Готовый перевод When a Player Is Too Attractive, Everyone Starts Sticking to Him / Когда игрок слишком красив, к нему начинают липнуть: Глава 1.

Глава 1. Школьная арка: 01

Старшая школа Юй Дэ.

Удушливый зной летнего полудня безжалостно плавил реальность. Воздух в кабинете сгустился, превратившись в раскаленный кисель, вязкий и тяжелый. Дышать приходилось с трудом, жадно глотая кислород, словно выброшенная на раскаленный берег рыба.

[Загрузка сюжета… Игрокам запрещено прерывать сессию.]

[Обучающий уровень загружен. Добро пожаловать в Школьную арку. Желаем приятного путешествия.]

Вместе с безжизненным электронным голосом в голове раздался вполне реальный, приглушенный стук в дверь. Юноша, свернувшийся на кожаном диване, медленно поднял голову. Длинные, густые ресницы дрогнули, приоткрывая чистые, сияющие влажным блеском миндалевидные глаза. Светлые лучи путались в золотистых пылинках, падая на его кожу — бледную, почти полупрозрачную, отливающую благородным глянцем дорогого фарфора.

[Он уже здесь,] — сухо отрапортовала Система.

Сан Ю бессознательно прикусил нижнюю губу. Вспотевшие ладони судорожно сжались в кулаки, ногти до боли впились в нежную кожу. У виска блеснула крошечная капелька пота.

«Дьявол, как же жарко», — мысленно простонал он, гипнотизируя взглядом дверную ручку.

— Учитель, вы…

Слова застряли в горле вошедшего. Взгляд подростка, равнодушно скользнувший поверх пустующего рабочего стола, внезапно наткнулся на фигуру на диване. Они встретились глазами — резко, без предупреждения.

Сан Ю, не меняя позы, цепко сканировал незваного гостя. Высокий, мрачный парень в белоснежной школьной форме. Густые брови, резкие, выдающиеся черты лица. Точь-в-точь та самая надменная физиономия, что бессменно красовалась на вершине доски почета.

Цзян Инь. Ученик третьего года, абсолютный гений школы Юй Дэ.

По коридорам шептались, что этого парня не волнует абсолютно ничего, кроме учебников. Типичный красавчик-заучка. Правда, самому Цзян Иню до этих сплетен не возникало никакого дела — его реальность надежно отгораживалась от внешнего мира дешевыми, потертыми наушниками, подключенными к доисторическому MP3-плееру. Прямо сейчас сквозь пластик амбушюр наверняка монотонно бубнил диктор аудиокурса «New Concept English».

Цзян Инь едва заметно свел брови к переносице. Встретить в пустом кабинете это до боли знакомое лицо он никак не ожидал. Возможно, до него дошли недавние грязные слухи, из-за которых в груди шевельнулось странное, тящее чувство, на мгновение приковавшее подошвы к полу.

«Если говорить начистоту — лицо у него совершенно безобидное», — промелькнуло в мыслях отличника. Даже питая к этому имени стойкую неприязнь, при звуках чужих сплетен Цзян Инь невольно задумывался: а правда ли этого хрупкого мальчишку кто-то запугивал?

Строгого дресс-кода в Юй Дэ не существовало, поэтому Сан Ю пренебрег формой, натянув простую, но явно дорогую футболку. Широкий воротник небрежно сполз, обнажая острые ключицы и полоску молочно-белой кожи. Штанина нетерпеливо вздернута до колена, открывая изящную голень. Цзян Инь опустил взгляд ниже: вокруг тонкой щиколотки расплылось уродливое красное пятно. Длинные, изящные пальцы Сан Ю методично втирали в воспаленную плоть мазь, терпкий, лечебный запах которой теперь витал в душном воздухе кабинета.

— Долго еще пялиться будешь? — Голос прозвучал резко, со знакомыми капризными нотками.

Цзян Инь моргнул, возвращаясь в реальность. Лицо сидящего на диване юноши скривилось в гримасе искреннего раздражения и брезгливости. Он сверлил отличника злобным взглядом.

