Готовый перевод After Awakening, the Control Group’s Husband Decided to Lie Flat / После пробуждения Фулан живёт своей жизнью [💗]✅: Глава 32. Неожиданная встреча со знакомым

Родственников у Лу Суя было немного, и уже к десятому дню первого месяца они почти со всеми повидались.

Хотя говорят: «пока не кончился первый месяц — всё ещё Новый год», в деревне, особенно на юге, после Праздника фонарей* вот-вот начнутся дожди, и пора уже готовиться к весенним полевым работам.

Лу Суй вместе с Ся Цинси ходил в уездный город на подработку — отработали восемь дней, но потом из-за затяжных дождей работы снова встали.

В тот день с неба моросил мелкий дождик. Весенний холод еще давал о себе знать, когда тепло лишь изредка пробивается сквозь стужу. Ся Цинтао не стал рисковать и всё ещё носил стеганый халат. Он сидел с Юньнян в главной зале и занимался вышиванием. Лу Суй устроился на пороге, вил соломенные сандалии*: к началу весенней пахоты они понадобятся и не одна пара, а одна пара изнашивалась за два-три дня, так что сейчас нужно было сделать побольше.

— Старший брат! — Лу Янь вбежал в ворота в соломенной накидке от дождя*. Уже под навесом крыльца он принялся стягивать её, на ходу продолжая: — Мама, невестка!

— Куда это ты ходил? Почему только сейчас вернулся? — Юньнян с некоторым недовольством смотрела, как он принёс с собой влажный воздух. — Повесь накидку с краю, а то намочишь новые сандалии, которые брат сплёл.

— А Мао сказал, у его дяди собака ощенилась. Я ходил щенков смотреть. — Лу Янь повесил накидку, взял у Ся Цинтао протянутую сухую тряпицу, вытер плечи и оживлённо продолжил: — У его дяди сука — тоже волкодав, такая сильная, клыки длиннее воротных ворот. Брат, ты же в прошлый раз говорил, что хочешь ещё одну собаку завести. По-моему, те щенки очень хороши.

— Правда? — Лу Суй поднял голову.

— Конечно, правда. — Лу Янь уселся рядом на порог, перевёл взгляд с Ся Цинтао на брата. — Дядя А Мао сказал, что можно забрать, когда отлучат от матери. Брат, если хочешь, он просит всего шестьдесят монет.

Лу Суй, услышав это, помолчал немного, затем повернулся к Юньнян и Ся Цинтао:

— Я действительно подумываю завести ещё одну. Тогда я смогу брать Дамэня с собой в горы, а дом будет под охраной.

Особенно он думал о Ся Цинтао. Хотя тот и живёт в родной деревне, если рядом нет собаки, Лу Сую было неспокойно.

— Тогда заведи еще одного, — согласилась Юньнян. — К тому же это недорого.

Ся Цинтао заинтересовался, глаза его заблестели:

— Я пойду с тобой?

— Хорошо, — ответил Лу Суй.

Лу Янь, глядя на них, усмехнулся:

— Кстати, я ещё не сказал: дядя А Мао живёт в Ливу. А там как раз живёт та самая Ли Сючжэнь. Брат, если поедешь, смотри, чтобы она тебя не увидела!

Ся Цинтао тоже улыбнулся:

— Тогда пусть твой брат закроет лицо, чтобы его не узнали.

Лу Суй знал, что супруг над ним подшучивает, и тоже улыбнулся.

Юньнян заметила:

— В прошлый раз, когда я встретила Цуйфэнь, она сказала, что в доме её брата уже знают об этом деле. Девушку как следует отчитали. Думаю, она больше не будет просто так шастать.

Ся Цинтао только улыбнулся.

Он подумал: даже если Ли Сючжэнь всё ещё намерена приставать, вряд ли это случится так не вовремя — всего один раз съездить, и сразу на неё нарваться?

