Готовый перевод The Strange Tales of Huai’an Inn / Странные истории постоялого двора Хуайань: Глава 26 Латунные палочки для еды

Чжунлю пришлось изрядно потрудиться, чтобы наконец уговорить девушку подняться с колен. Заметив, как она жалобно плачет, размазывая по лицу слёзы и сопли, он поспешно стянул со своего плеча полотенце и протянул ей. Девушка робко приняла его и с шумом высморкалась.

Чжунлю с лёгкой душевной болью посмотрел на свою некогда белоснежную ткань...

Хозяин, никуда не торопясь и не проявляя ни малейшего волнения, продолжал сидеть на своём месте. Опустив кошку на землю, он неспешно поднялся и спрятал руки в широкие рукава:

— Не торопись, рассказывай, что стряслось.

Сичжу с трудом удалось совладать с нахлынувшими эмоциями, и она, прерываясь на всхлипы, начала свой сбивчивый рассказ.

Выяснилось, что главная жена главы семьи Шэнь, Янь Лучжи, обращалась к Хозяину два года назад. К тому времени она уже шесть лет была замужем за нынешним господином усадьбы, Шэнь Юйсюанем, но так и не смогла родить ребёнка. Наложница же тем временем успела подарить мужу сына и дочь, и её положение в доме стало куда прочнее, чем у самой законной супруги. Оказавшись в отчаянном положении и страшась быть отвергнутой, Янь Лучжи не видела иного выхода. До неё дошли слухи, что Хозяин Чжу может свести с необычными людьми, способными вызволить из любой беды. Она собрала всё своё приданое и пришла умолять Хозяина о помощи.

Выведав все подробности, Хозяин Чжу заключил с ней договор и поручил мастеру изготовить для неё особый гребень. По условиям сделки Янь Лучжи должна была каждую ночь в час Быка вставать, зажигать лампу и, глядя в зеркало, расчёсывать волосы ровно тридцать два раза — ни больше, ни меньше. К этому гребню никто другой не смел даже прикасаться, не говоря уже о том, чтобы им пользоваться. А после рождения ребёнка, будь то мальчик или девочка, гребень следовало предать огню и навсегда о нём забыть. Нарушение любого из этих правил сулило самые суровые последствия.

Согласно договору, если бы она смогла неукоснительно следовать правилам в течение года, то непременно понесла бы дитя.

Тогда Янь Лучжи рассыпалась в благодарностях и покинула постоялый двор с заветным гребнем. Спустя год до Хозяина и впрямь дошли слухи, что главная жена семьи Шэнь в тягости. А ещё через десять месяцев она благополучно разрешилась от бремени здоровой, белокожей девочкой.

Хозяин полагал, что на этом их сделка завершена, и никак не ожидал, что сегодня к нему прибежит Сичжу.

— Мы-то думали, что рождение законной дочери хоть немного облегчит жизнь нашей госпоже, — всхлипнула Сичжу. — Но эта девка Ци каждый день расхаживает со своим сынком и похваляется им на каждом шагу. Старая госпожа, увидев, что наша хозяйка родила девочку, тоже не выказала ей особой милости... И вот...

— И вот твоя госпожа не только не сожгла гребень после рождения дочери, как того требовал договор, но и снова пустила его в ход, не так ли? — Голос Хозяина звучал без гнева, но от него веяло ледяным холодом.

Сичжу горько разрыдалась:

— Умоляю, вы должны спасти госпожу! Она... то, что у неё в животе... оно растёт слишком быстро! Ей так больно, что она даже не может подняться с постели!

Хозяин тяжело вздохнул и потёр переносицу, словно у него разболелась голова:

— Зачем было заключать договор, если она не собиралась сдержать слово? Какой тогда вообще смысл в наших уговорах?

— Госпожа... госпожа и сама не хотела снова брать его в руки... — оправдывалась Сичжу. — Но после празднования дня рождения молодого господина от госпожи Ци она просто места себе не находила... Её словно заколдовали.

