Готовый перевод The Strange Tales of Huai’an Inn / Странные истории постоялого двора Хуайань: Глава 19 Свадебное платье (19)

Пройдя сквозь знакомую бамбуковую рощу, они издали вновь увидели изящный даосский храм с синей черепицей и белыми стенами. На этот раз он не выглядел безлюдным: у ворот две молодые даосские монахини подметали опавшую листву. Они аккуратно подбирали дождевых червей и слизней, выползших на влажную дорожку, и переносили их на траву по обочинам, чтобы паломники случайно их не раздавили.

Хозяин Чжу вместе с Чжунлю подошёл ближе и безупречно вежливо поклонился монахиням:

— Приветствую вас, светлые девы. Моё имя Чжу Хэлань. Осмелюсь спросить, в обители ли Фея Цзюлуань?

Одна из монахинь ответила:

— Наставница, конечно, у себя, но она никогда не принимает паломников. С каким делом пожаловал господин?

— Прошу вас, передайте ей, что пришёл её старый знакомый. Она знает моё имя, — произнёс Чжу Хэлань и снова отвесил глубокий поклон. От его лёгкой улыбки лицо, подобное белому нефриту, казалось, начало излучать мягкое сияние.

Вторая, более молчаливая монахиня, даже опустила голову и густо покраснела. Шепнув что-то своей старшей сестре, она юркнула в ворота, чтобы доложить о гостях.

«Искусство Хозяина очаровывать всех подряд достигло поистине невиданных высот», — мысленно вздохнул Чжунлю.

Вскоре тёмно-зелёные ворота храма, которые только что закрылись, медленно распахнулись. На пороге грациозно стояла даосская монахиня. Её лоскутное одеяние развевалось на ветру, а длинные ленты синей повязки, заменившие собранные волосы, легкомысленно танцевали за спиной.

Чжунлю всегда считал, что древние стихи, воспевающие женскую красоту, полны преувеличений. Но, увидев её, он понял, что поэты лишь констатировали сухие факты...

Она была выше большинства женщин, но при этом ничуть не казалась хрупкой, напоминая гордый, несгибаемый лотос. Её кожа, нежная и румяная, казалась настолько полупрозрачной, что свет, казалось, проникал сквозь неё и заставлял светиться изнутри. Глаза с изящным изгибом, напоминающие лепестки персика, высокий, чуть вздёрнутый носик, пухлые губы, алые и без всяких румян... Её красота не вписывалась в строгие каноны и не имела ничего общего с вызывающей жалость хрупкостью. Но она разила в самое сердце, мгновенно и навсегда врезаясь в память, заставляя померкнуть всех тех одинаковых красавиц с миндалевидными глазами и вишнёвыми губками, что тысячами сходили с картин.

Чжунлю не удержался и издал долгий изумлённый вздох, так и оставшись стоять с открытым ртом. В голове вертелось лишь одно описание: «Красота, способная сокрушить царства».

Заметив его реакцию, монахиня прикрыла рот рукой, скрывая улыбку, и перевела взгляд на Босса.

Хозяин Чжу удовлетворённо улыбнулся, словно искренне радуясь за неё. Неспешно сложив руки в поклоне, он произнёс:

— Фея Цзюлуань, вы выглядите намного лучше.

«Фея Цзюлуань?!» — поразился Чжунлю.

Он вспомнил ту ночь два дня назад: лицо, скрытое чёрной вуалью, и жуткие щупальца, извивающиеся под ней... Наставница Тайси... Неужели всего за два дня могли произойти столь разительные перемены?! Так вот как Фея Цзюлуань выглядела на самом деле?

«Обладая такой ослепительной красотой, эта избранница небес была вынуждена прожить большую часть жизни с обезображенным, гниющим лицом... — с содроганием подумал юноша. — Как она вообще смогла в одиночку пережить этот кошмар?»

