Готовый перевод The Round Table of Death / Круглый стол смерти: Глава 6. Отчаянное желание

Прежде чем сын Хэ Фан озвучил последний ответ, Цзян Вэньюань уже смутно предчувствовал это в глубине души, но, услышав этот ответ из уст великана, его все равно охватило отчаяние, от которого буквально перехватывало дыхание.

Хэ Фан, будучи матерью, на чьих плечах лежал тяжёлый груз заботы о сыне-инвалиде, никак не могла играть в такие смертельно опасные игры. То, что сын называл «игрой с мамой», на деле было самым трагичным моментом в её жизни. Находясь на последней стадии рака печени и понимая, что дни её сочтены, Хэ Фан не могла вообразить, что станет с сыном после её смерти. Измученная болью и безысходностью, она приняла решение: броситься под поезд вместе с ним, чтобы вдвоём покинуть этот жестокий мир.

Когда мать и сын стояли на путях, встречая смерть, Хэ Фан и представить себе не могла, что в тот самый миг, когда поезд уже должен был их сбить, сын внезапно разожмёт руку, прыгнет в сторону и увернётся от состава, вылетевшего из туннеля. Она лишь успела бросить потрясённый взгляд на своего слабоумно улыбающегося ребёнка, прежде чем поезд подбросил её в воздух, а затем она тяжело рухнула вниз. Умирая в луже крови, она слышала радостный голос сына.

— Мама… храбрец… мама… сильная… мама выиграла!

Умирая в отчаянии, Хэ Фан наконец осознала истинную причину инвалидности своего ребёнка…

Кто-то играл с её сыном в опасную игру храбрецов, а вовсе не «несчастный случай во время одиночных игр на путях», о котором им твердила полиция. Бесконечное отчаяние и ярость превратили Хэ Фан в мстительного призрака, а её сына — в монстра, способного призывать поезд для своих опасных игр.

— Сегодня мы сможем пройти эту игру, — сказал Цзо Чжисин, глядя на слабоумного сына Хэ Фан и обращаясь к Чжан Чэню и Цзян Вэньюаню, скрывавшимся в тени. — Ключей к разгадке этой тайны всего два: совершить месть за Хэ Фан и заставить её сына понять, что последние мгновения её жизни были вовсе не игрой, а попыткой забрать его с собой в иной мир.

Первый ключ был выводом, к которому они пришли уже давно. Второй ключ тоже нетрудно понять: если бы Хэ Фан после смерти могла нормально общаться с сыном, он бы не заблуждался до сей поры, считая её самоубийство игрой с ним.

Цзо Чжисин был уверен: пока сын Хэ Фан рядом, Цзян Вэньюань и Чжан Чэнь не рискнут так просто выйти из тени, поэтому он продолжил говорить.

— Я всё время следил за братом Ляном и вчера заметил, как он попросил корзину персиков у дяди, который поставляет нам продукты, поэтому я тоже взял у него немного огурцов. С самого первого дня среди наших продуктов всегда были огурцы, но вчера их поставки внезапно прекратились. Я рассудил, что у дяди они, должно быть, как раз закончились, и новой партии в ближайшее время не будет. Поэтому те огурцы, что достались мне — это огурцы из дома Хэ Фан. Я спрятал их под кроватью брата Ляна, и, если не случится ничего непредвиденного, сегодня ночью Хэ Фан свершит свою месть.

Будто откликаясь на пророчество Цзо Чжисина, пронёсся леденящий ветер, пропитанный запахом крови — пришла Хэ Фан!

Гигантская змееподобная рука швырнула на землю несколько тяжёлых предметов, которые упали как раз неподалёку от Цзян Вэньюаня и Чжан Чэня. При тусклом лунном свете Цзян Вэньюань разглядел очертания этих предметов: это были четыре надгробия, стоявшие на старой временной свалке грунта. На последней, пустой до этого плите, свежей кровью были небрежно выведены два иероглифа: Лян Вэй — настоящее имя брата Ляна.

Огромная змееподобная рука начала постепенно сжиматься, пока в конечном итоге не приняла форму невысокой худощавой человеческой фигуры. Хэ Фан была вся в пятнах крови, её лицо приобрело синюшно-черный оттенок, а пара безжизненных глаз пристально и неотрывно смотрела на сына, на лице которого застыла глупая улыбка.

Цзян Вэньюань заметил у неё на плече обрывок ткани; он уже насквозь пропитался кровью, так что невозможно было разобрать первоначальный цвет. Но Цзян Вэньюань видел эту ткань каждый день в последнее время и быстро узнал её — это был фартук, в котором Чэнь Сюй и Чжао Мэн помогали на кухне.

Похоже, сегодня ночью от рук Хэ Фан пал не только брат Лян.

Цзо Чжисин стоял между двумя монстрами, и на его лице не было и тени нервозности. Он сквозь одежду пальцами обвёл контур лежащей в кармане фотографии матери и сына и, ещё раз убедившись, что она на месте, продолжил говорить великану.

— Малыш, твоей маме нужно кое-что тебе сказать.

Сын Хэ Фан выглядел растерянным.

— Иг... играть в игру?