Пальцы Цзян Иня, свободно опущенные вдоль швов брюк, нервно дернулись и сжались. Юноша плотно поджал губы, чувствуя, как внутри закипает глухое отторжение. Делить одно пространство с Линь Санюем не входило в его планы.

Он уже собрался развернуться к выходу, когда из коридора донеслись торопливые шаги.

— А, Цзян Инь, ты уже здесь! Проходи, присаживайся. Нам нужно обсудить предстоящую олимпиаду, — классный руководитель, нагруженный стопкой рабочих тетрадей, бодро ввалился в кабинет, совершенно не замечая повисшего в воздухе напряжения. Сгрузив макулатуру на стол, мужчина с улыбкой махнул рукой в сторону дивана. — Ах да, знакомься. Это Линь Санюй. Повредил ногу, вот я и пустил его отсидеться.

Классный руководитель вел занятия сразу в двух параллелях. Представлять учеников друг другу не имело смысла — они точно слышали эти имена. Более того, их связывали весьма специфические, запутанные отношения.

Цзян Инь сухо угукнул, опустился на противоположный край дивана и уставился на преподавателя, упрямо игнорируя соседа.

В то же время Сан Ю, прикрывшись спадающей челкой, продолжал жадно изучать профиль старосты. На бледном, кукольном личике играло нескрываемое любопытство.

[Его зовут Цзян Инь... верно?] — Мысленно уточнил он.

[Абсолютно,] — отозвалась Система, выдержав короткую паузу, после чего перешла к инструктажу. — [Сложность обучающего уровня минимальна. Главная задача — накопить очки ненависти. Как только финал пушечного мяса наступит, ты сможешь покинуть этот мир. Удачи.]

Сан Ю откинулся на спинку дивана, растворяясь в собственных мыслях. Шум голосов учителя и старосты слился в неразборчивый гул.

Поначалу всё происходящее воспринималось как дурной сон, чей-то жестокий розыгрыш. Потребовалось время, чтобы осознать реальность: неведомая сила вырвала его из привычного потока времени, забросив в этот чужой мир, а голос в голове, именующий себя Системой — вовсе не галлюцинация сходящего с ума мозга.

Смерть настигла его глупо. Нелепо и совершенно несправедливо.

Обычный вечер. Дорога домой. Внезапная вспышка боли в животе, когда сумасшедший с ножом выскочил из подворотни. Сан Ю просто оказался не в том месте и не в то время — идеальная жертва. Обыкновенный неудачник.

По меркам Системы, именно такие неудачники превосходно подходили на роль «пушечного мяса» в локальных вселенных. Этот интерфейс словно скроили специально под него.

Сан Ю до сих пор помнил тот липкий, пробирающий до костей холод. Кровь толчками вытекала на грязный асфальт, унося с собой крупицы жизни. Тело слабело с каждой секундой. Прохожие в ужасе шарахались, никто даже не попытался подойти и зажать рану. А потом... потом его точка зрения внезапно изменилась. Взгляд устремился сверху вниз. Потребовалось несколько бесконечно долгих секунд, чтобы осознать: он смотрит на собственное окровавленное, обмякшее тело.

Значит, душа действительно существует.

Его сознание устремилось ввысь, растворяясь в пустоте, пока тишину не разорвал звонкий механический голос:

[Добро пожаловать в Систему Пушечного мяса! Накопите достаточное количество очков, чтобы получить грандиозный подарочный набор для воскрешения!]

Тогда он решил, что окончательно сошел с ума. Какое еще пушечное мясо?

Окружающее пространство пошло рябью, исказилось и лопнуло. Опустевшую улицу сменила бескрайняя черная пустота виртуального концентратора. Сан Ю очутился в транзитной станции, где перед глазами вспыхнули десятки голографических проекций, демонстрирующих тысячи миров. Мир под номером один пульсировал прямо по центру.

Некая сущность, называющая себя Системой, предельно ясно обрисовала правила игры: перемещаться между мирами, отыгрывать роль жалких, вызывающих отвращение персонажей, копить баллы. Награда — возвращение в родную реальность.

Обязанности пушечного мяса не блистали разнообразием: издеваться над главными героями, нарываться на неприятности, совершать откровенные глупости и двигать сюжет к неминуемой развязке. Случались, конечно, исключения и скрытые ветки развития, но основа оставалась неизменной.

