Готовый перевод The Strange Tales of Huai’an Inn / Странные истории постоялого двора Хуайань: Глава 48 Жёлтый Владыка

Чжунлю, ведомый твёрдой хваткой Хозяина, нёсся словно сумасшедший по неровной земле, усеянной копошащимися червями и раздутыми волдырями. В эти пульсирующие наросты нога проваливалась по самую щиколотку, заставляя его то и дело спотыкаться. Дорога петляла, изгибаясь причудливыми зигзагами — очевидно, это был один из тех самых «коротких путей». Башмаки юноши уже насквозь пропитались слизью, из-за чего он скользил на каждом шагу, пока один из них и вовсе не слетел с ноги. У него не было иного выбора, кроме как продолжать бежать босиком, стоически терпя жгучую боль от порезов, нанесённых невесть чем, ведь ни один из них не смел даже на секунду сбавить шаг.

Чжунлю не оглядывался, но нутром чуял, что высокие, тонкие чёрные тени неотступно следуют за ними по пятам. Несмотря на свои исполинские размеры, твари не издавали ни единого звука. О том, что они всё ещё дышат им в затылок, Чжунлю догадывался лишь по едва уловимой вибрации.

Эта пульсация разносилась по воздуху, легко покалывая кожу, словно статическое электричество, отчего волоски на теле вставали дыбом, а спина покрывалась мурашками.

Ужас, исходящий от кошмаров, разительно отличался от того, что внушали гончие. Если псы олицетворяли собой первобытный, агрессивный страх, то эти твари источали жуткое, злонамеренное чувство неизведанного. Ты не знал, что именно они сделают с тобой, если поймают, но был абсолютно уверен — ничего хорошего тебя не ждёт.

Это как разница между палачом, который готов одним точным ударом ножа перерезать тебе горло, и садистом, предпочитающим медленно вырывать тебе ногти, а затем методично выбивать зуб за зубом.

Внезапно земля под ногами Чжу Хэланя и Чжунлю просела, и, не успев даже вскрикнуть, они рухнули вниз. Тонкая мембрана, казавшаяся твёрдой почвой, лопнула под их весом, и беглецы провалились в узкую, липкую полость, образованную сплетением мясистых и деревянных корней.

Хозяин молниеносно зажал Чжунлю рот рукой и прошептал ему на ухо:

— Ни звука. Задержи дыхание.

Чжунлю послушно перестал дышать.

Над их головами с шорохом пронеслись чёрные тени, а странная вибрация усилилась, но уже через мгновение резко стихла.

Лицо Чжунлю побагровело от натуги и почти побелело от нехватки кислорода; Хозяин тоже был на пределе. Они переглянулись и одновременно судорожно вдохнули спасительный воздух. Рука Чжунлю нащупала нечто, напоминающее смесь плоти и древесины — на ощупь это было похоже на гигантский комок мокроты. С отвращением поморщившись, он поспешно отдёрнул руку.

Хозяин приложил палец к губам, призывая к тишине, присел на корточки и приник ухом к мембране, напряжённо вслушиваясь.

Тишина. Никакой вибрации.

— Они ушли? — одними губами спросил Чжунлю.

Хозяин, всё так же сидя на корточках, ответил еле слышным шёпотом:

— Возможно, они всё ещё рыщут поблизости. Лучше переждать здесь немного, прежде чем выбираться наружу.

Чжунлю поспешно закивал, а затем, содрогнувшись, спросил:

— А что, если... что, если они сожрут воплощение софоры?

— Хотя софора всё ещё саженец, она явно не по зубам какому-то там кошмару. Они не смогут её переварить, но всё равно способны навредить. К тому же... кошмаров оказалось куда больше, чем я предполагал. И ума не приложу, как они вообще умудрились просочиться в её сон.

Чжунлю с тревогой спросил:

— Тогда есть ли какой-то способ прогнать этих тварей?

— Больше всего ночные кошмары боятся того, что сновидец осознает, что спит. Как только хозяин сна понимает, что всё это нереально, он обретает над ним абсолютный контроль, и кошмары, как правило, безжалостно уничтожаются самим сновидцем.

— ...Выходит, нам всё-таки нужно найти воплощение вашей софоры?

— Почему это моей? — Хозяин укоризненно погрозил ему пальцем. — Теперь, когда она признала тебя и относится как к частице меня, самого Чжу Хэланя, даже передав тебе часть своего сознания, ты собираешься бросить её на произвол судьбы?

Чжунлю опешил:

— В смысле? В каком это смысле она меня признала?

— Символ, который я начертал на твоей ладони, написан моей кровью. Отныне она будет считать тебя... моим продолжением, — с лёгкой улыбкой пояснил Хозяин.

«Продолжением Хозяина...» — эхом отозвалось в голове Чжунлю.

Звучало как-то... двусмысленно...

