Готовый перевод Once the live stream starts, people are farming online. / Стрим: Земледелие онлайн: Глава 4

Когда вопрос был задан, система ни секунды не колеблясь ответила.

Её механический тембр был похож на голос мальчика-подростка — звучал он хоть и размеренно, но не лишён был живости.

[Я — система 886 с платформы GouGou Live, меня распределили к хосту случайным образом для привязки~]

— Вы даровали мне шанс переродиться. Что вы хотите получить от меня взамен?

[В момент перерождения хост был синхронно привязан к системе и заключил контракт на стриминг с платформой GouGou Live. В будущем хосту нужно лишь выполнять обязанности стримера, активно наполнять стрим интересным контентом, привлекать больше подписчиков — и тогда вы сможете получать больше дохода, открывать новые функции и достичь вершин успеха!]

Звучало примерно так же, как работают стриминговые платформы, которые он знал: привлечь стримеров, заключить с ними контракт, а потом получать долю от их доходов.

Только вот… в этот раз всё было сделано принудительно.

Но Янь Чжимо ценил свою жизнь. И хотя это тело тоже было больным, по крайней мере, у него были все четыре конечности, он мог бегать и прыгать. Если терпеливо заботиться о нём, он мог полностью восстановиться, что было на порядок лучше, чем его прошлая жизнь, где он был прикован к больничной койке.

В душе он уже принял эту привязку и даже с нетерпением ждал возможности стать стримером.

В прошлой жизни он был слаб здоровьем и с трудом передвигался, а единственным источником дохода были деньги от стримов.

К моменту смерти у него на разных платформах было уже несколько миллионов подписчиков.

Интересно, когда он ушёл, хоть кто-нибудь его помнил?

Вернувшись мыслями к реальности, он попросил у Ван Цая краткое описание платформы и текст стримингового контракта.

У этой платформы были десятки разделов, соответствующих разным сюжетным жанрам: «Знатные семьи», «Школьная жизнь», «Совершенствование», «Мистика», «История», «Западное фэнтези»… Стримеры — это «избранные», которых платформа случайным образом выхватывала и помещала в сюжетные измерения.

С момента перерождения они становились главными героями масштабного реалити-шоу в одной из студий платформы.

Это напомнило Янь Чжимо старый фильм — «Шоу Трумана».

Интересно, будет ли у него в будущем, как у Трумана, возможность избавиться от этого контракта.

Но даже если и будет, то это ещё дело будущего.

Янь Чжимо внимательно изучил функции платформы.

У него уже была своя стриминговая комната, и она уже вела трансляцию.

Показатели пока скромные: максимальное количество зрителей онлайн не превышало тысячи.

Согласно описанию, как только популярность превысит тысячу, откроется функция просмотра сообщений в чате, а когда превысит три тысячи — откроется функция дохода.

Функция дохода, как ясно из названия, позволяла получать донаты от зрителей, которые платформа делила со стримером.

Доля стримера выплачивалась в «го-коинах» и после разблокировки функции магазина её можно было тратить на покупку предметов.

В описании платформы магазин преподносился как нечто волшебное: он мог связываться с разными измерениями и позволял купить всё что угодно.

Но эта, безусловно, самая заманчивая функция магазина открывалась только при достижении пяти тысяч зрителей онлайн.

То есть на начальном этапе он не мог рассчитывать на какую-либо помощь от магазина.

Функция магазина для стримера — это как морковка перед мордой осла.

Вот уж воистину капиталисты любого измерения одинаково беспощадны.

Просмотрев оба документа, Янь Чжимо закрыл их.

Ван Цай представлял собой сгусток света в форме маленького телевизора, излучающий мягкое белое свечение.

Он кружился в сознании Янь Чжимо, а его две антенны, похожие на два непоседливых щупальца, терлись друг о друга.

[Хост, каковы ваши дальнейшие планы? Что мы будем делать, чтобы набрать первую волну популярности?]

На это Янь Чжимо лишь встал и начал надевать верхнюю одежду.

— Я проголодался. Сначала поедим.

[……]

Выйдя во двор, Янь Чжимо никого не увидел. Посреди двора стояла большая кадка для воды, вычищенная до блеска и наполненная больше чем наполовину.

Он уже собрался удивиться, как калитка открылась и вошёл Яо Чжо. Прихрамывая, он с трудом нёс на коромысле два ведра.