Стартовая площадка — Школьная арка.

Доставшееся ему тело принадлежало Линь Санюю — младшему господину семьи Линь. Избалованный, выросший в тепличных условиях подросток. Для учителей и знакомых — образец добродетели, отличник и гордость школы. За закрытыми дверями — капризный, фальшивый и высокомерный лицемер.

Точка невозврата в оригинальном сюжете наступила в тот день, когда отец, Линь Шэнмин, привел в дом хмурого подростка. Главного гуна. Официальная версия гласила — дальний родственник, нуждающийся в крыше над головой. Однако чрезмерная опека и подозрительное внимание главы семейства заставили Линь Санюя увериться в том, что перед ним — ублюдок, рожденный на стороне.

Дальше всё пошло по накатанной: скрытая травля, высокомерные насмешки, пренебрежение. Главный гун молча терпел выходки «братца», стискивал зубы и пробивал себе путь наверх.

Блестяще сдал экзамены, поступил в элитный университет, встретил свою настоящую любовь — главного шоу — и заполучил заслуженный счастливый финал.

Жалкая судьба оригинального Линь Санюя разительно отличалась от триумфального пути главного гуна. Связавшись с дурной компанией и наделав откровенных глупостей, избалованный юноша попался на крючок хитрым мошенникам. Огромные долговые обязательства мертвым грузом легли на его хрупкие плечи. В приступе отчаяния он бросился в ноги тому, кого годами жестоко унижал, умоляя о финансовой помощи, но наткнулся лишь на глухую стену равнодушия. Не выдержав пресса обстоятельств, Линь Санюй сделал свой последний шаг с крыши высотки, позволив гравитации поставить точку в этой никчемной истории.

Задача нынешнего Сан Ю сводилась к предельно простому алгоритму: виртуозно отыграть роль капризного пушечного мяса, до отказа заполнить шкалу ненависти Цзян Иня, исподтишка направить сюжет в нужное русло, а затем благополучно дематериализоваться из этого мира за секунду до фатального полета с карниза.

Первый мир великодушно прощал ошибки. Примитивная структура сюжета сводила риск непредвиденных катастроф к минимуму, превращая реальность в идеальную тренировочную площадку для новичка.

Однако даже такие тепличные условия заставляли ладони потеть от напряжения. По своей истинной природе Сан Ю отличался мягким, податливым характером. Искусство изощренной травли и высокомерных оскорблений давалось ему с колоссальным трудом. Даже ту брезгливую гримасу, которой он недавно одарил старосту, юноша старательно репетировал перед зеркалом не один десяток раз, методично добиваясь нужного градуса надменности.

— Линь Санюй, удалось связаться с родителями? — Голос классного руководителя внезапно разрезал душную тишину кабинета. — Они смогут подъехать в школу?

Сан Ю вздрогнул, выныривая из потока мыслей. Цзян Инь, неподвижно сидящий на противоположном краю дивана, лениво перелистывал выданные учителем бланки для олимпиады, словно чужие проблемы находились за пределами его вселенной. Внимание преподавателя тем временем полностью сфокусировалось на травмированном подопечном.

Вся эта суета с вызовом в учительскую началась из-за анонимных писем с угрозами, подброшенных прямо в школьный шкафчик Сан Ю. Инцидент успел набрать пугающие обороты и обрасти грязными слухами, поэтому руководство Юй Дэ жестко настаивало на немедленном вмешательстве опекунов.

Опустив взгляд на лежащий на столе смартфон — классный руководитель любезно одолжил свой личный аппарат для звонка, — юноша виновато опустил плечи, изображая крайнюю степень растерянности.

— Простите, учитель. Я только что узнал... они срочно улетели в командировку. В ближайшие дни приехать никак не получится.

Выдержав секундную паузу, Сан Ю искоса стрельнул глазами в сторону невозмутимого Цзян Иня и, демонстративно сморщившись, со свистом втянул сквозь зубы раскаленный воздух. Тонкие пальцы инстинктивно потянулись к покрасневшей лодыжке, слегка надавливая на края ушиба, чтобы спровоцировать новый приступ боли.

