Готовый перевод Does Going to the Capital for the Exam Also Get You a Husband? / Жемчужина для сына Канцлера: Глава 1

Чжао Баочжу и представить не мог, насколько огромной окажется столица.

Замерши в длинной веренице людей, ожидавших дозволения войти в город, он прислушивался к глухому рокоту толпы, доносившемуся из-за крепостных стен. Сквозь узкие зазоры между стражниками, чинившими досмотр у ворот, юноше открывались обрывки столичной жизни: людские потоки текли столь плотно, что казалось, будто чужие ноги сливаются в единое живое полотно, среди которого то и дело проскакивали конские копыта и катились колёса повозок. Лишь за то краткое время, что Баочжу заворожённо наблюдал за проходом, мимо пронеслось пять богатых экипажей.

Чжао Баочжу замер, не в силах закрыть рот от изумления.

В его родных краях лишь уездный начальник владел повозкой, да ещё в торговых караванах, изредка забредавших в город, встречались лошади. Простые люди коней и в глаза не видели — в тех местах зажиточным считался тот, у кого в хозяйстве имелся старый вол, способный тянуть телегу. А здесь, в столице, карет было без счёта! Окна их прикрывали изысканные занавеси с бахромой, расшитые мелким бисером, который на солнце сверкал точно влажная галька в ручье у его дома.

Отголоски криков уличных зазывал, долетавшие из города, вызвали у него лёгкое головокружение.

Путь из родной деревни в столицу был полон невзгод и опасностей; Чжао Баочжу едва не лишился багажа с книгами, когда на него напали разбойники, но даже тогда он не отступил. И всё же сейчас, перед самым порогом, его сердце невольно дрогнуло.

Он задрал голову, глядя на исполинские стены, закрывавшие собой небо. Процветание, кипевшее внутри, казалось свирепым зверем, который вот-вот вырвется из своей клетки.

— Эй, малец.

Кто-то легонько похлопал его по плечу.

Баочжу вздрогнул и обернулся. Позади стоял старик, который, прищурившись, указал ему подбородком вперёд.

Только сейчас юноша заметил, что между ним и впереди идущим человеком образовался изрядный разрыв. Очнувшись от оцепенения, он услышал, как в очереди позади него уже начали недовольно ворчать.

— Благодарю вас, дедушка.

Баочжу торопливо поклонился и поспешил нагнать остальных.

Старик на миг опешил, прежде чем двинуться следом.

«А паренёк-то вежливый. Уж не с юга ли приехал? Слыхал я, там люди любят речи сластить».

Пока Баочжу пребывал в раздумьях, очередь подошла к концу. Стоявший перед ним человек, рассыпаясь в благодарностях, забрал свою подорожную и поспешил прочь. Стражник у ворот повернул голову и равнодушно бросил:

— Следующий.

Баочжу юркнул вперёд, опасливо заняв место на освободившемся пятачке земли, и поднял взгляд на воина.

Солдат был высок и статен, облачён в сияющий серебром доспех, а у бедра его покоился меч. Чжао Баочжу на мгновение задержал взор на рукояти клинка, восхищённо вздохнув про себя — он впервые видел настоящий боевой меч.

«Каков красавец!» — подумал он.

Голос стражника, звучавший с характерным столичным выговором, раздался откуда-то сверху:

— С какой целью прибыл?

Баочжу окончательно пришёл в себя и, глядя на воина, расплылся в робкой, слегка заискивающей улыбке:

— Господин... ваш покорный слуга прибыл для сдачи экзаменов.

Воин на мгновение запнулся, а затем переспросил:

— Каких ещё экзаменов?

Баочжу недоумённо моргнул, гадая, о каких ещё испытаниях в это время может идти речь:

— Разумеется, я прибыл на весенние экзамены, на Хуэйши.

Стоило этим словам прозвучать, как вокруг воцарилась гробовая тишина, которая тут же сменилась приглушённым гулом.

Люди в очереди за спиной Баочжу принялись оживлённо перешёптываться. Брови стражника взметнулись к самому шлему, а голос окреп и зазвучал на несколько тонов выше:

— Ты... хочешь сказать, что ты цзюйжэнь?

Баочжу, не понимая, чем вызвано такое крайнее изумление служивого, лишь растерянно кивнул:

— Именно так.

Стражник с нескрываемым сомнением оглядел маленького оборванца, едва доставшего ему до груди. В том, что он принял юношу за нищего, не было его вины: одежда на Баочжу была столь ветхой и латаной, что едва держалась на плечах, а матерчатые туфли покрывали многочисленные заплатки в местах, где подошва протиралась до дыр. Псевдо-цзюйжэнь задрал голову, демонстрируя растрёпанную шевелюру и лицо, покрытое слоем дорожной пыли. Лишь по живым, блестящим чёрным глазам можно было догадаться, что под грязью скрываются довольно приятные черты.

