Готовый перевод Isn’t This a Single-Player Game!? / Разве я не играю в одиночную игру!?: Глава 22

Возможно, потому что Лиза была единственным NPC на кладбище, помимо охотников, с кем можно было прокачать симпатию — а прокачка симпатии означала возможное появление побочных заданий, — на второй и третий день Цзи Гуан в каждую свободную минуту бегал поболтать с девочкой.

Конечно, дело могло быть и в том, что Лиза оказалась донельзя очаровательным ребенком, поэтому Цзи Гуан с радостью проводил с ней время, желая узнать ее историю.

Он был игроком, ценящим сюжет.

А любители сюжета, естественно, готовы тратить время и силы ради историй NPC.

К слову, попытка Анатолия вытребовать у Мерлина право в следующий раз взять Цзи Гуана на охоту потерпела крах.

Реакция Мерлина оказалась в точности такой, как и предполагал Анатолий. Опытный охотник посмотрел на приемного сына с искренним недоумением: сам еще дилетант, а уже рвешься кого-то учить?

Анатолий: ...

И хотя такой исход был ожидаем, это не помешало Анатолию вспылить и вступить с Мерлином в открытую перепалку.

Мерлин отреагировал с прохладным равнодушием, лишь во взгляде, брошенном на приемного сына, читалось: «Недоросший бунтующий мальчишка».

А именно это больше всего выводило из себя Анатолия, который отчаянно стремился к независимости и пытался доказать Мерлину, что уже способен постоять за себя.

Вынужденный наблюдать за семейной ссорой Цзи Гуан лишь мысленно вздохнул: «...»

【Варианты действий:

1. Вступиться за Мерлина.

2. Вступиться за Анатолия.

3. Промолчать.】

...Что это еще за смертельный выбор из трех вариантов?!

Разве в этой игре не должна быть куча вариантов ответа? Почему в такой момент их осталось всего три!

Цзи Гуан едва удержался от вздоха. Неужели даже в игре ему придется выступать в роли миротворца?

Цзи Гуан выбрал вариант вступиться за Анатолия.

В конце концов, вина здесь лежала по большей части на Мерлине. Подавляющий стиль воспитания закономерно вызывал отторжение. Анатолий уже не ребенок, и ему, естественно, не по душе тотальный контроль.

Более того, сам факт того, что Анатолий осмеливался спорить с Мерлином, говорил о его самостоятельности и силе воли. Цзи Гуан, будучи сыном преподавателей, не раз наблюдал, как подобные родители выращивали из своих чад безвольных, забитых тихонь.

— Анатолий вполне способен меня обучить... — начал Цзи Гуан.

Лихорадочно подбирая слова, он обратился к Мерлину:

— Это как... как вы сами рассказывали: ваш дед был выдающимся охотником, а родители не достигли таких высот. Но разве вы не смотрели на них с уважением? Для меня Анатолий — такой же авторитет. Сами знаете, какой из меня следопыт.

— К тому же, обучая кого-то, ты и сам повторяешь основы. Для Анатолия это тоже может стать шагом вперед... Да и вы водили меня на охоту два дня подряд, а потом еще столько возились с добычей. Вам ведь тоже нужно отдыхать, верно? И еще...

Мерлин на мгновение замолчал, заколебавшись.

Анатолий перестал ходить на охоту вместе с Мерлином, когда ему исполнилось четырнадцать. Возможно, именно поэтому Мерлин до сих пор оценивал навыки сына по меркам шестилетней давности. Вот почему он считал, что Анатолию нужно еще долго расти, прежде чем брать на себя роль наставника.

Но Цзи Гуан подобрал очень точные слова.

Упрямому и авторитарному Мерлину, возможно, было сложно поставить себя на место другого человека. Но сравнение с его собственным детством всё меняло.

Ему не приходилось примерять на себя чужую шкуру — чужие слова лишь возродили его собственные давние чувства, перенеся их в настоящее.

«А ведь верно...»

Мерлин подумал: «С нынешним уровнем Латуса даже четырнадцатилетнего Анатолия с лихвой хватит, чтобы его учить».

Мерлин посмотрел на приемного сына, чье лицо по-прежнему выражало упрямый протест, а затем перевел взгляд на чужестранца, который суетился, пытаясь погасить их ссору.

...Молодым людям хочется проводить время вместе, и в этом нет ничего удивительного.

В конце концов, у Латуса легкий нрав, а для Анатолия он первый за многие годы человек, с которым можно поговорить по душам.

Таким образом, Анатолий всё-таки получил шанс стать наставником Цзи Гуана.