Преподаватель тут же подался вперед, обеспокоенно разглядывая распухший сустав.

— Слушай, рана воспалилась еще сильнее, — тревожно цокнул языком мужчина, поправляя съехавшие на нос очки. — Может, я всё-таки отведу тебя в медицинский пункт?

— Не стоит утруждаться, учитель, — Сан Ю выдавил слабую, почти прозрачную улыбку вежливого отказа. — Уроки почти закончились. Я сразу поеду домой. Мой дом находится в жилом районе Хуаюань, это совсем рядом. Так что не переживайте обо мне...

Слова медленно растворились в гулком воздухе. Улыбка сползла с лица юноши, уступив место тщательно сыгранной, липкой тревоге. Он зябко обхватил себя за плечи, словно пытаясь спрятаться от невидимой опасности.

— Вот только... я не уверен, не поджидают ли меня эти люди за школьными воротами...

Брови учителя сурово сошлись на переносице. Тяжело вздохнув, он озадаченно потер подбородок.

— Действительно, отпускать тебя одного слишком рискованно. — Мужчина внезапно оживился, осененный спасительной идеей, и перевел радостный взгляд на отличника. — Цзян Инь! Насколько я помню, ты ведь тоже живешь в районе Хуаюань? Сделай одолжение, проводи Линь Санюя до дома. Вместе всяко безопаснее.

Услышав свое имя, Цзян Инь на мгновение замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Его губы инстинктивно сжались в бледную линию, а между густыми бровями пролегла резкая складка, выдавая жгучее, пульсирующее раздражение. Перспектива стать личной сиделкой для этого избалованного лицемера откровенно претила отличнику.

Сан Ю невинно хлопнул длинными пушистыми ресницами, мастерски нацепив маску кроткого, предельно послушного ученика. Однако за этим светлым фасадом работал холодный, расчетливый ум.

«А если он упрется и наотрез откажется? Сюжет вообще сдвинется с мертвой точки?» — мысленно бросил он вопрос в пустоту, обращаясь к Системе.

[Сценарий диктует свои непреложные условия. В худшем случае Цзян Инь обязан сопроводить тебя хотя бы до главных школьных ворот. Повода для паники нет, Хозяин,] — ровно, без единой эмоции отрапортовал механический голос, эхом отдаваясь в сознании.

Тишина в душном кабинете затянулась, становясь почти осязаемой. Отличник упрямо хранил молчание, словно решая сложнейшую математическую задачу. Выждав еще несколько томительных секунд, Сан Ю робко приподнял голову и, старательно изображая смущение, тихо произнес:

— Ничего страшного, учитель. Право, не стоит его обременять...

Цзян Инь резко повернул голову. Темный, пронзительный взгляд буквально впился в бледное лицо Линь Санюя, силясь разгадать суть очередной грязной игры, которую затеял этот капризный интриган. Отвернувшись от вызывающего брезгливость зрелища, староста перевел внимание на преподавателя.

— Хорошо, — коротко отрезал он.

Его холодный, напрочь лишенный всяких интонаций голос прозвучал практически синхронно с последними словами Сан Ю, безжалостно обрывая фальшивую речь на полуслове.

Уловив ту самую, предписанную сюжетом брезгливость в глазах напротив, Сан Ю едва заметно дрогнул уголками губ. Сдержать рвущуюся наружу искреннюю, торжествующую усмешку стоило колоссальных усилий. Очки ненависти послушно плыли прямо в руки.

Покинув кабинет, Цзян Инь быстрым, чеканным шагом направился в класс за вещами. Спустя пару минут он вернулся с тяжелым рюкзаком на плече. Теперь, чувствуя спиной пристальный, одобряющий взгляд классного руководителя, отличник подавил вспышку глухого отторжения и примерил маску безупречного благородства. Руководствуясь исключительно принципами школьной солидарности и заботы об одноклассниках, он молча подошел к дивану, наклонился и крепко перехватил руку Линь Санюя, помогая травмированному «братцу» подняться на ноги. Ни тени раздражения на лице — лишь ледяное, идеальное спокойствие.