Воин промолчал, положив правую ладонь на ножны, и намеренно сурово произнёс:

— Дерзость! Учёные мужи всей Поднебесной проходят отбор по воле Его Величества. Известно ли тебе, что ложное притязание на учёное звание — это преступление, караемое как оскорбление самого Императора?

Увидев, что офицер внезапно разгневался, Баочжу не на шутку перепугался и застыл с полуоткрытым ртом. Заметив его испуг, стражник слегка склонился к нему и заговорил уже мягче:

— Такими вещами не шутят. Лучше признайся честно. Сейчас Его Высочество Пятый принц открыл на Западном рынке бесплатную столовую для нуждающихся. Я не стану прогонять тебя только за то, что ты беженец.

По совести говоря, стражнику не следовало быть столь откровенным, но он видел, что попрошайка перед ним ещё совсем юн. Вероятно, какой-нибудь негодяй подговорил мальчишку на эту нелепую хитрость, и в сердце воина шевельнулось сострадание.

Однако Баочжу, услышав это, не на шутку встревожился:

— Вовсе нет! Господин офицер, я... я не лгу! — Он широко распахнул глаза и, потянув к груди свой тощий узелок, принялся лихорадочно в нём копаться.

Стражник нахмурился, глядя на упорство «попрошайки». Он уже приготовился к тому, что малец вытащит какой-нибудь засаленный том конфуцианских канонов, надеясь пустить пыль в глаза.

Но вместо книг Баочжу резким движением выхватил именную грамоту и протянул её воину:

— Прошу вас, господин, взгляните!

Стражник принял документ и развернул его. На плотной бумаге чётким почерком было выведено: «Чжао Баочжу, удостоен звания цзюйжэня на провинциальных экзаменах в тридцать пятый год девиза Юаньчжи». Ниже указывалось место рождения: «Уезд Чан префектуры Шаньнань области Ичжоу, деревня Цинси». Рядом красовались печати уполномоченного по делам образования Ичжоу, главы области и главного экзаменатора из академии Ханьлинь — подделать такое было невозможно.

Руки стражника дрогнули. Он перечитал грамоту от начала до конца трижды.

— Так ты... и впрямь Чжао Баочжу?

Юноша смиренно кивнул:

— Именно так, господин.

Воин бережно сложил грамоту и почтительно вернул её владельцу. А затем, к изумлению Баочжу, он сложил ладони в приветствии и глубоко поклонился:

— Господин цзюйжэнь. Прошу простить мою дерзость, я и помыслить не мог, что передо мной столь достойный муж, и позволил себе неуместные подозрения.

Увидев, как статный гвардеец склоняется перед ним в извинении, Баочжу в испуге отступил на два шага и поспешил ответить столь же глубоким поклоном:

— Что вы, что вы! Это я виноват, что не объяснился сразу. Прошу вас, господин, не нужно церемоний.

Наблюдая за этой сценой, очередь позади них буквально взорвалась криками.

— Неужто... неужто и впрямь учёный господин?

— Быть не может... сколько же ему лет?

— Потише ты! Это же цзюйжэнь... будущий чиновник!

Люди смотрели на Баочжу с невероятным почтением и изумлением. Никто не мог поверить, что юноша, больше похожий на бродяжку, на самом деле — обладатель высокого учёного звания! Для них, беженцев, покинувших родные дома из-за наводнения, появление цзюйжэня в их краях было величайшим событием.

В их глазах читалась зависть вперемешку с недоумением: этот юный гений явно ещё не достиг возраста совершеннолетия, как же он умудрился дойти до такой нищеты, что встал в один ряд с голодными беженцами?

Тем временем стражник выпрямился и произнёс:

— Господин Чжао, я сопровожу вас в город.

Подав знак напарнику, он обернулся к юноше:

— Прошу, следуйте за мной.

Баочжу, смущённый столь почтительным обхождением, неловко улыбнулся, и на его щеках проступили очаровательные ямочки:

— Премного благодарен за вашу доброту.

Воин невольно улыбнулся в ответ:

— Не стоит благодарности.

Ведя его через ворота, стражник вкрадчиво заметил:

— Насколько мне известно, каждое уездное управление обязано выплачивать цзюйжэням дорожное пособие на поездку в столицу.

Эти деньги специально выделялись казной, чтобы учёные мужи могли прибыть на экзамены достойно. Вид Баочжу, столь неприглядный для его статуса, пробудил в офицере любопытство.

