Готовый перевод I Have a Multipurpose Cabinet / У меня есть павильон сокровищ!: Глава 59

Ученик А.

Синоним слова «совершенство». Он родился в небогатой семье. Отец погиб в автокатастрофе, когда ему было шесть лет, и мать в поте лица растила его, опираясь на помощь соседей. С тех пор как он начал себя помнить, он демонстрировал ум, далеко превосходящий сверстников. С начальной школы до средней, а теперь и в старшей — на любых экзаменах, от самых мелких тестов до итоговых, он всегда был только первым.

Одноклассники восхищались им, учителя его обожали, даже школа давала ему зеленый свет во всем, стараясь выбивать для него стипендии и гранты. Когда он перешел в старшую школу Чунсянь, руководство, изучив положение его семьи, проявило особую заботу и наняло мать Ученика А на работу в школу.

Да...

Роль [Толстого Босса] — это мать Ученика А.

У матери Ученика А появилась стабильная работа, она могла каждый день видеть сына и была очень этим довольна. Но она не хотела признавать свое родство с ним публично и даже категорически запретила Ученику А называть ее мамой в школе. Мать желала ему только добра. Она знала, что сын не стыдится ее, но не хотела становиться для него обузой.

Насколько же выдающимся был ее сын — первый на всю школу, мастер на все руки, всеобщий любимец, с безграничным будущим. Она не могла позволить себе стать препятствием на его пути или, того хуже, пятном на его репутации. Уборщица, драющая школьные туалеты, не достойна называться матерью такого блестящего ребенка.

Ученик А рос в ореоле этого совершенства, под тяжестью всеобщих ожиданий забирая одно первое место за другим. Выдающийся, идеальный. Предмет всеобщей зависти. Но был ли такой Ученик А счастлив?

Нет.

Он вовсе не желал этих всеобщих ожиданий, вовсе не хотел нести на себе этот огромный груз. Быть лучшим — это правильно или нет? Стоя в полном одиночестве на вершине, можно ли вообще говорить о счастье?

С того момента, как мать запретила ему называть ее мамой, Ученик А начал постепенно отдаляться от одноклассников. Никто не издевался над ним, никто не травил. Все искренне уважали его и даже тайно восхищались им. Но Ученик А не мог принять всё это, потому что не знал, как отвечать на их чувства.

Мать любила его, и он тоже хотел любить ее в ответ, но она не позволяла. Одноклассники хорошо к нему относились, и он хотел отвечать им тем же, но всякий раз, когда он с кем-то сближался, этот человек, наоборот, отдалялся.

Некоторые люди существуют лишь для того, чтобы ими любовались издалека. Стоит подойти ближе, и ты порежешься об острое лезвие их совершенства. Не то чтобы он был высокомерен или чувствовал свое превосходство, просто вблизи пропасть между ними становилась еще более пугающе очевидной.

Издалека это просто высокая гора, которую можно даже измерить пальцами на фоне неба. Но вблизи ты понимаешь, насколько она огромна, насколько ты сам ничтожен, и вынужден признать, что разрыв между вами непреодолим. Люди, добровольно приблизившиеся к горе, в итоге разворачивались и уходили. А гора оставалась на месте, одиноко возвышаясь над миром.

Однако, заперев себя в этой невидимой тюрьме, Ученик А всё же встретил тех, кто по-прежнему хотел к нему приблизиться. Учитель математики, Староста класса, Учебная староста, Староста по математике, Ученик Б... Несмотря на его ледяную отстраненность, они всё равно пытались сблизиться с ним, пытались согреть его.

— Учитель математики ночами не спал, подбирая для него задачи, соответствующие его уровню.

— Староста класса, сколько бы раз ни получал отказ, всё равно с улыбкой приходил поделиться с ним историями из жизни.

— Учебная староста каждый раз краснела, принося ему скромный ужин, когда он забывал поесть.

— Староста по математике прибегал к нему с задачками для обсуждения, вечно пытаясь поставить его в тупик.