Стоило тяжелой двери учительской захлопнуться за их спинами, как идеальная маска благородства Цзян Иня пошла трещинами и осыпалась. Лицо юноши мгновенно заледенело. Пальцы, и без того едва поддерживавшие предплечье Сан Ю, брезгливо разжались, словно от прикосновения к чему-то грязному.

Растянутые связки пульсировали тупой болью при каждом шаге. Сегодня личный водитель семьи должен был забрать Сан Ю прямо от школьных ворот, но юноша намеренно отменил машину. План состоял в том, чтобы нащупать предел терпения Цзян Иня и посмотреть, как скоро хваленый староста сорвется.

Сан Ю медленно хромал вслед за широкой спиной. Отличник упрямо чеканил шаг, ни разу не удостоив своего нежеланного спутника даже мимолетным взглядом. Цзян Инь просто шел вперед, как локомотив по рельсам, лишь изредка замирая на месте, чтобы позволить отстающему сократить дистанцию. Между ними гулял ветер, разделяя подростков пропастью, в которой легко поместилась бы компания из трех-четырех человек. По пути несколько сердобольных старшеклассников предлагали свою помощь травмированному любимцу школы, но Сан Ю с вежливой улыбкой отвергал все предложения, продолжая упорно волочить ногу по раскаленному асфальту.

Эта безмолвная пытка продолжалась вплоть до самых школьных ворот, пока нервы Сан Ю окончательно не сдали.

— Эй.

Высокая фигура впереди застыла на месте. Не оборачиваясь, словно разговаривая с пустотой, Цзян Инь устало и раздраженно бросил:

— Чего тебе?

За спиной повисла тяжелая, густая тишина.

Не дождавшись ответа, Цзян Инь шумно, сквозь зубы втянул в себя раскаленный воздух и наконец соизволил повернуть голову. Фигура Линь Санюя опасно покачивалась, словно готовая рухнуть на тротуар от малейшего дуновения ветра.

Только в этот момент до сознания старосты дошло: этот капризный ублюдок действительно серьезно ранен. Злая, ядовитая радость уже начала подниматься со дна души, предвкушая чужие страдания, но стоило Цзян Иню взглянуть в бледное лицо напротив, как зарождающееся злорадство сдулось, раздавленное необъяснимым чувством.

Сан Ю стоял, плотно сжав побледневшие губы, и сверлил его злым, обиженным взглядом. Боль явно давала о себе знать — уголки покрасневших глаз влажно поблескивали. Цзян Инь замер, не в силах отвести взгляд от этой картины, молча ожидая продолжения.

— Нога болит, — наконец выдавил из себя Сан Ю. Находясь в заведомо уязвимом, жалком положении, он умудрился произнести эту фразу с поистине королевским высокомерием.

Цзян Инь с усилием оторвал взгляд от этого до тошноты красивого лица. Уткнувшись глазами в асфальт и полностью проигнорировав жалобу, он сухо поинтересовался:

— Дядюшка Чжан сегодня не приехал?

Дядюшка Чжан — личный шофер семьи Линь. Каждый день после окончания уроков черный седан покорно ожидал у ворот Юй Дэ, чтобы забрать обоих подростков. На деле же, в салоне роскошного авто всегда уезжал только Линь Санюй. Делить воздух с «безродным приживалой» молодой господин категорически отказывался. Цзян Инь, не желая гонять пожилого водителя по второму кругу, привычно добирался до Хуаюань на автобусе или пешком.

Вопрос, казалось, вывел Сан Ю из себя. Брови юноши недовольно сошлись на переносице, а губы, словно налившись цветом, капризно надулись.

— Не захотел, чтобы он приезжал, — бросил он с нотками раздражения, после чего надменно приказал: — Ты понесешь меня на спине.

Спина Цзян Иня мгновенно окаменела. Смысл приказа дошел до него за долю секунды — очередная изощренная попытка унизить. Взгляд, брошенный на Линь Санюя, потемнел, наполнившись густой, нескрываемой ненавистью.

Удушливая тишина тяжелым покрывалом накрыла обоих.