Он слегка склонил голову, и его волевые брови дрогнули:

— Неужто в ваших краях чиновники осмелились урезать выплаты, господин Чжао?

Баочжу поспешно замахал руками:

— Нет-нет, власти здесь ни при чём. — Он слегка покраснел от стыда. — Просто... дорога из Ичжоу в столицу оказалась слишком трудной. В горах случился обвал, мне пришлось долго плутать, прежде чем я прибился к торговому каравану. А потом на нас напали разбойники... вот я и дошёл до такого состояния.

Воин сочувственно кивнул и вздохнул:

— Дороги в Ичжоу славятся своей опасностью. Вам пришлось нелегко.

Щёки Баочжу порозовели ещё сильнее, но под слоем пыли этого было не видать. Он подумал, что столичные жители на редкость обходительны — даже этот суровый воин изъяснялся не хуже книжника. Юноша вновь склонился в поклоне:

— Что вы, мне лишь повезло, что небеса хранили меня и позволили добраться до столицы живым.

Стражник видел, что юноша держится крайне скромно, без тени того заносчивого высокомерия, коим часто грешили столичные книжники. Губы офицера тронула едва заметная улыбка.

— Должно быть, вы очень утомились, господин Чжао, не стану более вас задерживать. — Он указал рукой на запад: — Ступайте прямо по этой улице, а затем сверните на юг. Там найдёте несколько постоялых дворов, где можно будет остановиться.

Баочжу, который как раз гадал, куда податься, просиял от радости:

— Огромное спасибо, господин офицер!

Тот усмехнулся:

— Я всего лишь гвардеец, не стоит величать меня господином. — Он на мгновение запнулся, а затем добавил: — Если в будущем попадёте в беду, можете найти меня в резиденции Лань.

Бросив эту фразу, он сложил ладони в прощальном жесте и зашагал обратно к воротам.

Провожая его взглядом, Баочжу вдруг понял, что так и не узнал имени своего благодетеля. Но раз тот упомянул резиденцию Лань, значит, этот добрый воин, скорее всего, носит фамилию Лань. Юноша крикнул вдогонку:

— Офицер Лань! Ваш покорный слуга вечно будет помнить вашу доброту!

Стражник лишь махнул рукой, не оборачиваясь, и его силуэт скрылся в тени городских ворот.

Баочжу довольно улыбнулся и вытер пот со лба. На душе стало тепло: хоть путь и был полон невзгод, стоило ему войти в город, как судьба послала ему доброго человека! Видно, чёрная полоса в его жизни наконец-то закончилась.

Он довольно хмыкнул, но стоило ему обернуться, как улыбка застыла на его губах.

«А... в какую сторону, он сказал, нужно идти?»

Чутьё следопыта, не раз выручавшее его в глухих лесах, в лабиринтах столичных улиц оказалось совершенно бесполезным.

Он замер перед пёстрым, шумным рынком. Перед его глазами разбегалось не меньше пяти или шести дорог. Баочжу растерянно застыл среди крикливых торговцев, едва не попав под колёса тележки с мелким товаром. Торговец, которому он преградил путь, тут же взвился:

— Ты что, ослеп? Глаза на затылке?!

Баочжу, вздрогнув от окрика, поспешно отступил и зачастил с извинениями:

— Простите, простите великодушно. — А затем с надеждой спросил: — Не подскажете ли, в какой стороне здесь постоялые дворы?

Торговец прищурился, с презрением оглядев его лохмотья, и вдруг злорадно ухмыльнулся:

— Постоялые дворы? — Он кивнул в сторону самой широкой и богатой улицы: — Ступай по главной дороге, там их полно.

Баочжу поспешил поблагодарить его:

— Спасибо вам за помощь.

Он бросил взгляд на товар торговца — тот продавал нанизанные на бамбуковые палочки рулетики из клейкого риса, выглядевшие весьма аппетитно. Баочжу не маковой росинки во рту не держал уже два дня, и будь у него лишние деньги, он непременно купил бы один в знак благодарности. Но сейчас за пазухой у него оставалось всего два ляна серебра, на которые нужно было как-то прожить до окончания весенних экзаменов. Тратить их было нельзя.

Ещё раз поклонившись, Баочжу зашагал в указанном направлении.

А торговец, глядя ему в спину, презрительно хмыкнул и недобро рассмеялся. «Ну и чудеса нынче творятся! Побирушка — и на постоялый двор нацелился? Небось наскрёб в кармане пару медных монет и возомнил, что в столице его накормят?»

Он нарочно направил парня в самый дорогой квартал города, где земля ценилась на вес золота. То-то будет потеха, когда этого оборванца погонят в шею!

http://bllate.org/book/16988/1580419