Готовый перевод Atypical Blood Clan Contract / Нетипичный договор крови: Глава 2.

Глава 2. Деревня.

Когда Сяою наконец добрался до дома, сумерки уже сгустились, а время ужина давно прошло.

Ван Чуньлань, заметив, как сын крадется через порог, лишь тяжело вздохнула. Грозно сверкнув глазами, она, вопреки ожиданиям, не стала поднимать крик.

— Опять торчал у своего мистера Ли? — сухо поинтересовалась она.

— Угу, — Сяою виновато потупился, отряхивая налипшую на штанины грязь. Обратный путь через реку и поля оставил на одежде живописные бурые разводы, а босые ступни и вовсе походили на куски сырой глины.

— Марш в ванную, чумазый чертенок! — мать легонько шлепнула его по затылку. — Сколько раз повторять: не надоедай господину Ли. Ему и без сопливых деревенщин дел хватает!

Сяою ловко отскочил в сторону, потирая ушибленное место.

— Эй, полегче! А то последние мозги выбьешь!

— Да лучше б выбила! — в сердцах бросила Ван Чуньлань, скрипнув зубами. — Горбатимся тут, копейки на школу откладываем, а ты только и делаешь, что дурака валяешь!

— А вот и не надо откладывать! — гордо парировал мальчишка. — Учитель сказал, со следующего года введут одиннадцатилетнее обязательное образование! Школа теперь бесплатная по всей стране!

— Ох, утопить бы тебя в реке, пока маленький был, — мать устало потерла переносицу. Руки сами собой потянулись в поисках пресловутой палки.

— И почему во всех песнях поют про добрых мамочек, а мне досталась такая злодейка? — бросил Сяою и, не дожидаясь ответа, стрелой шмыгнул в ванную, захлопнув за собой хлипкую дверь.

Ван Чуньлань лишь пробормотала ругательство себе под нос и пошла на кухню — разогревать остатки ужина.

Спустя десять минут Сяою выскочил из ванной. Абсолютно голый.

— Ты совсем стыд потерял?! — вновь взорвалась Ван Чуньлань. — Десять лет оболтусу, а он хозяйством сверкает!

— Так я же одежду забыл! — Сяою жалобно насупился, прикрывая стратегические места ладонями. — Ты так ругалась, что я с перепугу голышом и заскочил!

Мать закатила глаза и швырнула в него шортами и чистой футболкой.

— Одевайся живо!

— Понял-понял, — мальчишка торопливо натянул одежду.

— Садись за стол, — скомандовала Ван Чуньлань, ставя перед ним исходящую паром миску с разогретым рисом и овощами.

Сяою жадно втянул носом аппетитный аромат, плюхнулся на табурет и, схватив палочки, заискивающе заулыбался:

— Спасибо, мамочка! Ты самая лучшая!

— А кто пять минут назад называл меня злодейкой? — фыркнула она. — Ешь быстрее и садись за уроки.

— Угу, — неразборчиво промычал Сяою, набивая рот.

Пара печений и чашка чая на вилле мистера Ли лишь раздразнили аппетит, и сейчас желудок отчаянно требовал нормальной еды.

Однажды он имел неосторожность остаться у мистера Ли на ужин. О, это был незабываемый опыт. Иностранец предпочитал европейскую кухню. Вместо привычных мисок и палочек — плоские тарелки, ножи, вилки и кроваво-красное вино в высоких бокалах. Дворецкий Ло с педантичностью садиста целый час муштровал мальчишку, обучая правилам этикета. Сяою выдержал этот кошмар ровно один раз. Едва вырвавшись на свободу, он поклялся себе больше никогда не поддаваться на уговоры и сбегать домой до наступления темноты.

Покончив с едой, Сяою поднялся на второй этаж. Заглянув в спальню родителей, он увидел брата — Цинь Линь с упоением смотрел мультики по пузатому черно-белому телевизору.

— Уроки сделал? — бросил брат, не отрывая взгляда от экрана.

— Нет еще, — буркнул Сяою. Глаза предательски косились на телевизор. Соблазн плюхнуться рядом был велик, но мысль о невыученных уроках и завтрашнем гневе учителя заставила его понуро поплестись в соседнюю комнату.