Янь Чжимо поспешил ему навстречу, но Яо Чжо не позволил ему помогать. Только когда он добрался до кадки, то снял вёдра и вытер тыльной стороной ладони пот со лба.

— Я помогу тебе. — Естественным следующим шагом было перелить воду из вёдер в кадку. Янь Чжимо нагнулся, чтобы поднять ведро… и обнаружил, что оно намного тяжелее, чем он предполагал!

Момент вышел крайне неловким.

Чат уже угорал со смеху.

[Стример: слабый, жалкий, беспомощный]

[Такие деревянные вёдра и без воды очень тяжёлые. Мобэй — учёный, ему тяжело поднять — это нормально!]

[Что за прозвище «Мобэй», фу, противно]

[Вот-вот, я лично называю его мужем!]

[Предыдущий, штаны надень. Называешь стримера мужем, а спросить у его супруга-гэра не хочешь?]

Яо Чжо заметил смущение Янь Чжимо, быстро поднял ведро и вылил воду в кадку.

— Руки моего мужа созданы для кисти. Такую тяжёлую работу я обычно делаю сам.

Янь Чжимо вздохнул и решил внести в расписание утренние упражнения для укрепления здоровья.

— Когда я поправлюсь, будем делать это вместе.

Он добавил:

— Твои ноги не выдерживают такой нагрузки. Если в будущем у нас будет достаточно денег, мы выроем во дворе собственный колодец.

Вырыть колодец стоило несколько десятков лян серебра. Надо заметить, что колодец на краю деревни был вырыт в своё время всей деревней — каждая семья скинулась.

Посторонний, услышав эти слова, подумал бы, что Янь Чжимо просто не знает реальной цены вещам.

Но Яо Чжо почему-то казалось, что Янь Чжимо действительно может это сделать.

Кадка была полной. Он убрал вёдра и коромысло в сторону.

Янь Чжимо заметил, что Яо Чжо надел грубую тканевую повязку, закрывавшую лицо. Материя была сероватой, выглядела очень грубой. Узел на затылке был завязан туго, чтобы она не спадала, и выглядел очень неудобно.

Он невольно нахмурился.

Яо Чжо, обернувшись, заметил его взгляд.

Он не знал, как Янь Чжимо относится к шраму на его лице. Вчера вечером, когда он впервые увидел его, на лице собеседника был написан неподдельный испуг.

Но сегодня Янь Чжимо всячески его защищал.

Вскоре он заметил нахмуренные брови Янь Чжимо.

Сердце его ёкнуло, а взгляд потускнел.

Всё-таки это его беспокоит. Ведь на это лицо даже сам он не хочет лишний раз смотреть.

А защита, наверное, была лишь проявлением учёной воспитанности.

Но тут Янь Чжимо сказал:

— Это, наверное, очень неудобно. Подожди, я сделаю тебе новую.

Янь Чжимо понимал, что уговорить Яо Чжо перестать закрывать лицо нереалистично, поэтому его первой мыслью было сшить ему из более дышащей ткани маску.

Однако, договорив, он заметил, как у Яо Чжо слегка расширились глаза. У него были прекрасные миндалевидные глаза. Если говорят, что персиковые глаза — это воплощение страсти и любви, то миндалевидные глаза способны пленить любую душу.

А в этот момент в них добавилось ещё и немного невинной чистоты.

Осознав, что в этих прекрасных глазах отражается только он один, Янь Чжимо на мгновение почувствовал, как его сердце забилось как бешеное.

Приходилось признать: он, чья сексуальная ориентация всегда была направлена на мужчин, особенно сильно увлёкся таким типом, как Яо Чжо.

Янь Чжимо, проживший в прошлой жизни больше двадцати лет и ни разу не испытавший сердечного трепета, на первый же день после переселения в другой мир потерял голову от человека.

Их взгляды встретились, и оба, смутившись, отвели глаза.

Яо Чжо хотел только уйти куда-нибудь, чтобы собраться с мыслями. Он снова вытер тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот и заторопился:

— Пока ты спал, Лин-гэр уже принёс лекарства. Я сейчас пойду их сварю. Только я так увлёкся, что сбегал за водой и ещё не приготовил обед. Ты подожди немного, я быстро.

С этими словами он направился к кухне, но Янь Чжимо мягко удержал его за руку.

— Ты устал за утро. Обед приготовлю я, а ты иди отдохни.

Яо Чжо снова замер.

Надо сказать, Янь Чжимо преподносил ему слишком много сюрпризов.