— Дня рождения? — переспросил Хозяин. — В тот день произошло что-то необычное?

Сичжу на мгновение задумалась и ответила:

— Да вроде бы нет. Хоть госпожа и была расстроена, виду она не подала. Но в ту ночь почему-то стала сама не своя от тревоги. Тогда-то она и достала гребень снова.

Хозяин немного поразмыслил, а затем произнёс:

— Хорошо, возвращайся домой. На днях я найду повод наведаться к вам.

Рассыпаясь в благодарностях, Сичжу наконец позволила себя выпроводить. Чжунлю не стал просить полотенце обратно и, дождавшись, пока её силуэт скроется вдали, вернулся во двор.

— Босс, а мы что, ещё и за обслуживание после сделки отвечаем? — с любопытством поинтересовался Чжунлю, склонив голову набок.

— Отвечаем, — кивнул Хозяин. — Хоть чаще всего именно другая сторона нарушает договор, а последствия всплывают лишь годы спустя, я стараюсь улаживать такие дела. Это нужно, чтобы защитить мастеров, находящихся под нашей опекой, и не дать ситуации выйти из-под контроля. К тому же Янь Лучжи — женщина, ценящая дружбу и преданность. Она бы не стала нарушать клятву из-за пустяка. Даже если она не сожгла гребень сразу, ей не следовало применять его во второй раз.

— Но семья Шэнь... это же огромная усадьба... — засомневался Чжунлю. — Мы всего лишь держим постоялый двор, мы же не лекари. Как мы туда попадём?

Хозяин неспешно ответил:

— Когда нужно собрать сведения, вовсе не обязательно выспрашивать всё у самого человека. Разве не тебе ли знать это лучше других?

С этими словами он одарил Чжунлю многозначительной улыбкой, а затем развернулся и, заложив руки за спину, неторопливо направился на задний двор.

Сердце Чжунлю пропустило удар...

«Неужели Босс заметил, что я выведываю информацию?» — испуганно подумал он.

«И как много он успел заметить?»

Одними из первых сплетен, которые Чжунлю услышал по прибытии в город Тяньлян, были всевозможные тайны семьи Шэнь. Предки этого рода сколотили состояние на перевозке и продаже шёлка, специй и других диковинных товаров между Западным краем и Центральными равнинами, постепенно превратившись в богатейших купцов округа Чжаонин. Позже даже императорский двор стал частенько поручать им закупку экзотических сокровищ из дальних заморских стран. Предыдущему главе семьи был пожалован официальный титул куратора императорских закупок, и процветание рода возросло многократно, сделав их одной из самых влиятельных и состоятельных семей в городе Тяньлян.

Нынешнему главе семьи, Шэнь Юйсюаню, не было ещё и сорока, но он уже обзавёлся тесными связями со множеством столичных чиновников. Он практически монополизировал транспортировку иноземной дани для императорского двора и всего столичного региона.

Когда Шэнь Юйсюаню исполнилось двадцать, отец устроил его брак с Янь Лучжи — второй дочерью мелкого чиновника из округа Циньсян. Янь Лучжи тогда тоже было двадцать лет. Она была очаровательна и мила, хоть и отличалась упрямым нравом. До свадьбы Шэнь Юйсюань ни разу не видел невесту. Но когда в первую брачную ночь он откинул красный свадебный покров и увидел её румяное, словно наливное яблочко, личико и живой, одухотворённый взгляд, его сердце переполнилось радостью.

Янь Лучжи, воспитанная как подобает благородной деве, была не только хороша собой, но и прекрасно разбиралась в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи. Она настолько очаровала молодого господина Шэня, что тот полмесяца не показывался в торговой лавке, уподобившись одурманенному императору, забывшему об утренних собраниях двора. Лучжи, в свою очередь, была покорена достоинством и благородством Шэнь Юйсюаня, его нежной лаской наедине и захватывающими историями о годах, проведённых с отцом на торговых путях, которые никогда не переставали её удивлять.

