Готовый перевод Sharing Rain and Dew / Милость императора: Глава 1

— Как тебе фрукты, присланные в этом сезоне из Лянгуана в качестве дани?

Я тут же со всей искренностью рассыпался в похвалах:

— Весьма недурны! Эти личи такие сочные, свежие и сладкие — сразу видно, что люди старались.

Он усмехнулся:

— От личи в организме быстро накапливается «жар», так что, прежде чем есть, их нужно выдержать в колодезной воде, чтобы охладить... Лэпин, вели позже отправить мою долю личи маркизу Чанъаню.

— Ну что Вы, Ваше Величество, не стоит! Ваш подданный помнит, что Вы и сами большой любитель личи. Как же я могу?..

— Раз тебе нравится, я, разумеется, должен тебя порадовать.

Он говорил это так непринужденно, а я слушал в оцепенении — за последние дни подобные разговоры случались бесчисленное количество раз. Если бы он не боялся, что государственные цензоры будут преследовать его, обливаясь горючими слезами и давая наставления, думаю, он бы и расшитую золотыми драконами мантию согласился мне отдать.

А если я пытался вежливо отказаться, этот с виду мягкий, радушный и заботливый правитель мгновенно менялся в лице: «Раз маркиз Чанъань брезгует моим подарком, значит, те, кто готовил подношение, не приложили должных усилий. Эй, стража, наказать...»

— Ваше Величество, постойте!

Хоть я, Жун Хуайчжэнь, и не являюсь образцом добродетели, но я и не распоследний злодей, чтобы безучастно смотреть, как из-за меня этот тиран распекает невинных.

Терплю!

Если бы любимая наложница императора, госпожа Чэнь, не прислала слуг с просьбой навестить ее, боюсь, он так и сидел бы рядом и наблюдал за мной, пока я не доел бы все дарованные личи — точно так же, как в прошлый раз он смотрел, как я ем вяленую хурму. Какая же она была приторная! Я съел целый цзинь, после чего в горле три дня першило от сладости, но я не посмел даже пикнуть — вы когда-нибудь видели, чтобы заложник жаловался похитителю на еду и плохое обращение?

Так что в этот миг я со всей искренностью, подобающей моему имени [1], мысленно воспевал наложницу Чэнь — эту красавицу, что «прелестна, как цветок, отраженный в воде, и хрупка, как ива на ветру», и у которой то голова кружится, то сердце колет. Хотя в прошлой жизни она…

[1] Имя Хуайчжэнь (懷真) можно перевести как «хранить в сердце истину».

В прошлой жизни... Дуань Минчжан вел себя со мной совсем не так. Если бы мои старшие братья не возглавили войско для похода на северо-запад, уверен, он бы и не заметил, что в поместье маркиза Динбэя есть заурядный и неприметный младший сын.

Оба моих брата еще не успели обзавестись семьями, и перед отъездом старший подал прошение императору о пожаловании мне титула наследника. В прошлой жизни император согласился и забрал меня во дворец под предлогом «заботы». В этой жизни император отклонил прошение, но внезапно сменив гнев на милость, пожаловал мне титул маркиза Чанъаня и все равно забрал во дворец «окружать вниманием».

Мы втроем столпились над императорским указом и никак не могли взять в толк, что происходит. Братья гадали: с чего это скупой император вдруг стал таким щедрым? Я же думал: неужели Дуань Минчжан тоже переродился?.. Не может быть. Если бы он переродился... он бы скорее истребил мой род до третьего колена, чем пожаловал мне титул. Умом он тронулся, что ли?

Я решил не думать об этом и просто плыть по течению. Рассудив, что братья, как и в прошлой жизни, вернутся с победой, я лишь давал им наставления.

— Второй брат, ты уж приглядывай за старшим. Не давай ему засиживаться допоздна за военными трактатами, а то на следующий день он будет делать обход войск с такими синяками под глазами, что до смерти напугает солдат.

Жун Хуайфан ответил:

— Понял, присмотрю.

Затем я повернулся к старшему брату:

— Брат, а ты приглядывай за вторым. Не позволяй ему ночью сбрасывать одеяло, а то не дай бог простудится — это будет катастрофа.

Жун Хуайдуань ответил:

— Понял, укрою.

При таком раскладе армия должна вернуться на день раньше срока... Я вздохнул с облегчением и со спокойной душой отправился во дворец.

В конце концов, в этот раз я уже досконально знал все правила выживания в гареме. Как говорится, на ошибках учатся. В этой жизни я твердо решил не делать ничего, что могло бы задеть чувства императорских наложниц — например, не пугать кошку наложницы Вань, не прерывать танец наложницы Цэнь, не рвать цветы, которые посадил господин Лу, и не есть десерт, на который положила глаз наложница Чэнь...

Мои мечты были прекрасны, но реальность оказалась сурова. На третий день пребывания во дворце я с ужасом осознал: у императора с головой и впрямь не все в порядке!

У императора в гареме около сотни наложниц и три тысячи красавиц. Если бы он проводил ночь с каждой по очереди, ему бы понадобилось лет десять, чтобы обойти их всех. Говорили, что даже его любимица, наложница Чэнь, удостаивалась монаршего внимания от силы два раза в месяц.

Но с тех пор, как я поселился в павильоне Хайцин, император навещает меня каждый день. А иногда даже по два раза в сутки!

В этой жизни я еще ничего не успел сделать, а уже умудрился настроить против себя всех красавиц из императорского гарема...

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/17039/1584239