Почувствовав себя неловко, юноша тихо пробормотал:

— И как это меня угораздило стать крёстным отцом какого-то дерева?

Хозяин тихонько рассмеялся:

— С чего ты взял, что крёстным отцом, а не крёстной матерью?

— Ну... жены-то у вас нет, так что я, по крайней мере, должен претендовать на статус главной супруги, верно? — осмелев, выдал Чжунлю, старательно копируя кокетливые манеры девиц с улицы Шилиу.

Хозяин прыснул от смеха, но, быстро сообразив, что вибрация может привлечь кошмары, поспешно зажал рот рукой.

Казалось, он давненько так искренне не смеялся.

Подавив смешок, Чжу Хэлань задумчиво посмотрел на Чжунлю, который тоже глуповато ухмылялся, и тихо спросил:

— Лю-эр, почему ты тогда не убежал?

— Босс, ну зачем вы снова об этом? Я же уже извинился, разве нет? — испугавшись, что Хозяин снова начнёт его отчитывать, Чжунлю поспешил взмолиться о пощаде.

— Я не собирался тебя ругать. Мне просто любопытно... неужели тебе не было страшно? — Во взгляде Чжу Хэланя читалось неподдельное недоумение.

— Конечно было. Как же иначе? — Чжунлю пожал плечами. — Но я просто... просто не мог заставить себя уйти. Я знаю, что это вы вырастили софору, но с этой чужеродной скверной Хуэй вокруг... кто знает... вдруг она бы вас сожрала?

— Я всего лишь твой начальник, а ты мой официант. Даже если бы меня сожрали, ты вовсе не обязан рисковать жизнью ради моего спасения, — Хозяин по-прежнему не мог взять в толк мотивы юноши.

Чжунлю замялся, в замешательстве почесав затылок.

А ведь Босс был прав.

Но...

— Я и сам толком не могу объяснить почему, просто в тот момент я так поступил. И если бы это повторилось, я бы, наверное, сделал то же самое... — непринуждённо ответил Чжунлю. — В такие моменты просто нет времени на раздумья.

Хозяин пристально смотрел на него, и в его взгляде читалась мягкая, окутывающая теплота.

Искренняя, ничем не омрачённая нежность.

— Ты совсем не похож на выходца из секты Бай Сяо, — наконец изрёк Чжу Хэлань.

Чжунлю так и не понял, комплимент это был или оскорбление.

В этот самый момент всё вокруг внезапно сотряслось. Чжунлю пришлось крепко вцепиться в корни, чтобы не улететь кубарем. Чжу Хэлань, с трудом удержав равновесие, увидел, как окружающие их корни беспокойно извиваются, словно гигантские, сплетённые в клубок питоны, постепенно сжимаясь к центру.

— Лю-эр! Нам нужно выбираться!

Чжу Хэлань первым высунул руку из-под мембраны, пытаясь нащупать корень снаружи. Чжунлю, спотыкаясь, последовал за ним. Хватаясь друг за друга, они с трудом начали карабкаться наверх.

Вся земля ходила ходуном. Корни и черви отвратительно извивались, а деревья раскачивались и вздымались, словно в безумной дьявольской пляске. Чжунлю чувствовал себя так, будто оказался зажат в складках кожи гигантского монстра, корчащегося в конвульсиях, или превратился в утлое судёнышко, швыряемое волнами разъярённого, ревущего океана.

А в небе тем временем разворачивалось поистине чудовищное, леденящее кровь зрелище.

Исполинские чёрные глыбы плоти начали источать изнутри кроваво-красное свечение, а из их разломов потянулись густые, похожие на тонкие нити отростки. По мере того как они приближались к земле, Чжунлю наконец смог разглядеть их во всём ужасающем великолепии.

Это были вовсе не нити — так казалось лишь издалека. На деле это оказались мириады омерзительных чёрных щупалец, каждое толщиной со ствол векового дерева. Под их полупрозрачной, мутной кожей стремительно появлялись и исчезали десятки тысяч глаз, похожих на пульсирующие пузыри. По всей длине щупалец хаотично открывались и закрывались трещины-пасти, обнажая ряды загнутых внутрь зубов, растущих по спирали, подобно семенам подсолнуха. Из этих пастей высовывались гроздья языкоподобных отростков, источающих едкую кислоту, способную в мгновение ока разъесть любой металл.

Бесчисленные кошмарные щупальца обрушивались с небес, словно перевёрнутый тёмный лес, постепенно сливаясь с деформированной чащей на земле. И чем ближе они оказывались, тем сильнее разум Чжунлю затапливали хаотичные, сводящие с ума мысли.

Гниющая земля, разлагающиеся трупы, роящиеся опарыши, смердящая слизь, разноцветные вздувшиеся волдыри... и заполняющее всё это тёмное небо... божество...