Родители, стремясь дать сыновьям лучшее образование, выделили под кабинет отдельное помещение. Вдоль стены высился массивный бамбуковый стеллаж, до отказа забитый книгами. Почти все они принадлежали старшему брату. Раз в месяц школа организовывала поездки на книжный рынок в соседний поселок, и Цинь Линь не пропускал ни одной возможности пополнить библиотеку. Ван Чуньлань щедро спонсировала отличника, выдавая ему солидные суммы на карманные расходы. Сяою зеленел от зависти, но крыть было нечем — оценки говорили сами за себя.

В кабинете стояли два письменных стола. Тот, что побольше, у окна, принадлежал Цинь Линю. Стол поменьше, задвинутый в угол, был отдан младшему.

Сяою со вздохом опустился на стул и вытряхнул содержимое портфеля. Задание по родному языку — переписать полсотни новых слов. Математика — больше сотни примеров на сложение, вычитание, умножение и деление. Вроде бы и не смертельно, но перспектива провести вечер за этой нудятиной приводила в уныние.

Сяою не был глупым, ему просто катастрофически не хватало усидчивости. Выводить одно и то же слово пятьдесят раз подряд казалось изощренной пыткой. Но если он придет с пустыми тетрадями, учитель не только поставит в угол, но и заставит писать в два раза больше.

Смирившись с неизбежным, он сжал в пальцах огрызок карандаша и принялся за работу.

Из-за тонкой стены доносились веселые голоса мультяшных героев. Сяою раздраженно взлохматил волосы, вскочил со стула и с силой захлопнул дверь кабинета.

Когда он вывел последнюю цифру, стрелки старенького будильника показывали половину десятого. Сяою выронил огрызок карандаша и с остервенением затряс правой рукой, пытаясь избавиться от противного онемения в скрюченных пальцах. Сладко потянувшись до хруста в позвоночнике, он небрежно сгреб тетради в портфель и выскользнул из кабинета.

Из родительской спальни доносились звуки ударов и лязг мечей. Брата там уже не было — теперь экран телевизора безраздельно принадлежал отцу и матери, увлеченно следившим за перипетиями очередной дорамы про мастеров боевых искусств.

— А где Линь? — Сяою просунул голову в дверной проем.

— Уже спит, — не отрывая взгляда от экрана, отозвался Цинь Фэйюэ. — И тебе пора. Завтра рано вставать.

— Угу... — протянул мальчишка, жадно ловя каждое движение героев на черно-белом экране.

Как и любой мальчишка в его возрасте, Сяою бредил боевыми искусствами. В своих фантазиях он, облаченный в развевающиеся одежды, с легкостью взлетал на крыши и вершил правосудие, раздавая тумаки злодеям.

Ван Чуньлань, заметив, что сын завис в дверях, угрожающе подалась вперед.

— Если бы не шлялся до темноты, не сидел бы за уроками до ночи! А ну марш в постель, кому говорю!

Сяою втянул голову в плечи и сорвался с места. Топот босых ног гулко разнесся по дому. Он кубарем скатился на первый этаж, хлебнул воды прямо из кувшина на кухне, и так же стремительно взлетел обратно, промчавшись мимо спальни на самый верх, под крышу.

Раньше братья делили одну комнату, но когда Цинь Линь подрос и потребовал личное пространство, Ван Чуньлань расчистила от хлама небольшую мансарду и переселила туда младшего сына.

Места здесь едва хватало, чтобы развернуться. Из мебели — узкая жесткая кровать шириной в метр двадцать да крохотный круглый столик. Рядом с кроватью находилось небольшое слуховое окно. Если открыть створку и хорошенько изогнуться, можно было выбраться на плоский участок крыши.

В погожие дни Ван Чуньлань вывешивала там постиранное белье на бамбуковых шестах. А зимой братья лепили на этой площадке снеговиков. Правда, на юге Чунся настоящие снегопады случались раз в несколько лет, обычно зима ограничивалась унылой моросью с мокрым снегом.

Поставив стакан на столик, Сяою нагнулся и выудил из-под кровати пузатую железную плевательницу с облупившейся красной эмалью. На боку красовался выцветший иероглиф «Двойное счастье».