Хэ Фан повернула голову и мрачно уставилась на Цзо Чжисина, однако нападать не стала.

Цзо Чжисин, разумеется, не упустил из виду мимолётное движение Хэ Фан, и в душе его уверенность лишь крепла.

— Твоя мама не играла с тобой в игру храбрецов.

— Играла. Мама... выиграла, — твёрдо произнёс сын Хэ Фан, покачав головой.

Цзо Чжисин несколько раз пытался его поправить, но безрезультатно. Память сына Хэ Фан замерла в том моменте, когда его отбросило ударом поезда, и всё его сознание было заполнено лишь игрой храбрецов.

Очертания тела Хэ Фан начали слегка деформироваться, а от её фигуры стал исходить искажённый черный туман. Тонкие нити черного тумана закружились вокруг Цзо Чжисина, оставляя на его теле многочисленные порезы. Он достал фотографию, и та внезапно начала тлеть с верхнего края. Если Цзо Чжисин не успеет исполнить желание Хэ Фан до того, как фотография полностью сгорит, этот черный туман безжалостно его растерзает.

У Цзо Чжисина почти не было опыта общения с детьми, и когда он окончательно зашёл в тупик, Цзян Вэньюань из слепой зоны обзора Хэ Фан подал ему знак на языке жестов.

— Используй правила игры, чтобы убедить его остаться с матерью. Ему не обязательно осознавать всю правду.

В глазах Цзо Чжисина промелькнул блеск. То, что в данный момент только он мог свободно действовать, было результатом его тщательного планирования — всё ради того, чтобы заполучить куклу этого раунда игры. В «Круглом столе» они были одновременно и союзниками, и соперниками. Цзо Чжисин не считал, что совершил ошибку, подставив Цзян Вэньюаня и Чжан Чэня, но он никак не ожидал, что Цзян Вэньюань отплатит добром за зло. В этом раунде игры — он проиграл.

Цзо Чжисин сделал глубокий вдох и постарался придать своему голосу как можно более мягкий тон.

— Давай сегодня сыграем в другую игру, хорошо?

— Какую?.. — оживился сын Хэ Фан.

— В игру «деревянный человечек» [1]. Твоя мама сегодня очень устала. Пойди и обними её, и пока она не скажет, что можно двигаться, ты должен всё время её обнимать. Справишься? — Цзо Чжисин максимально замедлил темп речи, объясняя правила игры сыну Хэ Фан.

[1] 木头人游戏 (mùtóurén yóuxì) — детская игра, в которой игроки должны замереть, когда ведущий закончит считалку и обернётся; рус. аналог: «Раз, два, три, замри!», «Море волнуется раз...».

Сын Хэ Фан в замешательстве поразмыслил немного.

— Деревянный человечек... игра... это весело?

— Если ты сможешь это сделать, то станешь для мамы настоящим героем! — с глубокой уверенностью кивнул Цзо Чжисин.

Дети всегда тянутся к таким прекрасным словам, как «храбрец» или «герой». На лице сына Хэ Фан наконец появилась довольная глупая улыбка, и он, покачиваясь из стороны в сторону, пошёл к матери.

— Мама...

Хэ Фан стояла на путях и, раскрыв руки, приняла сына в свои объятия. Мать, худая и слабая, словно бамбуковый шест, и сын, чей силуэт был огромен, как у медведя, прижались друг к другу. Хэ Фан крепко обняла своё дитя, и из ею пустых глаз беззвучно потекли кровавые слезы.

Из обрушившегося туннеля донёсся шум поезда и затяжной гудок. Старинный паровоз десятилетней давности вылетел из темноты, несясь прямо на стоящих посреди путей мать и сына. В тот миг, когда поезд коснулся их фигур, они превратились в облако черного тумана, которое поднялось вверх и растворилось в воздухе.

Поезд, увлекая за собой длинную вереницу вагонов, ушёл вдаль. На том месте, где стояли Хэ Фан и её сын, замерцали огоньки, и в этом сиянии постепенно материализовалась кукла клоуна с плачущим лицом.

Чжан Чэнь вывел Цзян Вэньюаня из кустов.

— Я отказываюсь от куклы, — произнёс Цзо Чжисин, бросив на них спокойный взгляд.

— Мне она тоже не принадлежит, — Чжан Чэнь также решил не поднимать тему того, как Цзо Чжисин их обманул. С улыбкой на лице он посмотрел на Цзян Вэньюаня. — Она твоя. Раз уж я без всяких условий уступаю её тебе, у меня есть лишь одна маленькая просьба. Чэнь Мянь, не мог бы ты сказать мне — какое желание таится в твоём сердце?

— Почему ты спрашиваешь? — задал встречный вопрос Цзян Вэньюань.

— Ты, кажется, никогда не спрашивал о смысле существования этой игры. Пообщавшись с другими игроками, мы пришли к нескольким вариантам, — пояснил Чжан Чэнь. — Самая популярная версия гласит: игра призывает тех, чьё сердце одержимо каким-то заветным желанием.

Цзян Вэньюань слегка поджал губы и выронил лишь два слова.

— Любимый человек.