Перед ним были неописуемо жуткие, мерзкие, уродливые твари, но при этом он испытывал к ним необъяснимую, всепоглощающую тягу. Казалось, будто за фасадом самых извращённых и непостижимых ужасов скрывалось нечто первобытно-прекрасное, нечто, что взывало к нему, манило его к себе.

Ему нестерпимо захотелось протянуть руки, обнять эти щупальца, прижаться к их острым как бритва зубам и позволить кислоте вмиг сжечь его кожу, обнажив мышцы и кости. Он жаждал быть проглоченным и переваренным этой сущностью, жаждал стать её частью, стать частью самой вечности...

— Лю-эр! — Резкий окрик Хозяина грубо выдернул его из этого жуткого транса. Чжунлю содрогнулся, с ужасом осознав, что и впрямь тянул руки навстречу приближающемуся щупальцу. Чжу Хэлань мёртвой хваткой вцепился в его запястье, силой оттаскивая назад.

Им ничего не оставалось, кроме как снова юркнуть под спасительную мембрану. Полость, в которой раньше с горем пополам могли поместиться трое, теперь казалась невыносимо тесной. Они оказались практически лицом к лицу, плотно прижатые друг к другу. Сквозь слои одежды Чжунлю отчётливо слышал мощные удары сердца в груди Хозяина.

Он ещё никогда не был так близко ни к одному человеку...

Сердце Чжунлю забилось быстрее. То ли ему показалось, то ли пульс Хозяина тоже участился.

— Что... что это только что было? Что это за твари? — лоб Чжунлю почти упирался в плечо Чжу Хэланя; юноша с трудом мог откинуть голову назад.

Хозяин с силой оттолкнул корень, нависший прямо над его головой, и прошептал:

— Это сцена из воспоминаний софоры о моменте её зарождения. То, что в небе... это её мать.

— Да как мать софоры может быть облаком?! — Чжунлю решительно отказывался это понимать.

— Это не облака... Просто она настолько колоссальна, что мы физически не способны объять её истинный облик. К тому же, это лишь её проекция в сновидении софоры, наверняка изрядно искажённая и хаотичная. Её истинная форма... я и сам не знаю, как она выглядит, — с кривой усмешкой признался Хозяин. — Если бы знал, то не стоял бы сейчас здесь и не болтал бы с тобой.

— Почему?

— Потому что ни один из тех, кто узрел её истинный лик, не выжил, чтобы оставить хоть какие-то записи. Они либо бесследно исчезали, либо окончательно лишались рассудка.

Чжунлю даже представить себе не мог, насколько ужасающим должен быть этот истинный облик.

— Даже если это всего лишь проявление во сне, нас всё равно могут сожрать, если контроль софоры над сновидением ослабнет. Похоже, нам придётся отсиживаться здесь ещё какое-то время, — виновато добавил Хозяин.

Чжунлю был стиснут так, что не мог пошевелиться, а спёртый, удушливо-горячий воздух обжигал кожу. Он попытался сменить позу, но тут же услышал сдавленный стон Чжу Хэланя.

— Ты отдавил мне ногу.

— Ой! Простите!

Чжунлю больше не смел и пошевелиться. Сейчас он практически находился в объятиях Хозяина, запертый вместе с ним в коконе из извивающихся корней.

Чжу Хэлань тоже изрядно потел от невыносимой жары, но тонкий аромат целебных трав, исходящий от него, всё же пробивался сквозь кислый, тошнотворный рыбный смрад слизи, покрывавшей корни, даруя обонянию Чжунлю хоть какое-то подобие свежего бриза...

Слушая биение сердца Хозяина и ощущая тепло его тела, Чжунлю почувствовал, как к щекам приливает кровь, а мысли путаются в хаотичный клубок.

Внезапно Хозяин тихо произнёс:

— Как же сильно бьётся твоё сердце.

Чжунлю нервно откашлялся, отчаянно пытаясь сменить тему:

— А эти... щупальца, они сожрут кошмары?

— Сложно сказать. Возможно, это инстинктивная реакция софоры, почуявшей вторжение в свой сон, а появление Матери-Богини — это её защитный механизм. Но если кошмары хорошенько спрятались, уничтожить их всех до единого будет весьма проблематично.

— Мать-Богиня? Та, что в небе... это и есть та самая Мать Всего Сущего, о которой вы упоминали ранее?

— Да.

Чжунлю опешил, а затем тихонько хмыкнул:

— А я-то думал, вы тогда про Королеву-Мать Запада говорили...

Хозяин тоже рассмеялся, и вибрация от его смеха в груди вызвала у Чжунлю... странное чувство необъяснимой близости.

***

Примечание автора:

Прототипом Матери Всего Сущего является Шуб-Ниггурат — одно из Внешних Божеств в Мифах Ктулху, упоминающееся во множестве произведений как самого Лавкрафта, так и его последователей.

___________________

Переводчик и редактор: Mart__

http://bllate.org/book/17026/1596147