— Но не в следующий раз, а через раз, — добавил Мерлин.

Хоть охотник и уступил, он решил еще раз сходить с юношей сам, прежде чем доверить его Анатолию.

Анатолий был невероятно рад.

И не только из-за редкой уступки Мерлина, но и благодаря выбору Цзи Гуана.

【Анатолий очень рад, что вы выбрали его. Он обещает вас не подвести.】

【Симпатия Анатолия повысилась.】

【Мерлин погружен в раздумья...】

【Симпатия Мерлина повысилась.】

Цзи Гуан с облегчением выдохнул.

«Эх, наконец-то перестали ругаться».

В итоге два следующих утра Мерлин и Анатолий по очереди водили его на охоту.

Честно говоря, Цзи Гуану методы обучения Анатолия понравились больше. Возможно, дело было в их ровесности, что позволяло Цзи Гуану чувствовать себя раскованнее, но главная причина крылась в большей внимательности Анатолия.

Например, когда Цзи Гуану никак не давалась стрельба по движущимся мишеням, Мерлин мог выдать что-то безответственное в духе: «пробуй, пока не научишься». Анатолий же подробно объяснял нюансы и даже выделял время на совместные тренировки.

Единственным недостатком Анатолия было то, что он знал лес хуже Мерлина. Он не так глубоко разбирался в теории, путался во многих растениях, словно все его таланты были вкачаны исключительно в навыки выслеживания и убийства дичи.

...Эти отец с сыном были словно две крайности.

Навыки охоты неуклонно росли. Возвращаясь, Цзи Гуан не забывал повышать симпатию Лизы. А поскольку делал он это регулярно, бабушка девочки, госпожа Ивонна, даже лично подошла, чтобы выразить свою благодарность.

Госпоже Ивонне на вид было не меньше шестидесяти-семидесяти лет. С седыми волосами и лицом, испещренным глубокими морщинами, она излучала тепло и доброту.

— Спасибо, что возишься с Лизой, юноша. Последние дни она просто сияет от радости.

Пожилая женщина угостила его горячим, свежеиспеченным хлебом и, сжимая руку Цзи Гуана, без устали повторяла, какой он замечательный человек.

Так Цзи Гуану наконец довелось отведать хлеб, нахваливаемый Анатолием. Это был типичный западный хлеб — сухой, пресный, выступающий в роли основного блюда. Но он подкупал тем, что был только из печи и благоухал пшеницей. Отличное дополнение к закускам, а макать его в суп — вообще сказка.

На четвертый день пребывания на кладбище Цзи Гуан в очередной раз наведался к Лизе. Наконец-то он накопил достаточно симпатии — иными словами, выполнил условия для активации побочного квеста — и получил от девочки поручение.

— Эм... братик Латус.

— Да-да, что такое?

— В саду закончились подходящие цветы, — тихо и робко пролепетала Лиза. — Когда вы с господином Мерлином и братиком Анатолием пойдете на охоту, не могли бы вы... принести немного по пути?

Лиза указала на виднеющиеся вдалеке надгробия.

На многие из бесчисленных надгробных плит кладбища были надеты красивые венки. Цветы в них отличались невероятной стойкостью: даже засыхая, они сохраняли свою первоначальную форму. По словам Лизы, такие венки могли пролежать несколько месяцев.

К сожалению, в крохотном садике Лизы все подходящие бутоны уже закончились. Еще бы, ведь последние несколько дней они плели венки без остановки.

【Задание получено —】

【Просьба Лизы: Мой младший братик и все остальные лежат в холодной земле совсем одни. Окажись я на их месте, мне было бы очень одиноко.

Возможно, мы сможем украсить надгробия цветами, чтобы их утешить. Для этого нужно больше цветов.】

Цзи Гуан не задумываясь ответил:

— Конечно.

Глаза рыжеволосой малышки тут же просияли. Она радостно зажмурилась, одарив его сладкой, полной доверия улыбкой.

— Спасибо, братик.

Сказав это, она взяла оставшийся скромный пучок цветов и старательно принялась за новый венок.

Лиза всё это время училась у Цзи Гуана, но у неё никак не получалось.

Поначалу Цзи Гуан списывал всё на ее юный возраст и думал, что она просто не поняла технику. Но вскоре осознал: дело не в том, что она не уловила суть, а в слабости её детских ручек.

Пальцы девочки то и дело мелко подрагивали, а контролировать силу нажатия ей не удавалось. Чаще всего они были просто вялыми, а когда она, стиснув зубы, пыталась приложить усилие, то перебарщивала и затягивала стебли слишком туго. Из-за этого венки Лизы всегда выходили кривыми и перекошенными.