— О? — Чжан Чэнь замер на полсекунды. Ему на мгновение показалось, будто над головой Цзян Вэньюаня вспыхнул зелёный свет. — Прими мои соболезнования.

— ...Что это значит?

Цзо Чжисин хмыкнул. Чжан Чэнь всегда улыбался с таким безобидным видом, хотя на самом деле мастерски умел копать другим ямы.

— Чжан Чэнь скрыл от тебя самую важную информацию. Желания тех, кого игра выбирает своими игроками, невозможно исполнить лишь человеческими силами, сколько бы усилий ни прилагалось и какую бы цену ни пришлось заплатить. Такие желания — это отчаяние, это несбыточные мечты. К примеру, если ты загадаешь желание «навсегда быть вместе с любимым человек», а тот оказался твоим давно потерянным родственником, или он уже тебе изменил, а может, болен неизлечимой для современной медицины болезнью — и так далее. Одним словом, с точки зрения реальности, многочисленные препятствия стоят перед вами подобно непреодолимой пропасти, и рано или поздно они разлучат вас. Но в «Круглом столе» возможны любые чудеса. Когда ты пройдёшь все предназначенные тебе раунды игры, ты получишь право на исполнение любого желания.

Цзян Вэньюань долго молчал, прежде чем спросить.

— И сколько же раундов мне нужно пройти, чтобы считаться завершившим игру?

Чжан Чэнь только что поставил Цзян Вэньюаня в неловкую ситуацию и, явно довольный собой, решил ответить.

— Никто не знает, сколько раундов будет в его игре. За нашим столом всегда есть одно пустое место. Это наш ориентир: чем ближе ты сидишь к нижнему правому краю от этого места, тем выше оценка, которую выставляет «Круглый стол». Существует поверье: когда за «Круглым столом» будут заняты все места, этот раунд станет последним для каждого из сидящих за ним игроков.

Цзян Вэньюань помнил, что в пространстве «Круглого стола» действительно было одно-единственное пустое кресло — как раз по левую руку от Цзо Чжисина. Деревянный клоун, забрав плату, остановился именно перед ним, прежде чем отправить их в игру.

— Это... место хозяина игры? — предположил Цзян.

— Чтобы хозяин игры сам сел играть с нами? — сухо рассмеялся Чжан Чэнь. — Что ж, это и впрямь свежая идея, — причина, по которой это не пришло ему в голову, крылась не в отсутствии воображения, а в том, что он не смел и не желал об этом думать.

— Шум, который подняла Хэ Фан, убивая брата Ляна, вряд ли остался незамеченным, — прервал их Цзо Чжисин. — Другие игроки наверняка что-то почуяли и скоро стянутся сюда. На этом закончим пустую болтовню. Чэнь Мянь, тебе пора поднять свою куклу.

Цзян Вэньюань подобрал деревянного клоуна, и, когда он выпрямился, окружающий пейзаж начал медленно деформироваться.

— Чэнь Мянь, если судьба сведёт — свидимся, — улыбнулся на прощание Чжан Чэнь. — Адрес форума игроков я уже вбил в твой телефон, не забудь заглянуть туда, когда вернёшься в реальность.

Лицо Цзо Чжисина по-прежнему ничего не выражало; он поскупился даже на мимолётную улыбку для финального прощания.

— А я бы предпочёл, чтобы мы больше не встречались в этой игре.

После мгновенного перемещения Цзян Вэньюань, прижимая к себе куклу клоуна, вновь оказался в пространстве «Круглого стола».

За огромным столом Цзян Вэньюань сидел в полном одиночестве. По сравнению с тем моментом, когда его только затянуло в игру, количество кресел с высокой спинкой вокруг стола уменьшилось на шесть — ровно столько человек погибло в этом раунде.

На подносе из красного бархата перед Цзян Вэньюанем лежал прозрачный кристалл размером с ладонь, в центре которого горело синее пламя. В тот миг, когда он коснулся кристалла, тот рассыпался на мириады светящихся искр, которые, кружась, прильнули к его левому глазу. Когда последняя искорка исчезла, зрение, отданное в качестве платы, чудесным образом вернулось.

На бархатном подносе проступили два варианта: «Немного отдохнуть» или «Перейти к следующему раунду игры».

Цзян Вэньюань, не колеблясь, выбрал первый.

В лицо ударил зной летнего дня. Неизвестно когда его рабочая форма сменилась на черную рубашку и джинсы, а рабочие ботинки — на домашние тапочки. Пульт от телевизора, потерянный в пространстве «Круглого стола», снова лежал на диване. Если бы не тяжесть деревянной куклы в руках, он бы решил, что это был долгий сон.

Незаметно для него тётя Чэнь уже нарезала фрукты и вынесла тарелку. Проследив за застывшим взглядом Цзян Вэньюаня, тётя Чэнь посмотрела на стоящий справа от телевизора фотопортрет в рамке. Она сморгнула подступившие слезы, присела рядом с юношей и завела обычный будничный разговор.

— Сяо Юань, съешь фруктов. Ты только начал стажировку — ну как оно? Устаёшь? Бегают ли за тобой девчонки в компании?..

http://bllate.org/book/17048/1602448