Это был один из свадебных подарков Ван Чуньлань. В те времена ни одна невеста не переступала порог нового дома без пары таких сосудов. Теперь же они служили сыновьям ночными горшками. Каждое утро, проводив детей в школу, мать выливала содержимое в выгребную яму, отмывала эмаль на речной пристани и возвращала горшки на место.

Справив нужду, Сяою стянул одежду и юркнул под одеяло. Сон сморил его мгновенно. Дети засыпают быстро, и уже через минуту мальчишка безмятежно сопел. В его снах высокий блондин мистер Ли вновь и вновь произносил десять незнакомых слов на языке Сиро.

……

Деревня Ваньхун гордилась своей историей. По местной легенде, тысячу лет назад здесь нашел приют великий мудрец. Император государства Сихэ, желая призвать его на службу, несколько раз тайно приезжал в эту глушь. Добившись согласия отшельника, обрадованный правитель даровал безымянному поселению гордое имя Ваньхун — «Десять тысяч величий».

С тех пор деревня процветала, а в анналах империи навсегда остались имена трех блестящих чиновников, выходцев из этих мест.

Сяою было глубоко плевать на древних императоров и мудрецов, но он исправно посещал ежегодные церемонии в Храме предков. Там поминали не только усопших родственников, но и того самого мифического правителя.

Ритуалы тянулись мучительно долго. Дети, изнывая от скуки, обычно незаметно выскальзывали из душного зала. Старики, перехватив стайку беглецов, усаживали их в кружок и принимались травить байки о подвигах правителей древности. Хочешь не хочешь, а Сяою поневоле запомнил с десяток героических легенд. Впрочем, со временем ему осточертели и эти истории. Улучив момент, когда бдительность стариков ослабевала, он дергал друзей за рукава, и они скрывались в зарослях за храмом.

От нудных рассказов сбежать было легко. А вот от школы — невозможно.

Ровно в шесть утра мать безжалостно вытряхнула его из теплой постели. Сяою, отчаянно зевая и растирая слипающиеся глаза, плеснул в лицо холодной водой из таза. Быстро проглотив миску рисовой каши, сдобренной соевым соусом, и закусив пухлой паровой булочкой, он подхватил портфель и понесся на уроки.

Начальная школа, в духе местных традиций, тоже носила гордое имя Ваньхун. Деревенские старики обожали приплетать императорское наследие к каждому сараю.

Однако за громким названием скрывалась печальная картина. Учителей катастрофически не хватало. В каждой параллели — всего один класс человек на двадцать. Часть учеников была местной, остальные стекались из соседних деревень.

С первого по третий класс с детьми возился один-единственный педагог, вдалбливая в них основы языка и математики. В четвертом и пятом роскошь возрастала до двух учителей: один вел родной язык и идеологическое воспитание, второй отвечал за счет и рисование. Физрук и вовсе был один на всю школу.

Заправляла этим царством знаний женщина лет тридцати по имени Ван Вэнься. У нее была дочь, Ван Янь, которая не только училась с Сяою в одном классе, но и делила с ним парту.

Сяою терпеть ее не мог.

Статус «директорской дочки» сорвал Ван Янь башню. Она мнила себя особой королевской крови, в грош не ставя ни одноклассников, ни учителей. На уроках девчонка в открытую болтала с подружками, перебивала педагогов и творила, что хотела. А если кто-то имел неосторожность перейти ей дорогу, в ход шла свита подпевал, превращая Ван Янь в настоящую школьную грозу. Учителя предпочитали не связываться с дочерью начальницы. Родители пострадавших детей тоже молчали в тряпочку — другой школы в радиусе полусотни километров просто не было.

— Цинь Сяою, сдавай тетради, — староста класса, Ли Юэ, остановилась у его парты. Каждое утро она собирала домашние задания для проверки.

Мальчишка молча выудил из портфеля искореженные тетрадки и протянул ей.

— Ван Янь, твоя очередь, — Ли Юэ робко повернулась к соседке.

Директорская дочка вальяжно откинулась на спинку стула и развела руками.

— Нету.