Цзи Гуан долго наблюдал за ней, после чего специально придумал максимально простой, не требующий больших усилий способ плетения. Лиза как раз осваивала новую технику, постепенно набивала руку, и её венки получались всё лучше и лучше.

Задача по сбору цветов казалась пустяковой, но на деле продвигалась не так уж быстро. Надгробий на кладбище оказалось великое множество — на первый взгляд, куда больше, чем самих жителей, а на один венок уходила уйма цветов. В конце концов Цзи Гуан пошел на хитрость: кто вообще сказал, что венок должен состоять из одних лишь бутонов?

Зеленые листья, тонкие веточки, гроздья твердых красных или оранжевых ягод... Парочка цветов для украшения — и получается ничуть не хуже!

Сказано — сделано. Цзи Гуан сплел несколько таких венков и показал Лизе. Девочке, по сути, не хватало лишь ярких красок и живой зелени, поэтому она с восторгом приняла эту идею.

В итоге ранним утром седьмого дня — прямо перед истечением срока, отведенного Альбертом на пребывание, — Цзи Гуан и Лиза украсили венками более двух сотен могил на кладбище.

Разнообразные венки придали этому убежищу, возведенному прямо на могилах, едва уловимый оттенок домашнего уюта.

Остальные обитатели кладбища не вмешивались. Они лишь молча наблюдали за тем, как чужестранец вместе с Лизой трудится изо дня в день. Господин Альберт тоже лишь со стороны следил за процессом, всякий раз поручая Цзи Гуану передать Лизе лекарство, но никак не комментируя происходящее.

Но молчание и отсутствие возражений означало согласие.

【Симпатия Альберта повысилась.】

【Симпатия госпожи Ивонны повысилась.】

【Симпатия Кена повысилась.】

【Симпатия Эмонди повысилась.】

...

Система чуть ли не ежедневно пестрила уведомлениями о повышении симпатии. Среди имен попадались как знакомые Цзи Гуану, так и совершенно неизвестные. И постепенно, когда Цзи Гуан заговаривал с обитателями кладбища, он больше не наталкивался на отторжение и враждебность.

Цзи Гуан наконец понял: задание Лизы и было тем самым ключом к признанию со стороны всего кладбища.

В то самое мгновение, когда последний венок лег на надгробную плиту, каждый житель кладбища одарил его прибавкой к симпатии.

【Локация: Пограничное кладбище. Связь +1】

【Достижение: Утешить смерть цветами.】

【Если в конце пути меня ждет смерть, я хочу, чтобы обо мне помнили.】

Цзи Гуану казалось, что от безостановочного плетения у него вот-вот сведет руки судорогой. Продуктивность Лизы была невелика, поэтому из двух с лишним сотен венков львиную долю смастерил он сам.

— Кстати, а эти надгробия... Они все принадлежат местным жителям? — спросил Цзи Гуан у Лизы.

Лиза склонила голову набок:

— Точно не знаю. Говорят, половина из них стояла здесь еще до основания убежища. А остальные — это бывшие жители кладбища.

— Вот как, — произнес Цзи Гуан.

Окинув взглядом бескрайнее море могил, он про себя подумал: «В земле покоится гораздо больше людей, чем сейчас живет на кладбище».

В день, когда задание было завершено, Лиза оставила самый долговечный венок, сплетенный из сухих веточек и красных твердых ягод, себе. Она не стала его надевать, а лишь с довольной улыбкой прижала к груди.

— Ого, наденешь его по пути домой? — с улыбкой спросил Цзи Гуан.

Лиза покачала головой:

— Вовсе нет.

— Хочешь отнести домой и подарить бабушке?

— М-м... и это тоже нет. — Лиза задумалась. — Если бабушке понравится, я сплету для нее еще один.

— Выходит, хочешь оставить его на память?

— Ага, — щеки девочки порозовели. Она улыбнулась и тихо-тихо произнесла: — Этот венок мой самый любимый. Я хочу сберечь его, а потом попрошу бабушку положить его на мою могилу.

— ... — Цзи Гуан опешил. На мгновение он даже не осознал, что именно услышал.

Долгое время он просто ошарашенно смотрел на маленького ребенка.

Тон Лизы был таким естественным и обыденным, словно она говорила о сущих пустяках.

Возможно, в глазах жителей кладбища готовиться к смерти при жизни и поручать старшим заботу о погребальных вещах для детей было чем-то обыденным. Вещами, о которых можно говорить вслух, не таясь.

Но для Цзи Гуана всё обстояло иначе.

Тем более, когда эти слова исходили из уст такой крохи.