***

Три дня подряд моросил мелкий дождь. У дорог и в полях трава уже пошла в рост, рапс и озимые стали крепче. Двадцатого числа первого месяца небо наконец прояснилось. Лу Суй снова ходил на подработку в город и отработал девять дней подряд — успел закончить как раз перед тем, как дожди начались снова.

Когда дождь стих, Лу Суй и Ся Цинтао вместе отправились в Ливу за щенком. Они шли по дороге, вдыхая свежий, с легкой холодцой воздух после дождя. У обочины в поле уже работали мужчины — укрепляли межи между грядками. Штанины они закатали, голени были по колено в грязи.

— В такую погоду укреплять межи? А если потом опять пойдёт дождь — разве не размоет? — Ся Цинтао почти никогда не работал в поле и, естественно, разбирался в этом хуже Лу Суя.

Лу Суй огляделся:

— После такого затяжного дождя вряд ли он скоро вернётся. В первый месяц года дождей много, а после их становится меньше.

— А, вот оно что. — Ся Цинтао задумался, поднял голову и посмотрел на стоящего рядом высокого мужчину: — В нашей семье мало рабочих рук. Пусть тогда мама готовит дома, а я пойду с тобой в поле, хорошо?

Он всё-таки молод, и сил у него, конечно, больше, чем у Юньнян. К тому же, если он женился на молодом муже, а свекровь продолжает работать в поле — что о таком подумают люди?

Лу Суй, с невозмутимым видом, ответил решительно:

— Не нужно. Теперь Янь подрос, нас с братом двое — рабочих рук вполне хватает. В страдную пору пусть мама помогает по мере сил.

Ся Цинтао хоть и был искусен в домашних делах, руки у него всё равно оставались белыми, чистыми и нежными. Лу Суй даже представить не мог, как эти руки огрубеют, если их коснется полевая работа. К тому же Ся Цинтао никогда, даже до свадьбы, не работал в поле. Лу Суй не хотел, чтобы после замужества тот терпел такие трудности.

Ся Цинтао хотел что-то сказать, но Лу Суй повернулся к нему:

— А ты умеешь сажать рассаду риса?

Ся Цинтао: …

Он и правда не умел.

Для гэра из крестьянской семьи даже не знать, как сажать рис — стыдно сказать.

Он покраснел и отвел взгляд:

— Я могу научиться… Разве кто-то рождается с умением?

Лу Суй, увидев его смущение, улыбнулся глазами:

— Не нужно учиться. Я так сказал.

Ся Цинтао не знал, что возразить, и махнул рукой:

— Ну и ладно, не буду учиться. Только не рассказывай потом всем, какой я лентяй.

Лу Суй ничего не ответил, только с улыбкой сжал его руку.

***

Они шли по большой дороге, обогнули невысокую гору — и впереди показалось множество домов. Ливу со всех сторон окружали горы, а поселение лежало в низине. Здесь жило много семей с фамилией Ли, потому это место и называлось Ливу.

На входе в деревню они спросили у старика в бамбуковой шляпе, где живет дядя А Мао. Тот указал на северо-западную сторону, и они пошли дальше. Проходя мимо одного дома, они услышали шум. В доме было оживленно, даже соседи останавливались и заглядывали внутрь. Ся Цинтао всегда любил поглазеть на такие сцены, поэтому он потянул Лу Суя остановиться и посмотреть, в чем дело.

Оказалось, что бранились свекровь и невестка. Невестка рыдала в голос, перемежая крики с причитаниями:

— Будь вы прокляты, мать и сын! Всё, что вы едите, носите и тратите — всё это сделано на мои деньги! А теперь вы вздумали меня изводить! Ждите, вот дух испущу — и сможете приданым моим в свое удовольствие распоряжаться! У-у-у-у, не хочу я больше жить!..

Невестка явно только голосила — в ее воплях не слышалось ни капли настоящей боли.