Цзян Инь прекрасно осознавал, что Линь Санюй презирает его с первой же секунды их встречи. С того самого проклятого дня, как он переступил порог особняка семьи Линь. Прошло уже три месяца. Три месяца чистого, беспримесного ада.

В первый месяц одно только упоминание этого имени вызывало у отличника острые приступы тошноты, спазмом скручивающие желудок.

Идеальный фасад, сотканный из нежности и щедрости. Безупречные оценки, ангельская внешность и тотальное обожание со стороны преподавательского состава. Но за этой светлой маской скрывался настоящий дьявол. Тот, кто мог спокойно запереть Цзян Иня посреди ночи на улице, кто исподтишка натравливал на него местных хулиганов, кто с ледяным презрением цедил сквозь зубы, что он — ничтожество, не имеющее права дышать с ним одним воздухом.

Все эти три месяца Цзян Инь молча сносил любые оскорбления и изощренные издевательства. Он жил в чужом доме на птичьих правах и готов был терпеть что угодно, лишь бы закончить школу. Но у всего есть предел. Линь Санюй совершил фатальную ошибку — он посмел затронуть мать.

Женщина, которая была для Цзян Иня всем миром, стала мишенью для грязных, безосновательных сплетен. Линь Санюй бездумно поливал ее грязью, распуская слухи о том, что она — дешевая шлюха, не достойная и взгляда господина Линя, и прямым текстом приказывал Цзян Иню «знать свое место и не строить иллюзий».

Цзян Инь ненавидел Линь Санюя. Ненавидел каждой клеткой своего тела.

Пальцы отличника, свободно висевшие вдоль туловища, сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Взгляд, направленный на обидчика, стал настолько ледяным и тяжелым, что Сан Ю невольно сглотнул вставший в горле ком.

[Я сейчас не переборщил с интонацией?] — мысленно прошептал он, чувствуя, как по спине ползет холодный пот.

[Обычное дело,] — флегматично отозвалась Система. — [Оригинальный Линь Санюй вел себя куда омерзительнее. Можешь расслабиться, Хозяин.]

«Да неужели?..»

В душе Сан Ю заворочались смутные сомнения, но на лице не дрогнул ни один мускул. Напротив, подбадриваемый словами Системы, он решил додавить ситуацию и, вздернув подбородок, рявкнул:

— Чего застыл как истукан? Оглох?!

Согласно железной логике сюжета, именно в этот момент пружина терпения Цзян Иня должна была лопнуть. Он должен был впервые огрызнуться, развернуться и уйти, бросив травмированного Сан Ю у школьных ворот. За этим неминуемо последовал бы грандиозный скандал по возвращении в особняк. Униженный, потерявший лицо Линь Санюй окончательно слетел бы с катушек, жаждая мести, и в итоге натворил бы ту самую цепочку глупостей, приведшую к долгам и крыше.

— ...

Цзян Инь хранил гробовое молчание. Его взгляд стал еще тяжелее, словно он принимал некое фундаментальное решение.

Сан Ю уже мысленно попрощался со старостой и даже разблокировал экран смартфона, готовый нажать на контакт «Дядюшка Чжан», чтобы вызвать машину. Но реальность внезапно дала сбой. Вместо того, чтобы взорваться гневом и уйти, Цзян Инь медленно, механическим движением перекинул тяжелый рюкзак со спины на грудь. А затем, не проронив ни единого звука, шагнул прямо к нему.

Сан Ю застыл, хлопая глазами, не в силах осознать происходящее. Дистанция сократилась до ничтожных полуметра.

«Какого черта он творит?!» — в панике завопил юноша в своей голове.

[Вероятно... возникло крошечное отклонение в скрипте?] — впервые в механическом голосе Системы промелькнула неуверенность. — [Но глобальный вектор сюжета не должен пострадать.]

Цзян Инь сверху вниз наблюдал за этой гаммой растерянности на лице Сан Ю. Складка между его бровями стала еще глубже. Он решительно не понимал, какую игру ведет этот избалованный щенок. Сначала сам, тоном рабовладельца, приказывает нести его на спине, а теперь стоит и таращится, изображая испуганную лань.

Боже.

Как же он бесит.

http://bllate.org/book/17041/1658264