С трудом выдавив из пересохшего горла неловкие слова утешения, он пробормотал:

— ...Не говори так. Вдруг всё ещё изменится к лучшему?

Однако Лиза лишь покачала головой:

— Спасибо, что пытаешься меня утешить. Но боюсь, времени у меня осталось совсем мало.

Немного поразмыслив, она добавила:

— Я только за бабушку Ивонну переживаю. Правда, жители кладбища не очень-то разговорчивые, но они всегда готовы прийти на помощь. К тому же здесь господин Альберт, господин Мерлин и братик Анатолий. Так что я могу быть спокойна.

— ... — Цзи Гуан окончательно потерял дар речи.

【Варианты действий:

1. Отдать Зелье Альберта (светло-зеленый эликсир).

2. Отдать Лекарство Альберта (темно-коричневое лекарство).

3. Промолчать.】

Э?

Зелье Альберта, то самое, светло-зеленое — это тот дарованный эликсир, снимающий проклятие?

Его можно отдать?

Почти не задумываясь, Цзи Гуан выбрал первый вариант.

Увы.

— Я не могу это принять, — Лиза уставилась на драгоценный светло-зеленый эликсир широко распахнутыми изумрудными глазами, но быстро замотала головой: — Спасибо тебе, братик Латус. Но мне оно уже вряд ли поможет.

С этими словами девочка, помедлив, медленно закатала рукава.

Под приподнятой тканью показались худенькие ручки, сплошь усеянные метками-шипами, которые ползли еще выше.

Затем она слегка приподняла подол платья, обнажив голени, и там была та же самая картина.

Лиза оказалась в числе тех немногих на кладбище, кто страдал от тяжелейшей стадии проклятия.

Её тело ни на секунду не переставало болеть — просто приглушенная боль порой сменялась невыносимыми приступами. Ежедневно она могла гулять не больше пары часов, иначе боль в ногах становилась такой сильной, что Лиза просто валилась с ног. Она не могла носить тяжести, двигалась медленно, и именно поэтому ее руки были такими слабыми.

— Кстати, братик Латус. Господин Альберт ведь снова просил тебя передать мне лекарство? То, темно-коричневое. Ты мне его еще не отдал.

— А... точно, — Цзи Гуан протянул ей темно-коричневый пузырек и, выдержав паузу, спросил: — Что это за лекарство, которое ты каждый день пьешь?

Ответ Лизы полностью подтвердил догадку Анатолия:

— Обезболивающее.

【Лекарство Альберта -> Обезболивающее Альберта.】

【Описание предмета обновлено:

Снадобье, которое пожилой управляющий кладбища лично приготовил для маленькой девочки по имени Лиза. Темно-коричневая жидкость, источающая сильный запах горечи.

Помимо мощного болеутоляющего эффекта, не несет в себе никаких лечебных свойств.

Это то немногое утешение, которое беспомощный священник способен даровать умирающим.

Отчего ему слишком стыдно смотреть им в глаза.】

Цзи Гуан оцепенело смотрел на рыжеволосую девочку.

Его сердце вдруг болезненно сжалось, словно к нему подвесили свинцовую гирю.

Словно почувствовав его горечь, Лиза запоздало осознала, что, кажется, сболтнула лишнего. Ведь этот юноша не был жителем кладбища и не привык так относиться к смерти.

Немного подумав, она попыталась перевести тему:

— Братик Латус, ты завтра снова отправляешься в путь? Продолжишь свое путешествие?

— А, угу... Наверное.

— А ты хотел бы остаться?

С надеждой в голосе Лиза продолжила:

— Господин Мерлин и братик Анатолий, кажется, очень к тебе привязались. И я тоже тебя люблю! С тобой так весело. Вот бы ты остался подольше...

Девочка с румянцем на щеках добавила:

— Если мы вместе попросим господина Альберта, он наверняка разрешит тебе остаться. Скитаться по свету — это так страшно. Разве не лучше иметь дом, где можно пустить корни? Одиночки быстро погибают, а если жить всем вместе, помогать друг другу, то всегда будешь сыт и одет, и проживешь дольше.

Она смотрела снизу вверх на Цзи Гуана, словно ища его одобрения.

Лиза и впрямь очень привязалась к Цзи Гуану.

Ведь до его появления кладбище всегда было пропитано мертвенной тоской, и лишь Цзи Гуан оказался иным.

Он был словно крошечная звездочка в беспросветной тьме, словно жизнерадостный, бьющий копытцем олененок.

Находясь рядом с ним, люди невольно забывали о печалях и начинали улыбаться.

http://bllate.org/book/16948/1578352