Готовый перевод Husband from the Cheng family / Супруг семьи Чэн ✅: Глава 72

— Я еще тогда хотел тебе об этом упомянуть, но ты был тяжелый, с животом, вот я и не стал забивать тебе голову этими дрязгами!

Вэй Цю нахмурился:

— Что такое? Неужели родня к Тэшэну плохо относится?

Линь-гэр округлил глаза:

— Да если бы просто плохо! У них совести нет ни на грош!

Вэй Цю даже вздрогнул от такой бурной реакции. Последний раз он видел Линь-гэра таким разъяренным позапрошлым летом, когда заходила речь о семейке Чэн.

Линь-гэр перевел дух и начал рассказ:

— Матушка Тэшэна была женщиной очень кроткой и работящей. Говорят, они с отцом Тэшэна были обручены еще в колыбели. Семья ее матери жила в беспросветной нужде, так что отец Тэшэна еще до свадьбы помогал им, подрабатывая на стороне. Мать Тэшэна была старшей в семье, а после нее родились еще двое сыновей — разница в возрасте у них была приличная. Говорят, ради того, чтобы вымолить у богов сына, та семья промежуточных двух дочек «отдала» чужим людям.

Вэй Цю нахмурился еще сильнее:

— Отдали детей?

— Угу! — Линь-гэр кивнул. — На словах-то «отдали», но в те голодные годы кому нужны лишние рты, да еще и девчонки? Кто знает, может, в лесу за горой их и оставили...

— Вот же твари бессердечные! — Вэй Цю до глубины души ненавидел тех, кто рожал детей, но не желал их растить. Такие люди в его глазах не имели права называться родителями.

— И не говори! — согласился Линь-гэр. — Мать Тэшэна, пахала с утра до ночи без продыху. А стоило хоть на миг присесть — били смертным боем. Только когда дело пошло к свадьбе с семьей Гу, бить стали поменьше. А потом та старая карга откуда-то прослышала, мол, если выдать дочку замуж за человека с «удачной судьбой», то она «принесет» в родную семью наследника-сына. Уж не знаю, правда это или та старуха просто помешалась на желании иметь сыновей, что готова была на любое безумство! — Линь-гэр презрительно скривился. — Но, как ни странно, через год после свадьбы у матери Тэшэна родился брат, а еще через год — второй.

— Старуха тогда сияла от радости, но матери Тэшэна стало только хуже: хлопот в родном доме прибавилось вдвое. А эти двое щенков, которых она выняла, буквально вытерев им носы, с малых лет не считали сестру за человека. Напротив, они издевались над ней всё изощреннее. Мало того что они выжимали из нее все соки, заставляя клянчить деньги у мужа, семьи Гу, так в конце концов, когда поняли, что отец Тэшэна больше не может оплачивать их кутежи...

— Эти двое скотов, чтобы покрыть свои карточные долги, едва не продали родную сестру в бордель!

— Что?! — Вэй Цю широко раскрыл глаза от шока.

Линь-гэр со скрежетом зубовным продолжил:

— Оставался буквально шаг, и мать Тэшэна увезли бы перекупщики! К счастью, в их деревне был один паренек-гэр, который дружил с ней. Почуяв неладное, он со всех ног бросился в дом Гу. Отец Тэшэна собрал деревенских мужиков и силой отбил жену. Но беда в том, что те подонки уже подписали бумаги и поставили отпечатки пальцев на купчей. Против черного по белому в управе не поспоришь. Отцу Тэшэна пришлось влезть в страшные долги, продать лучшие пахотные земли, чтобы собрать серебро и выкупить жену.

Линь-гэр тяжело вздохнул:

— Верно говорят: добрые люди долго не живут. Казалось бы, выкупили, живите теперь в мире и согласии. Но увы... Мать Тэшэна только последние два года в семье Гу и видела светлые дни. Роды подкосили ее здоровье, которое и так было никудышным — ее ведь еще девчонкой в родном доме заездили. Она прошла через «врата призраков», вынашивая ребенка, и никакая кровь не могла восполнить утраченные силы. Семья Гу тогда была бедна, кормить её деликатесами было не на что. Как ни бился отец Тэшэна, как ни зарабатывал на лекарства — не смог её удержать. Она ушла, а не прошло и года — и он сгорел от внезапной болезни. Остались дед Гу да маленький Тэшэн — старик хоронил молодых... Горько это!