После свадьбы молодожёны наслаждались безмятежным счастьем, напоминая скорее пару неразлучных голубок-мандаринок, нежели обычных смертных. Однако шли годы, а живот Лучжи оставался плоским. Постепенно мать Шэнь Юйсюаня, госпожа Ян, начала проникаться всё большим недовольством к невестке.

Когда Лучжи приходила засвидетельствовать почтение, госпожа Ян встречала её ледяным равнодушием и отказывалась пить поднесённый чай. Днями напролёт она отпускала язвительные замечания, ни в словах, ни в поступках не щадя гордости невестки. А стоило Лучжи скрыться из виду, как свекровь принималась без стеснения жаловаться сыну, браня её за скверный характер, неумение ткать, никудышное рукоделие и стряпню, которую, по её словам, даже собаки есть не станут. Она обвиняла Лучжи в чрезмерном увлечении литературой и каллиграфией, считая это неподобающим для порядочной женщины. Но самым «тяжким преступлением» оставалось её «бесплодное чрево».

По правде говоря, Шэнь Юйсюань и сам места себе не находил от тревоги. Они были женаты так долго, но всё ещё оставались бездетными. Если бы об этом поползли слухи, он бы сгорел со стыда.

Жизнь Лучжи превратилась в сущий кошмар, но выбора у неё не было. Она обошла множество лекарей и выпила море горьких отваров, но забеременеть так и не смогла.

Три года спустя старый господин Шэнь, устав от бесконечных причитаний жены, спокойно сказал сыну:

— Раз уж ничего не выходит, просто возьми наложницу.

Взять наложницу было делом обычным, но Лучжи отличалась от большинства женщин — она никак не могла с этим смириться.

Юйсюань всегда души в ней не чаял, относился с искренней нежностью и даже клялся, что они будут друг у друга единственными до конца своих дней. Он ведь даже клятву об этом написал! Как он мог пойти на попятную?

Она плакала, устраивала скандалы и даже сбежала в отчий дом. Но в итоге все соседи лишь шептались у неё за спиной.

— Подумать только, главная жена, а такая мелочная! — судачили они. — Вроде бы из благородной семьи, а о приличиях знает меньше, чем я, простая деревенская баба.

— И то верно! Разве она не сама виновата, что понести не может? — подхватывали другие. — Как же столь знатному роду остаться без наследника?

— Да и что касается мужчин: у любого, у кого водится хоть пара медяков, есть и жёны, и наложницы, — рассуждали третьи. — Если она из-за такого пустяка шум поднимает, её, чего доброго, рано или поздно просто выставят за дверь.

Эти «мудрые» кумушки перемывали ей косточки, лузгая семечки и луща бобы.

И так говорили не только чужие люди: даже родная мать уговаривала Лучжи одуматься. А отец тем временем изо дня в день корил себя за то, что позволил дочери прочесть слишком много книг — по его мнению, именно они забили ей голову нелепыми идеалами.

Но Лучжи не понимала. Это ведь Юйсюань нарушил своё слово, так почему же все вокруг твердят, что виновата она?

Она осталась в родительском доме, днём и ночью ожидая, что муж одумается и приедет за ней. Но вместо Шэнь Юйсюаня до неё дошла весть: наложница, госпожа Ци, уже переступила порог его усадьбы.

В конце концов, устав от бессмысленного противостояния, Лучжи ничего не оставалось, кроме как сдаться. Однако эта уступка лишь открыла ящик Пандоры.

Не прошло и года с появления наложницы Ци, как та понесла и родила пухлого мальчика. Старая госпожа была на седьмом небе от счастья: она каждый день посылала в её покои всевозможные тоники, приставила к ней целую свиту служанок и кормилиц. Лучжи же оказывалась всё больше не у дел, и даже слуги стали относиться к ней без былого почтения.

Она ненавидела наложницу Ци, но ещё сильнее ненавидела Юйсюаня за его предательство. Однако ей не хватало смелости Чжо Вэньцзюнь*, чтобы написать свою «Песнь о сединах» и порвать с мужем, поэтому ей оставалось лишь молча глотать горькие слёзы.