— А Ученик Б был его соседом по парте.

Ученик А боялся сближаться с ними, но незаметно для себя самого всё же привязался. Они не стали отдаляться от него, как другие ученики, и даже захотели поехать с ним в это «автопутешествие». Ученик А никогда никуда не ездил, и впервые в жизни он чего-то ждал с предвкушением. На этот раз это были не чужие ожидания, возложенные на него, а его собственные.

Даже если бы он не смог поехать, в мыслях он словно уже сидел в той машине и слышал их веселый смех. Однако машина разбилась, и все погибли. Его собственные ожидания убили пятерых человек. Он прекрасно знал, насколько тяжелы бывают «ожидания», и всё же... посмел...

Ученик А не мог простить себя.

Это увидел не только Ли Шаоси, но и остальные четверо Игроков. Они собрались в учительской и погрузились в тяжелое молчание.

[Дятел] заговорил первым:

— И... что нам теперь делать?

Причина душевных терзаний Ученика А прояснилась, но от этого задача стала казаться еще более неразрешимой. Семнадцатилетний второкурсник старшей школы нес на своих плечах слишком многое. Нельзя сказать, что судьба была к нему жестока — да, семья была бедной, но мать отдавала ему всю себя, да и общество не отворачивалось. Но если спросить, был ли он счастлив — нет, ни капельки.

Побочный продукт превосходства — ожидания окружающих. А бесконечные ожидания способны раздавить любого человека. Разве так легко занять первое место? Разве вечное лидерство не требует своей цены? На вершине тебя ждет не только одиночество, но и ледяные ветра, бьющие в спину, и бездна, готовая поглотить в любой момент.

[Толстый Босс] и подумать не мог, что оказался мамой Ученика А.

Когда он позже узнает настоящую личность Ученика А... успеет ли он совершить харакири в качестве извинений?!

[Толстый Босс]:

— Такое чувство, что одного нашего выживания здесь будет недостаточно.

Увидев этот пазл, они прочувствовали всю тяжесть и угнетенность жизни Ученика А. Да, автокатастрофа нанесла ему глубокую рану, но, если смотреть в целом, она стала лишь искрой.

Искра подожгла взрывчатку, и всё разлетелось на куски, но взрывчатка-то была заложена уже давно. Достаточно ли просто не зажигать искру, чтобы выполнить задание? Они не смели недооценивать это проклятое Черное Поле.

На душе у Ли Шаоси было в сто раз тяжелее, чем у остальных. Выдающийся Ученик А. Безупречный Бог Цзянь. Какая же это роль, это явно...

Ли Шаоси глубоко вздохнул и произнес:

— Наше выживание обязательно, но мы должны дать Ученику А свободу.

Все уставились на него:

— Свободу?

Они не видели выхода и считали ситуацию тупиковой. Ли Шаоси крепче сжал Багровый Демонический меч и твердо сказал:

— Я заберу его первое место.

Все опешили, но [Толстый Босс] понял первым:

— Точно... Ученика А раздавила тяжесть всеобщих ожиданий. Если появится кто-то, кто разделит с ним это внимание, ему станет намного легче.

Быть первым — значит быть одиноким, отрезанным от остальных, нести на себе бремя ожиданий и колоссального давления. Если кто-то сможет встать с ним вровень, разве это не исправит ситуацию? Держать небосвод в одиночку слишком тяжело, вдвоем можно хотя бы меняться. Солнце и Луна вместе освещают мир!

[Дятел] тоже уловил мысль и спросил:

— И как ты собираешься это сделать? Ученик А гениален, это не шутки. Как ты сможешь...

В плане боевой мощи и сообразительности он верил в Ли Шаоси безоговорочно. Но это Черное Поле было школой, и в плане учебы... Даже если Ли Шаоси на самом деле старшеклассник, не может же он быть таким божественно умным, как Ученик А!

Ли Шаоси показал им свою роль: Переведенный ученик.