Свекровь, по всей видимости, стояла у дверей — голос у нее был громче:

— Где это видано, чтобы свекровь говорила, а невестка поднимала крик?! Твоя семья всего лишь богаче, но ты всего лишь дочь торговца! Ты командуешь моим сыном, кричишь на него — как ему спокойно учиться?! Сама целыми днями ничего не делаешь! Да будь у нас горы золота и серебра, за несколько месяцев ты бы и их спустила! И ты еще смеешь жаловаться?!

Свекровь тоже оказалась бойкой — голос звонкий, полный силы. Похоже, они с невесткой друг друга стоили.

Соседи стояли у калитки, грызли семечки, прислушивались и пересмеивались:

— Каждый день ссорятся, а до сих пор никто не взял верх.

— А раньше-то она всем рассказывала, какое приданое у невестки, — подхватила другая, — и что невестка с детства начитанная и добродетельная, куда лучше того гэра, которого раньше присматривали. А теперь глядите: сноха ее изводит, а сын под каблуком у жены, на сторону матери и не смотрит…

А невестка тем временем продолжала браниться:

— Старая карга! Сама почему не работаешь?! Что же, взяли невестку в дом — значит, можно как скотину эксплуатировать?! Еще раз посмеешь на меня крикнуть — я с твоим сыном покончу! Пусть лучше умру — и все дела!

А затем раздался звонкий «шлеп!», и в доме поднялся настоящий переполох. Свекровь принялась причитать сквозь плач:

— Ой, муж мой покойный, нет правды никакой… Блудница мужа бьет… А ведь мой сын — сюцай!..

Ся Цинтао продолжал наблюдать за развернувшейся сценой, с любопытством отмечая про себя: «И у этой семьи тоже есть сюцай. Что-то нынче много сюцаев развелось». Он еще не успел толком осознать происходящее, как вдруг из дома выбежал тщедушный, бледный мужчина в длинном халате. На его лице отчетливо виднелись красные отпечатки пальцев. Приглядевшись, Ся Цинтао узнал его: это был сюцай Ли.

Сюцай Ли выскочил из дома в панике, прикрывая лицо рукавом, но, когда достиг поворота дороги, заметил стоящую неподалеку молодую пару. Он тоже узнал Ся Цинтао. На миг его шаги замерли, рука с рукавом сама собой опустилась. Он с какой-то растерянностью смотрел на Ся Цинтао и прошептал:

— Цинтао…

Ся Цинтао никак не ожидал, что судьба будет столь своенравна: вместо Ли Сючжэнь он повстречал самого сюцая Ли. Он неловко улыбнулся и сказал:

— Мы с мужем пришли в вашу деревню за щенком. Проходили мимо…

Лу Суй, глядя на сюцая Ли, нахмурился. Взгляд его стал холоднее. Он протянул руку и взял Ся Цинтао за запястье:

— Пойдем, Цинтао.

— Ага, — Ся Цинтао поспешил уйти. — Нам пора. До свидания.

Сюцай Ли так и остался стоять, глядя им вслед, пока они не скрылись из виду. Он видел, как Ся Цинтао, радостно улыбаясь, поднял голову и что-то тихо сказал Лу Сую. Они переговаривались вполголоса, и было заметно, как сильно они привязаны друг к другу.

А ведь Ся Цинтао должен был стать его мужем.

До сватовства сваха говорила, что семья Ся очень довольна, что и сам Ся Цинтао расположен к нему. На смотринах он тоже сразу приметил Ся Цинтао. У Ся Цинтао была светлая кожа, хорошая фигура, он был живым и умелым, но при этом мягким и послушным. Да, не красавец, но все его достоинства с лихвой искупали этот недостаток.

Но после смотрин Ся Цинтао вдруг отказал ему. Даже несмотря на то, что он, сюцай, и его семья была готова дать щедрые дары, Ся Цинтао все равно не согласился.