— Ты уже три дня ничего не сдаешь, — в голосе старосты проскользнули нотки отчаяния. Если учительница увидит пустые графы, она решит, что Ли Юэ плохо справляется со своими обязанностями. Так недолго и должности лишиться.

— Сказала же, нету! Отстань! — Ван Янь с силой хлопнула ладонью по парте. Она уже забыла, когда последний раз делала уроки, и назойливость старосты начала ее раздражать.

Ли Юэ вздрогнула и отступила на шаг, прижимая к груди стопку тетрадей.

— Но ведь... мы учимся для себя. Чтобы стать успешными людьми, — попыталась вразумить она хулиганку.

— А тебе какое дело до моей успешности?! — Ван Янь вскочила, ее лицо покраснело от гнева. Нравоучения от этой заучки взбесили ее окончательно. — Возомнила себя тут главной?! Думаешь, раз староста, то все можно? Да я сейчас маме скажу, и она заставит учительницу Сюй вышвырнуть тебя с этой должности!

Ли Юэ отшатнулась, словно от пощечины. Ее глаза наполнились слезами. Остальные ученики, наблюдавшие за сценой, лишь виновато отводили взгляды. Никто не хотел связываться с Ван Янь.

Сяою шумно выдохнул. Терпеть эту несправедливость больше не было сил.

— Ван Янь, может, хватит уже? — бросил он, с вызовом глядя на соседку.

Девчонка резко обернулась, сверкая глазами.

— А твое какое дело?!

— Такое. Учительница Сюй идет, — Сяою невозмутимо ткнул пальцем в сторону двери.

Ван Янь презрительно фыркнула, но скандалить прекратила, с деланным безразличием отвернувшись к окну.

Ли Юэ с облегчением перевела дух, бросила на Сяою полный благодарности взгляд и, быстро собрав оставшиеся тетради, поспешила к учительскому столу.

— Все сдали? — поинтересовалась учительница Сюй, молодая женщина лет двадцати пяти.

Она родилась и выросла в Ваньхун, и ее главным достижением считался аттестат о полном среднем образовании. В этих краях это было сродни докторской степени — мало кто мог позволить себе даже старшую школу. Сюй в свое время блестяще сдала вступительные экзамены в педагогический университет соседней провинции, но бедность семьи поставила крест на учебе. В итоге она осталась в деревне, взяв на себя неблагодарный труд сельской учительницы.

— Ван Янь снова без задания... — чуть слышно прошептала Ли Юэ, опасливо косясь на директорскую дочь.

Учительница Сюй бросила усталый взгляд на хулиганку и тяжело вздохнула.

— Ладно. Я поговорю с ней после уроков.

— Поняла, — староста кивнула и поспешила на свое место.

— Класс, начинаем урок! — голос учительницы обрел профессиональную твердость.

— Встать! — звонко скомандовала Ли Юэ.

Два десятка учеников с грохотом отодвинули стулья, вытянулись по струнке и слаженно поклонились.

— Здравствуйте, ребята.

— Здрав-ствуй-те, у-чи-тель! — грянул дружный хор детских голосов.

— Садитесь, — Сюй с теплой улыбкой кивнула и открыла журнал. — Первым уроком у нас родной язык. Открываем учебники на тридцать седьмой странице...

Утро Сяою пронеслось в привычной суете зубрежки и бесконечного переписывания текстов.

В половине двенадцатого прозвенел звонок на обед. Местные ребятишки сорвались по домам, а те, кто пришел из дальних деревень, достали принесенные с собой металлические контейнеры с едой.

Сяою быстро проглотил порцию риса с овощами и, небрежно помахивая сорванным колоском щетинника, неспешно побрел обратно в школу.

Путь до здания занимал от силы минут пятнадцать, но пролегал через широкое поле, разрезанное узкой, едва в метр шириной, грунтовой тропинкой. Сяою одолел половину дороги, когда за спиной раздался оклик:

— Эй, малец! Погоди-ка!

Сяою обернулся. По тропинке, брезгливо морщась и балансируя, словно канатоходец, пробирался какой-то мужчина. Он явно был не местным и сейчас отчаянно пытался спасти свои до блеска начищенные кожаные туфли от вездесущей деревенской грязи.

http://bllate.org/book/16939/1694341