— Разве бывает, чтобы мужчина в доме готовил? К тому же ты плохо себя чувствуешь. На кухне дым и копоть, не ходи туда.

Янь Чжимо улыбнулся:

— Раньше такого не было, а теперь будет. С сегодняшнего дня готовить мужчине — это правило нашей семьи. Иди отдохни и попробуй мастерство своего мужа.

Яо Чжо, видя его уверенность, хотел что-то сказать, но промолчал.

Наконец, не выдержав, он всё же спросил:

— Но… мой муж, ты умеешь разжигать огонь?

Когда знакомое неловкое выражение появилось на красивом лице Янь Чжимо, сообщения в чате понеслись с удвоенной силой.

[Я умираю со смеху, как круто он только что говорил, и как нелепо это выглядит сейчас]

[Это самый бесполезный муж-гонг в разделе «Земледелие» из всех, что я видела. Скажите, есть у него что-то кроме лица?]

[А разве одного лица мало! Мужчин, умеющих разжигать огонь, тысячи, а такого красивого на всём GouGou днём с огнём не сыскать!]

[Ха, это раздел «Земледелие», лицом сыт не будешь]

В конце концов они договорились, что Янь Чжимо ещё не оправился от болезни и походка у него шаткая, так что обед приготовит Яо Чжо.

А Янь Чжимо притащил маленький табурет и сел рядом, чтобы учиться разжигать огонь.

Яо Чжо работал быстро и ловко. Из диких трав, яиц и пшеничной муки он сварил похлёбку с клёцками.

Потом снял с глиняной миски тонкую льняную ткань, которой она была накрыта, достал тесто, которое заранее замесил и дал отдохнуть, быстро раскатал несколько лепёшек и положил их в смазанный тонким слоем свиного жира чугунный котёл.

Готовя, он думал: в этом обеде и пшеничная мука, и животный жир — в обычной семье даже в праздник так не едят.

Но вспомнив слова Лин-гэра, что Янь Чжимо нужно хорошо кормить, чтобы он быстрее поправился, Яо Чжо был готов на любые траты.

Когда лепёшки были готовы, они не стали нести их в дом — до жилой комнаты было далеко, да и оба сильно проголодались, поэтому решили поесть прямо здесь.

Но когда Янь Чжимо увидел, что перед ним стоит большая миска с похлёбкой, а также лепёшки и соленья, а Яо Чжо сидит напротив и молча жуёт маленькую лепёшку из грубой муки, он нахмурился.

Яо Чжо, заметив выражение его лица, подумал, что ему не нравится его готовка.

Но не успел он и рта открыть, как Янь Чжимо встал, нашёл ещё одну миску, переложил в неё столько же похлёбки и поставил перед Яо Чжо, добавив ему ещё и побольше яичных хлопьев.

— Впредь не жалей еды. — Он положил ложку в миску Яо Чжо и мягко сказал: — Как раз хочу обсудить с тобой кое-что.

За едой Янь Чжимо изложил ему свои планы: отремонтировать дом и двор, а также найти какое-нибудь занятие, чтобы зарабатывать на жизнь.

Яо Чжо задал только один вопрос:

— Но не помешает ли это учёбе, твоему главному делу?

Янь Чжимо заметил, что Яо Чжо особенно любит солёную фасоль, и подложил ему ещё одну палочку.

— Скажу тебе честно, я много лет усердно грыз гранит науки, но всё без толку, и я думаю, что, возможно, это не моё. Продолжать ли мне идти путём учёного — сейчас я не уверен. Мы уже поженились, живём своим домом. Не лучше ли сначала зарабатывать на жизнь, а уж потом гоняться за званиями, которые неизвестно где? Как ты думаешь?

Яо Чжо, держа миску, энергично кивнул:

— Что бы ты ни делал, я тебя поддержу.

Видя, как Яо Чжо послушно кивает, Янь Чжимо не удержался и протянул руку, чтобы погладить его по макушке.

Никто никогда не обращался с Яо Чжо так ласково. Он мгновенно покраснел до самых ушей.

Инстинктивно подняв руку, чтобы прикрыть уши, он попытался сменить тему:

— Тогда… мой муж, что ты планируешь делать дальше?

Янь Чжимо видел его реакцию, и на душе у него стало тепло. Только спустя мгновение он опомнился и ответил:

— Самое неотложное — нанять кого-нибудь починить крышу, стену и калитку. А завтра я хочу сходить в горы.

http://bllate.org/book/17108/1597779