Сюцай Ли так и не понял, где произошла ошибка. Но раз человек не желает — даже если сам он испытывает к нему сильную симпатию, нельзя принуждать. Ему пришлось подчиниться воле матери и жениться на дочери хозяина рисовой лавки из уездного города. У той семьи была своя лавка в городе, а приданое оказалось очень щедрым. Мать тогда сказала: «Эта девица в сто раз лучше того гэра. К тому же, если ты сдашь экзамен на цзюйжэня, сможешь взять наложницу. Каких только девушек и гэров ты тогда не получишь».

Но кто же знал, что та, которую он взял в жены, окажется такой необузданной мегерой.

Она совсем не занималась домашними делами, постоянно ссорилась и ругалась с его матерью, в доме стоял такой переполох, что ему было не до книг. И теперь неизвестно, есть ли у него надежда на успех в уездных экзаменах в августе этого года.

Как всё обернулось…

— Ли Юань! Не смей убегать! Если побежишь — убью старую каргу!

За спиной раздался яростный крик женщины. Сюцай Ли внезапно обернулся, на лице его вспыхнул гнев:

— Чего ты орешь?! Мало тебе позора?!

— Как ты смеешь на меня кричать?! Ты меня обижаешь! Я уйду к родителям! Я брата позову — он тебя проучит!

***

Заплатив шестьдесят монет, Ся Цинтао и Лу Суй забрали домой одного щенка.

Щенок оказался очень злым: при виде незнакомцев он припадал к земле и глухо рычал. Тельце у него было круглое и плотное — сразу видно, что из-за своего нрава он отнимал у матери больше всех молока.

Ся Цинтао находил его самым милым: круглые черные глаза, черная метка на макушке. Он сразу же выбрал именно этого.

По дороге домой Лу Суй спросил:

— Придумаешь ему имя?

Ся Цинтао задумался:

— А почему вы назвали Дамэня именно так?

Лу Суй ответил:

— Да нет, его изначально звали «Дамэн». Мама подумала, что это «Дамэнь», и стала так называть. А потом решили, что «Дамэнь» звучит благозвучнее, так и оставили.

Ся Цинтао рассмеялся:

— Тогда и правда «Дамэнь» звучит лучше.

Он протянул руку и легонько потрогал щенка, который сидел в мешке за спиной у Лу Суя:

— У него на голове черная метка. Назовем его Сяохэй. Собачья кличка попроще — выживет лучше.

— Хорошо, — ответил Лу Суй. — Как скажешь.

Они прошли уже порядочное расстояние, когда Ся Цинтао заметил, что Лу Суй выглядит задумчивым. Он не удержался и спросил:

— Тебе интересно, кто это был?

Лу Суй посмотрел на него:

— Немного.

«Немного?» — Ся Цинтао едва сдержал улыбку.

___

п/п

Праздник фонарей (Юаньсяоцзе) — завершающий день новогодних праздников, отмечается на 15-й день первого месяца по лунному календарю. После него считалось, что Новый год официально закончен, и пора возвращаться к повседневным заботам.

соломенные сандалии — традиционная обувь из рисовой соломы, которую крестьяне носили во время полевых работ. Они были дешёвыми, быстро изнашивались и не скользили в грязи. Плетение соломенных сандалий — обычное домашнее занятие в межсезонье.

соломенная накидка от дождя (сои) — традиционный китайский дождевик, сплетённый из соломы или осоки. Более доступная альтернатива зонту из масляной бумаги, которую широко использовали крестьяне и простой люд.

Дамэн — буквально означает «Великий и свирепый». Имя, которое дал щенку охотник или его прежний хозяин. В китайской традиции собакам часто давали имена с иероглифами, означающими силу и свирепость.

Дамэнь — буквально «Большие ворота» (иероглиф «мэнь» — ворота, дверь). Имя оказалось близким по звучанию к исходному, но более привычным и удобным для повседневного употребления.

http://bllate.org/book/17114/1602627