Цзюлуань, держа в руках всё ту же метёлку из конского волоса, которую они видели в прошлый раз, спустилась на несколько каменных ступеней. Не только Чжунлю, но и проходящие мимо монахини застыли как вкопанные, ошеломлённо глядя на неё. Должно быть, Фея Цзюлуань все эти годы не покидала своих покоев, а если и выходила, то прятала лицо под вуалью, так что её ученицы ни разу не видели её истинного облика.

Подойдя к Хозяину Чжу, она почтительно сложила руки и низко поклонилась:

— Благодарю вас, Хозяин Чжу, за то, что исполнили моё желание!

Босс поспешно подался вперёд, собираясь помочь ей выпрямиться, но его руки тактично замерли в воздухе, не коснувшись её. Чжунлю про себя восхитился безупречными манерами Хозяина.

— Я всего лишь деловой человек. Ваши слова смущают меня, Фея, — ответил Хозяин Чжу.

Выдержав паузу, он понизил голос:

— Сегодня Государственный наставник слушает проповедь Истинного владыки Цияо. Разве вы не пойдёте?

— В главном зале слишком шумно, мне это не по душе, — тихо ответила она. — Я хочу дождаться окончания проповеди. В любом случае, я ждала столько лет, лишнее мгновение ничего не изменит.

Произнося это, она опустила взгляд. В её глазах промелькнула неуверенность, словно она была готова отступить.

Хозяин Чжу невозмутимо произнёс:

— Вы проделали столь долгий путь, пожертвовали столь многим... И теперь готовы сдаться из-за минутной робости и страха?

Цзюлуань промолчала.

Босс тихо вздохнул:

— По правде говоря, я согласился на эту сделку, которая с большой вероятностью может навлечь на меня беду, вовсе не потому, что был тронут вашей преданностью. Вы — лунь-фэн, мифическая птица, рождённая парить в небесах. Мне было больно видеть, как вы проводите всю жизнь в тени, так и не расправив крылья. Теперь вы наконец-то вернули то, что потеряли, и можете снова взять судьбу в свои руки. Встретиться с ним — значит лишь поставить точку, подвести черту под прошлым, высказать всё, что годами терзало душу, и задать все вопросы.

Слова Хозяина Чжу, казалось, пробудили её. Цзюлуань кивнула, и свет в её глазах постепенно сменился твёрдой решимостью.

— Благодарю вас за наставление, Хозяин Чжу. Раз так, я отправлюсь прямо сейчас.

«Значит, Хозяин специально подбивает Фею Цзюлуань пойти туда, чтобы сорвать встречу Государственного наставника и Лю Шэна?» — догадался Чжунлю, прислушиваясь к разговору.

Следуя за Боссом, Феей Цзюлуань, Тайси и другими её ученицами, юноша начал складывать кусочки мозаики в голове. Лю Шэн отправился на гору, но Хозяину Чжу совершенно незачем было тащиться следом. Раз он сам утверждает, что он лишь «деловой человек», его вообще не должно волновать, встретится ли Фея Цзюлуань с Наставником или нет. А ещё Сунмин-цзы... Сегодня у его старшего брата по ордену первая большая проповедь, так какого чёрта он забыл на постоялом дворе?

«Неужели... Хозяин хочет использовать Фею Цзюлуань, чтобы... потянуть время?»

«Но что именно Сунмин-цзы делает сейчас в гостинице?»

«Босс говорил, что они с Сунмин-цзы сотрудничают... А Сюй Ханькэ явно приехал, чтобы создать Хозяину проблемы...»

«Неужто Хозяин решил воспользоваться шансом и прикончить Сюй Ханькэ?»

«Но если бы он действительно этого хотел, ему достаточно было бы просто бросить инспектора на растерзание червям! Что же он, чёрт возьми, задумал?»

Потирая подбородок, Чжунлю всё больше убеждался: его Босс был до жути... коварным…

«А какую роль во всём этом играю я? Почему Хозяин постоянно таскает меня за собой? — размышлял он. — Действительно ли только потому, что я любопытный и он боится, что я натворю дел? Или он боится, что я сорву его планы, если останусь на постоялом дворе?»