Он посмотрел на команду:

— Одному мне не справиться, но вместе мы сможем создать идеального переведенного ученика.

Вводная информация Переведенного ученика была абсолютно пуста — для старшей школы Чунсянь он был неизвестной переменной. Это был персонаж, которого Игрок мог вылепить с нуля своими собственными силами! Глаза всех Игроков загорелись, они подхватили идею Ли Шаоси.

Сработает ли это? Ещё как!

[Дятел] поспешно сказал:

— Я возьму роль Учителя математики!

При выборе роли он подстраховался, следя за Ли Шаоси: если бы тот снова взял Учителя, [Дятел] бы остался Старостой. Но раз Ли Шаоси сменил роль, он забрал этого ключевого персонажа себе. Из них пятерых он и Ли Шаоси были самыми сильными бойцами, так что такая слаженность была просто необходима.

[Тата]:

— А я выбрал Старосту класса!

Он тоже поддержал маневр [Дятла]. [Сяо Цай] осталась Учебной старостой. Её способности были ограничены, и эта роль подходила ей лучше всего. У [Толстого Босса] выбора не было: что бы он ни взял, его уделом оставался туалет... кхм, то есть роль мамы Ученика А.

Ли Шаоси кивнул и сказал [Дятлу]:

— Чуть позже, перед контрольной, вызови меня к доске решать ту сложную задачу.

[Дятел]:

— Понял!

[Тата] тоже придумал себе реплику:

— Ты будешь моим другом из средней школы, я буду безоговорочно в тебя верить.

— Верно, — добавил Ли Шаоси, обращаясь к [Дятлу]. — Перед уроком можешь вкратце представить меня классу. Не бойся переборщить, расхваливай оценки переведенного ученика до небес.

[Сяо Цай] предложила:

— А я... я принесу ужин вам обоим.

Полностью игнорировать Ученика А было бы неправильно, так что она станет... кхм, мастером баланса! Все рассмеялись, но согласились, что идея отличная:

— Без проблем.

В общем, им нужно было снять с Ученика А кандалы под названием «всеобщие ожидания». Прошлое не изменить, память не стереть. Всё, что они могли сделать — это снизить чувство фатальной вины Ученика А в случившейся трагедии. Если он не поедет на олимпиаду, первое место всё равно возьмет Переведенный ученик. Ему не придется нести на себе груз чужих надежд, потому что Переведенный ученик разделит это внимание.

Рядом с ним, одиноко стоящим на вершине, появится еще один человек. Слава школы Чунсянь больше не будет лежать только на его плечах, кто-то разделит это бремя. Чтобы всё это сработало, Переведенный ученик должен быть достаточно гениален, чтобы встать с ним в один ряд.

Сможет ли Ли Шаоси это сделать?

Юнь Юй, наблюдавший за этой сценой в трансляции, тихо произнес:

— Конечно.

Он обязательно сможет. Рядом с чудом встанет надежда.

Ли Шаоси и остальные снова с боем прорвались к классу 2-1. Шел третий раунд, и на этот раз смертей не будет!

[Толстый Босс] немного нервничал: его появление было отправной точкой сюжета, и изменения должны были начаться именно с него. Ли Шаоси подсказал ему, что нужно сказать. [Толстый Босс] и сам не понимал, почему так нервничает. Отдав ключи Ученику А, он сглотнул пересохшим горлом и, слегка заикаясь, произнес:

— С-сынок, вечером после уроков... мама подождет тебя, пойдем домой вместе.

Сказал! Он это сказал!

Ладони [Толстого Босса] вспотели: Не знаю почему... но ноги подкашиваются, так и тянет упасть на колени!

В «Разломе».

Бог Неудач прыснул со смеху:

— А Толстяк-то хорош.

«Мама» главного босса «Разлома» вполне заслуживает того, чтобы президент гильдии «Звездный Домен» уважительно называл его «братаном».

http://bllate.org/book/17077/1597714