капли удивления. Словно... он знал, что Лян Е будет ждать. Необъяснимо.

Ван Дянь отхлебнул теплой каши. Лян Е налил ему чашу вина и пододвинул ближе, не настаивая на том, чтобы тот пил, а затем сам взял палочки и начал есть.

Их вкусовые предпочтения в еде поразительно совпадали; даже манера держать палочки была почти идентичной. Что еще более странно — они постоянно тянулись к одному и тому же блюду одновременно.

Ван Дянь отложил палочки и сделал глоток вина.

Лян Е отправил в рот зеленую фасоль и поморщился: — Мы не любим фасоль.

Ван Дянь тоже её не любил. Словно испытывая судьбу, он отправил одну штуку в рот — вкус оказался настолько скверным, что пришлось запить двумя большими глотками вина.

Лян Е долго и злорадно посмеивался над ним, прежде чем снова поднять чашу:

— Но Я чувствовал, что ты обязательно придешь.

— Почему? — Ван Дянь был слегка подавлен, ведь он действительно пришел.

Лян Е, казалось, всерьез задумался, лизнул след от вина на краю чаши и уверенно заявил: — Ты всё-таки хочешь посмотреть тот эротический альбом.

Ван Дянь сильно поперхнулся вином. Острая жидкость обожгла горло и попала в дыхательные пути, едва не выбив слезы из глаз.

Он указал на него пальцем и выругался: — Ты больной?!

Лян Е расхохотался. Когда он отсмеялся, он протянул длинную руку и коснулся холодными кончиками пальцев покрасневшего уголка глаза Ван Дяня, произнеся глухим голосом:

— Если бы ты не пришел и после полуночи, Я уже решил бы подсадить тебе еще одного насекомого-гу, чтобы ты до конца жизни не мог отойти от Нас дальше чем на три чи.

Ван Дянь вздрогнул от холода его руки. Винные пары туманили мозг, и он, в каком-то порыве, сам схватил руку Лян Е, которую тот собирался отнять. Кожа была холодной, словно лед в лютый мороз.

Мрачная улыбка на лице Лян Е застыла: — Кто позволил тебе касаться Нас?

— Неужели у тебя, — Ван Дянь смутно догадался, — снова начался приступ головной боли?

Обычно Лян Е был горячим, как растопленная печь, но во время того случая со слабостью он весь был таким же ледяным, как сейчас.

— Я вижу, ты жить не хочешь, — Лян Е прищурился. — Отпусти руку.

Ван Дянь проигнорировал его, сжав холодные кончики пальцев — на ощупь они всё же немного отличались от его собственных.

— Твои головные боли связаны с Великой вдовствующей императрицей? Это яд?

Взгляд Лян Е потяжелел. Насекомое-гу на его запястье внезапно метнулось к предплечью. Нахлынувшая резкая боль мгновенно лишила Ван Дяня сил. Его рука тяжело упала на стол, чаша с вином рухнула и разлетелась вдребезги.

Голова Ван Дяня пошла кругом от боли.

Лян Е в какой-то момент оказался прямо перед ним. Он слегка наклонился, и его черные, неподвижные глаза без тени эмоций уставились на страдающего от боли человека.

Он криво усмехнулся: — Меньше спрашивай о том, о чем не положено.

Эта боль была острее и мучительнее двух предыдущих разов — словно бесчисленные насекомые вгрызались в его плоть и сердце. К боли примешивался мелкий зуд; стоны Ван Дяня были рваными и неконтролируемыми, как предсмертные хрипы угасающего человека.

Лян Е стоял перед ним и с бесстрастным лицом наслаждался его муками, вкрадчиво вопрошая: — Почему же ты никак не научишься быть послушным?

Ван Дянь поднял руку и с трудом вцепился в его рукав. Он сжимал ткань мертвой хваткой, на побелевших суставах проступили вены. Лян Е медленно и плавно вытянул рукав из его пальцев, наклонился и подхватил его за подбородок, заставляя поднять голову и смотреть на себя.

Искушающе изогнув губы, он произнес: — Попроси Меня, и Я велю насекомому остановиться.

На бледном лице Ван Дяня промелькнула издевательская усмешка.

Он прижал ладонь, пахнущую вином, к лицу Лян Е: — Придурок... поделом тебе, что тебя никто не любит... мозг, небось, от боли разрывается?..

Улыбка сползла с лица Лян Е. Он смотрел на него как на покойника, в голосе зазвучало предостережение: — Признай ошибку, и Я сохраню тебе жизнь.

Ван Дянь схватился за одежду на плече Лян Е и, преодолевая муку, выпрямился. Его губы тронула усмешка: — Хорошо...

А затем он опустил голову и мертвой хваткой впился зубами в шею Лян Е. Насколько сильно терзало его тело насекомое-гу, настолько же яростно он кусал его в ответ. Во рту мгновенно распространился вкус крови.

Лян Е, не ожидавший, что тот пустит в ход зубы, издал глухой стон от боли. Ван Дянь навалился на него всем телом; в какой-то миг Лян Е показалось, что кусок плоти с его шеи будет просто вырван.

Однако он не оттолкнул Ван Дяня. Его руки непроизвольно сжались, крепко притискивая к себе прильнувшего человека, будто он хотел вдавить это теплое тело в собственную плоть.

Кровь в его сердце неистово бурлила; он желал, чтобы Ван Дянь был еще ближе, еще плотнее, чтобы эта острая боль стала отчетливее и полностью подавила ту нескончаемую, ядовитую муку в его собственной голове.

Но Ван Дянь разжал зубы и поднял голову. Лян Е смотрел на него мрачно. Он дернул краем губ в нервной ухмылке, но в его голосе прозвучала тень растерянности:

— Почему перестал кусать?

— Придурок... — У Ван Дяня заныли зубы.

Его затуманенный от боли взгляд упал на лицо, бывшее точной копией его собственного. Дрожащими пальцами он с силой надавил на бескровные губы Лян Е и невольно потянулся к ним, но в тот момент, когда они почти соприкоснулись, окончательно потерял сознание.

Окровавленные губы Ван Дяня скользнули по уголку рта Лян Е, и он всем телом рухнул на него, бессильно уронив голову ему на плечо.

Пустой взгляд Лян Е долго блуждал в пространстве, прежде чем сфокусироваться. Он остановил насекомое-гу, которое уже почти добралось до плеча, заставив его затаиться на запястье.

Он медленно поднял руку и обхватил шею Ван Дяня. Хватка постепенно сжималась. Дыхание, щекотавшее его ухо, становилось всё более затрудненным и слабым. Оставалось совсем чуть-чуть.

Лян Е облизал губы, чувствуя вкус крови. Ван Дянь в его руках слабо дернулся, и рука, сжимавшая его горло, внезапно разжалась.

— Чунхэн. — Слушаю. — Ступай к императорской бабке и истребуй для Нас чашу отвара «Белой яшмы».

http://bllate.org/book/17115/1600140