Кончики пальцев вдруг зазудели. Чжунлю поднял правую руку и заметил, что бугорок под ногтем указательного пальца, кажется... стал длиннее? И не только это — под ногтями безымянного пальца и мизинца тоже начали появляться похожие мясистые наросты. Сердце Чжунлю почему-то тревожно ёкнуло.

«Что же это такое…» — сглотнув, подумал юноша.

— Лю-эр, — внезапно позвал его идущий впереди Босс.

Чжунлю пришлось отбросить тревожные мысли и прибавить шаг, чтобы не отставать.

Всю дорогу, пока впереди шла Фея Цзюлуань, людское море, в котором прежде яблоку негде было упасть, само собой расступалось, образуя широкий коридор. Эта неземная, идущая изнутри красота и впрямь обладала пугающей силой: даже самые неотесанные и невоспитанные грубияны не смели вести себя дерзко в её присутствии.

Следуя за Феей Цзюлуань, они беспрепятственно продвигались вперёд. Разузнав у одного из даосов, куда направился Государственный наставник, вся процессия не стала заходить в зал Саньцин, а прямиком направилась к Залу Тихих Размышлений, расположенному на заднем дворе и закрытому для паломников.

Когда Фея Цзюлуань распахнула двери, двое мужчин, сидевших друг напротив друга за беседой, обернулись. Это оказались Государственный наставник и Лю Шэн.

Наставник остолбенел, словно его поразило заклинание оцепенения. Лю Шэн, увидев Хозяина Чжу и Чжунлю, тоже застыл. Вероятно, он никак не ожидал встретить их здесь, да ещё и в компании столь таинственной, прекрасной даосской монахини, чей высокий статус читался с первого взгляда.

— Цзюлуань… — пробормотал Государственный наставник.

Должно быть, он и помыслить не мог, что однажды Цзюлуань вновь предстанет перед ним в своём прежнем, непревзойденном великолепии. Вот только этот свадебный наряд…

— Братец Мэнку, — тихо произнесла Цзюлуань.

Это имя прозвучало из её уст чуть отстраненно, но в то же время с затаенной тоской. Они смотрели друг на друга, и время, казалось, замерло. Никто из них не мог найти слов.

Лю Шэн с тревогой переводил взгляд с одной стороны на другую. Он только порывался что-то сказать, как вдруг Фея Цзюлуань ослепительно улыбнулась — так улыбаются распускающиеся весенние цветы на исходе суровой зимы. Глядя на Мэнку, она грациозно поклонилась, а когда выпрямилась, одержимость в её глазах уже сменилась безмятежным спокойствием. Она опустила руку в рукав и достала изящную шпильку из платанового дерева, увенчанную парящей мифической птицей луань.

— Братец Мэнку, эту вещь ты когда-то вырезал своими руками из платана с горы Куньшань, — произнесла она. — Все эти годы... я ни на миг с ней не расставалась. А теперь я возвращаю её тебе.

Государственный наставник Мэнку уставился на предмет в её руках. В его глазах смешались вина, желание отвести взгляд и глубокая скорбь.

— Цзюлуань... Как ты... — Его голос дрогнул и потерял былую твёрдость.

— Как я вернула себе это лицо? — холодно усмехнулась Цзюлуань. — Братец Мэнку, разве ты не хочешь спросить, как я жила все эти годы?

Не дождавшись ответа от Мэнку, она медленно начала свой рассказ:

— Раньше, когда у меня ещё было это лицо, я думала, что красота — это лишь внешняя оболочка, которая рано или поздно увянет. Я обладала внешностью, о которой мечтали все женщины Поднебесной, но никогда не придавала этому значения. Я верила, что люди, которые мне дороги, такие как ты, видят мой характер, мои способности — то, что останется со мной надолго. Я думала, что ты не такой, как большинство мужчин в этом мире.