Вэй Цю долго молчал, чувствуя, как в груди разливается тяжелая духота.

Линь-гэр решил досказать всё до конца:

— Когда родители Тэшэна ушли, семья Гу осталась гола как сокол, да еще и в долгах. Похороны всем селом справляли. Я тогда только-только замуж вышел, краем уха и услышал эту историю. Лишь в последние пару лет дедушка Гу смог раздать все долги. Казалось бы, живите спокойно... Так нет же, та сторона опять воду мутит! Говорят, ту старуху-мать настигла кара: лежит пластом на кане, никому не нужная. Невестки за ней ходить не хотят, так они додумались — забрать Тэшэна к себе, мол, поди поухаживай за бабушкой, будь хорошим внуком.

— Заставлять восьми-девятилетнего ребенка ухаживать за лежачим больным? У них там что, все взрослые вымерли?! — в сердцах проклял их Вэй Цю.

— Это еще не всё! Тэшэна зовут «помогать», а сами едят досыта, пока мальчишка грызет черствые лепешки с соленьями. Их собственные щенки-сыновья срывают с Тэшэна одежду, отбирают всё, что есть. Вот почему в прошлый раз он пошел к ним в старье — побоялся надевать то, что ты ему купил. Знал, что в новом назад не вернется, — с ненавистью закончил Линь-гэр.

У Вэй Цю на лбу запульсировала жилка:

— Давно я не встречал таких редкостных подонков.

— По мне, так они даже хуже тех самых, — Линь-гэр многозначительно кивнул в сторону дома Чэнов в конце деревни.

Вэй Цю печально кивнул. Он и не подозревал, какая горькая судьба у этого славного мальчишки.

— Ладно! Я тебе это рассказал, чтобы ты знал, что к чему. Тэшэн тебя правда любит. Мэн Цюань говорил, что в тот день, когда ты рожал, пацан на корточках сидел у ворот, слезы утирал кулаком, а войти не смел.

— Почему не смел? — удивился Вэй Цю.

— Забыл, как его мать ушла? Он вбил себе в голову, что он «несчастливый». Считает, что это он погубил мать — его ведь раньше часто в этом попрекали. Он очень близко это к сердцу принимает. Хоть и молчит, но, думаю, не входил он потому, что боялся... что с тобой случится то же самое. А когда позвали лекаря Чжао, он и вовсе обезумел от страха. Когда все спохватились, увидев, что ребенок родился здоровым, его уже и след простыл.

Вэй Цю глубоко вздохнул:

— Вот же маленький глупыш! — Он и не знал, сколько всего этот ребенок пережил ради него в те часы.

— Деревенские хоть и завидуют, что ты к нему так добр, но в целом относятся с пониманием. Семье Гу непросто, дедушка стареет, ему приходится думать о будущем внука.

Всем было очевидно: на родню со стороны матери надежды нет, и чета Чэн Шинаня для Тэшэна — самая надежная опора.

— Тэшэн ведь тебе об этом не рассказывал? — засомневался Линь-гэр.

— Нет, — покачал головой Вэй Цю.

— У этого ребенка рот на замке! Даже если его там обидят, он слова не скажет, чтобы деда не расстраивать. А дед Гу поначалу не отказывал той родне, потому что думал о «сыновней почтительности». Мол, матери нет, надо внуку знать родню, да и надеялся — вдруг после его смерти Тэшэну будет к кому приткнуться. Но как говорится, горбатого могила исправит. На таких людей надежды нет.

Вэй Цю решительно кивнул. Впредь они с Шинанем будут присматривать за мальчишкой еще лучше. Одним ребенком больше, одним меньше — прокормят.

В обед Линь-гэр и Дань-дань остались у Вэй Цю, Тэшэна тоже усадили за стол. Обед готовил Линь-гэр. Хоть его мастерство и уступало Шинаню, все ели с аппетитом.