Но пока она терпела, наложница Ци лелеяла амбициозные планы стать законной женой, а своего сына сделать официальным наследником. После нескольких её коварных интриг, к которым старая госпожа щедро подливала масла в огонь, отношения между Лучжи и Юйсюанем накалились до предела. Вся та нежность и любовь, что связывала их в первую брачную ночь и в ранние годы брака, рассеялась как мимолётный морок.

Как раз в тот момент, когда все уже были уверены, что Лучжи с позором выставят из семьи Шэнь по правилу «Семи оснований для развода» — в частности, за «неповиновение родителям», «неспособность родить сына» и «ревность», — внезапно пронёсся слух, что она в тягости. И все сплетни постепенно сошли на нет.

Слушая все эти пересуды, Чжунлю не испытывал ничего, кроме глубокого возмущения за Лучжи. Изысканная жемчужина, которую следовало бережно хранить на ладони, попала в руки кучки вульгарных и недостойных людей. Никто не сумел оценить её по достоинству, и судили её лишь по самым поверхностным меркам.

Теперь же казалось, что и сама Лучжи постепенно забыла о собственной ценности, попытавшись вернуть своё «счастье» столь отчаянными методами.

Тяжело вздохнув, Чжунлю вернулся к своим повседневным заботам.

Во второй половине дня Хозяин внезапно поручил ему сходить в южную часть города, чтобы разузнать, как именно семья Шэнь праздновала день рождения старшего молодого господина. Заодно ему велели прикупить кое-каких специй для дядюшки Ляо. С полными карманами медных монет Чжунлю два часа слонялся по южному кварталу и сумел выведать почти все подробности того злополучного дня.

Когда он возвращался на постоялый двор, на сердце у него было смутно и тревожно.

Завершив обслуживание за ужином и закрыв двери, Хозяин позвал Чжунлю наверх, в отдельную комнату, чтобы поговорить.

— Ну как? Что тебе удалось разузнать? — Хозяин сидел за столом, подперев щёку рукой, и неспешно перебирал нитку агатовых чёток.

Чжунлю поджал губы:

— В день рождения молодого господина Шэня семья наняла театральную труппу для представления.

Пальцы Хозяина, перебиравшие агатовые бусины, внезапно замерли. Он поднял глаза и пронзительно посмотрел на Чжунлю:

— И что потом?

— Я расспросил одного из работников ресторана «Байвэй», который отвечал за подготовку праздничного банкета, — ответил Чжунлю. — Он рассказал, что актёры сыграли несколько актов, но с последним вышло нечто странное. Они отыграли лишь первую половину, а перед началом второй ведущая актриса внезапно слегла от неизвестной болезни и не смогла продолжить. Вскоре после этого гости поспешно разъехались, потому что из-за этой последней оперы всем присутствующим стало как-то не по себе.

Выдержав паузу, юноша продолжил:

— Говорят, этот последний акт был новой пьесой, написанной Отшельником из Лучжоу... «Сказание о Жёлтом халате».

На долгое время в комнате повисла гнетущая тишина. Пальцы Хозяина вновь принялись скользить по агатовым бусинам, словно отмеряя ход его блуждающих мыслей.

— Лю-эр, а у тебя и впрямь талант к сбору слухов, — произнёс Хозяин Чжу, глядя на него нечитаемым взглядом. — Тот список театров, где ставили «Сказание о Жёлтом халате», который ты дал мне ранее, тоже оказался весьма подробным.

— Я всегда стараюсь на совесть выполнять поручения, которые вы мне даёте, — с простодушной улыбкой ответил Чжунлю.

Хозяин едва уловимо улыбнулся, блеснув белыми зубами:

— Хорошо, ты становишься всё более способным. Похоже, при случае нам придётся нанести визит этому Отшельнику из Лучжоу.

___________________

Переводчик и редактор: Mart__

http://bllate.org/book/17026/1586307