Она сделала небольшую паузу и продолжила:

— Когда я позволила Прародительница мотыльков Яосу поселиться в моём теле, я знала, что со мной произойдёт, но всё равно согласилась. Потому что по сравнению с безопасностью Поднебесной пожертвовать какой-то там красотой казалось сущим пустяком. Тогда я была слишком молода и наивна. Я думала, что, совершив это и спася всех живых существ, заслужу всеобщую благодарность, что моё имя навсегда останется в летописях, как имена великих героинь. Принести благо миру и прославиться в веках — вот какими были мои тайные амбиции. Но я ошиблась.

Голос Цзюлуань зазвучал с горькой усмешкой:

— Когда так называемая первая красавица Поднебесной перестала быть красивой, перестала быть молодой, людям стало абсолютно плевать, чем я пожертвовала и ради чего. Они видели лишь мою внешность и заботились только о ней. Те миряне, что раньше преодолевали тысячи ли, чтобы сделать подношение и посмотреть, как я провожу ритуалы, постепенно перестали приходить. Как будто мои проповеди больше не могли привести их к озарению, а моя обитель перестала казаться им чистой и возвышенной.

Её взгляд стал ещё более холодным и отстраненным:

— Даже внутри школы Цинмин все начали шептаться о том, какой уродливой и страшной я стала. Поползли слухи, что из-за потери красоты мой характер начал стремительно портиться. Меня обвиняли в жестоком обращении с ученицами. Говорили, что я завидую молодым и красивым девушкам, намеренно придираюсь к ним и заставляю выполнять самую грязную и тяжёлую работу. Эти высосанные из пальца небылицы обрастали всё новыми и новыми красочными подробностями. А кто-то и вовсе пустил слух, будто моя «болезнь» заразна, и любая ученица, подошедшая ко мне слишком близко, рано или поздно станет такой же уродливой.

Она сжала кулаки, её голос задрожал от тщательно скрываемой боли:

— И как же «логично» всё это звучало! Люди, поверившие этим сплетням, заявляли: неважно, какие великие дела я совершила, это был мой собственный выбор, а за свой выбор нужно нести ответственность. Они говорили, что какие бы заслуги у меня ни были, император меня уже наградил, а теперь моя жестокость к ученицам ясно доказывает мою порочность, эгоизм и низость. Они кричали, что я превратилась в уродливую «старуху», которую нужно выгнать из школы Цинмин. Но самым неожиданным оказалось то, что многие прихожанки за моей спиной судачили, мол, предназначение женщины — служить мужу и воспитывать детей, а я возомнила себя героиней, и теперь, когда стала старой и уродливой, кусаю локти, да поздно.

Цзюлуань перевела дыхание, словно вновь переживая те страшные дни:

— Как бы мои ученицы ни пытались заступиться за меня, все твердили, что они либо запуганы, либо такие же негодяйки. Больше никто не осмеливался пойти ко мне в ученицы, а те, кто уже ими были, подверглись травле и изоляции со стороны остальных. Даже мой наставник, который когда-то так гордился мной, мягко намекнул, чтобы я больше не показывалась людям на глаза. И тогда я наконец-то поняла: всё, что у меня было раньше, я имела лишь потому, что была молода и красива. То, что я считала лишь приятным дополнением к своим достоинствам, в глазах других оказалось моей единственной ценностью.

Её глаза блеснули ледяным спокойствием:

— Те, кто распускал слухи и порочил моё доброе имя, возможно, и не были злодеями. Они даже не осознавали, какую огромную боль мне причиняют. Они просто болтали от нечего делать, но их слова разрушили всю мою жизнь. А я даже не знала, с кого мне спросить за это. Теперь рядом со мной осталась лишь Тайси. Люди перестали обсуждать меня, но они меня забыли. Я заперлась в четырёх стенах, день за днём гния во мраке и терпя муки от Прародительницы мотыльков Яосу, словно заживо похоронила себя в могиле, ожидая медленной смерти. Я думала, что так и пройдёт вся моя жизнь. Но всё это не сравнится с той глубокой раной, которую нанёс мне ты, братец Мэнку.

___________________

Переводчик и редактор: Mart__

http://bllate.org/book/17026/1584648