Вэй Цю выпил две миски бульона и съел паровую булочку. Линь-гэр, глядя на это, остался доволен — пусть ест понемногу, но часто, так силы быстрее вернутся. Весь вечер дети играли с Цзай-цзаем, а потом дружно улеглись на дневной сон.

Шинань вернулся почти в сумерках. Сегодня был последний день сдачи налога, и народу оказалось неожиданно много. Когда мужчины вернулись, Линь-гэр с Мэн Цюанем забрали Дань-даня и ушли домой. Тэшэн тоже поспешил к себе, успев накормить кур, уток и гусей. Свиней оставил на Шинаня.

Пыльный и уставший, Шинань первым делом сходил в душ и только потом пришел обнять свое маленькое сокровище.

— Весь день его не видел, соскучился до смерти! — Вэй Цю не мог сдержать улыбки, глядя на его нежности с сыном.

— В котле я оставил тебе ужин, иди поешь! — Вэй Цю помнил, что в прошлом году муж вернулся голодным, поэтому в этот раз приготовил всё заранее.

Шинань кивнул, передал ребенка мужу и ушел на кухню. Там он принялся жадно поглощать оставленные блюда.

Видя, как он проголодался, Вэй Цю стало жалко его:

— И как я забыл с утра дать тебе чего-нибудь с собой!

— Народу уйма, всё равно бы не поел толком. Дома вкуснее.

От этих слов сердце Вэй Цю растаяло:

— Тогда ешь побольше, не только рис, суп тоже пей.

Осушив миску супа, Шинань вдруг серьезно посмотрел на мужа:

— Цю-цю...

— А? Что такое? — Вэй Цю, игравший с ребенком, тут же поднял голову.

Шинань погладил себя по животу:

— Я заметил, что когда ем вместе с тобой, жир нарастает только у меня!

Вэй Цю внимательно осмотрел его и, сдерживая смех, бросил:

— Врешь!

— Да не вру я, смотри — штаны в поясе жмут! — Шинань потянул за пояс, показывая мужу.

Вэй Цю поспешно прикрыл глаза младенцу и шутливо выругался:

— Совсем стыд потерял! Кто же раздевается прямо во время обеда!

Шинань глянул вниз — штаны и впрямь натянулись так, что едва не треснули в самом интересном месте. Он поспешно одернул рубаху и сам расхохотался.

Они долго веселились, и только Цзай-цзай хлопал заспанными глазками, не понимая, чему афу и амо так радуются. Вечером, уложив ребенка, они устроились поудобнее и завели тихий разговор.

Пользуясь редким моментом спокойствия, Вэй Цю пересказал мужу историю семьи Тэшэна. Как и ожидалось, Шинань долго молчал.

На самом деле он смутно помнил историю родителей мальчика — тогда в деревне было много шума. Когда семья Гу искала деньги, они заходили и к Чэнам. Но им, конечно, не дали ни медяка, а Цянь-ши еще и осыпала их язвительными насмешками.

В итоге семье Гу пришлось продавать землю. И тут семья Чэнов, которая только что клялась, что денег нет, внезапно вылезла и скупила лучшие участки Гу, сбив цену до неприличия. Деревенские потом долго попрекали их за это. Цянь-ши, возвращаясь с поля под градом насмешек, срывала злость на маленьком Шинане: била его и лишала еды на три дня. То была зима, и Шинань до сих пор помнил то грызущее чувство голода, когда он от отчаяния ел снег, чтобы унять спазмы в желудке.

Шинань крепче прижал к себе Вэй Цю, отгоняя мрачные мысли, и вздохнул:

— Будем к нему добры. Еды в доме хватит.

Вэй Цю кивнул:

— Я тоже так решила. К тому же у Тэшэна хороший характер. Пусть со временем помогает тебе на кухне, это верный хлеб. А когда подрастет и сам решит, чем хочет заниматься, тогда и подумаем. Если захочет учиться поварскому делу — Ши-гэ, возьмешь себе маленького ученика?

— Конечно! Без проблем! — Шинань согласно кивнул.

Любая идея Вэй Цю была ему по душе.

http://bllate.org/book/17091/1601667