Готовый перевод “Being Flirted With by a Ghost in a Horror Game” / В хоррор-игре, где меня клеит призрак: Глава 2.

Глава 2. Маска (часть вторая)

Стояла осень — или, по крайней мере, так казалось. В редколесье, через которое пролегала тропа к Деревне Бога Дерева, фруктовые деревья ломились от плодов. Круглые, сочные, они висели алыми, янтарными и лиловыми тяжестями, и Линь Е, не удержавшись, сорвал несколько штук — тех, что сумел опознать как съедобные. Ел на ходу, выплёвывая косточки в придорожную пыль.

К деревенским воротам он подошёл уже сытым.

У входа возвышалась огромная каменная стела. На ней вились три иероглифа киноварного цвета, исполненные столь размашисто, словно их выписал безумный дракон: «Деревня Бога Дерева». Рядом со стелой на маленькой деревянной скамеечке сидел старик. В руке он держал длинную курительную трубку, неторопливо затягивался — раз, другой, — выпускал дым. Увидев Линь Е, старик оживился; мутные глаза его зажглись.

— Ты чего только явился? — проворчал он. — Твои приятели ещё утром прибыли. Ты — самый последний! Живо, живо за мной, я проведу тебя к ним.

Линь Е сообразил: перед ним типичный неигровой персонаж. Он послушно двинулся вслед за стариком в деревню.

Внутри оказалось примерно то же, что Линь Е видел в исторических постановках: несколько крестьянских дворов, теснящихся друг к другу. Дома — простые, из кирпича и черепицы, по большей части одноэтажные, лишь немногие в два этажа. Цементная дорога под ногами лежала неровно: то и дело попадались мелкие камешки, и Линь Е то и дело наступал на них.

— Дедушка, а сколько народу в Деревне Бога Дерева? — спросил он, пройдя немного.

Его встревожило одно обстоятельство: дома попадались на глаза, но все их двери были наглухо закрыты. Вокруг стояла мёртвая тишина. Ни обычной для деревни домашней птицы — кур, уток, — ни других звуков, кроме шаркающих шагов их двоих. За всё время они не повстречали ни одного жителя. Создавалось впечатление, будто из всей деревни остались только он и старик.

Эта неестественная, резкая тишина давила, пропитанная густой, почти осязаемой мёртвой пустотой. Дышать становилось трудно. Очень трудно.

— Эх, парень, ты просто не знаешь, — громко ответил старик. — Наша Деревня Бога Дерева — большая деревня, народу у нас много. Просто сейчас самое время жертвоприношения Богу Дерева. Все жители заняты обрядом, вот и оставили меня, старого, который уже ни на что не годен, встречать вас!

Старик говорил с воодушевлением. Линь Е заметил: когда тот произносил «Бог Дерева», в глазах его загорались искорки.

Должно быть, местное божество. И каждый житель деревни верит в него настолько горячо, что граничит с безумием. Линь Е успел подметить эту фанатичную, лишённую рассудка веру — глядя на одного только старика.

— Дедушка, а встреча с нами не помешает жертвоприношению?

— Нет, нет! — старик затянулся так глубоко, что трубка засвистела. Облако дыма вырвалось наружу, и Линь Е, поморщившись, незаметно прибавил шагу, чтобы отстать. — Встретить вас — тоже большое дело. Вы же — художники! Сам староста вас пригласил — стену в храме расписывать. Где уж нам, неучёным…

Дым повалил густыми клубами. Линь Е инстинктивно поморщился и, стараясь не привлекать внимания, замедлил шаг.

Дома, под железной пятой госпожи Тан Вэнь, ни он, ни отец не смели даже прикасаться к сигаретам. Со временем у Линь Е выработалось стойкое неприятие к табачному дыму.

— Пришли. Вот этот дом. — Старик остановился перед двухэтажным зданием, толкнул тяжёлую деревянную дверь. — Заходи, парень. А я не буду мешаться, пойду на Заднюю гору, помогу хоть мелочью.

— Спасибо, дядюшка.

— Не за что, не за что. — Старик махнул рукой и ушёл, ссутулив спину.

Линь Е проводил его взглядом и только после этого повернулся к дому.

Тяжёлые деревянные ворота вели на цементный двор. Вокруг, на высоте около двух метров, тянулась красная кирпичная ограда, опоясывающая всё двухэтажное строение. С ограды свешивались густые зелёные лианы и разноцветные тыквы. Справа был огорожен кусок земли под листовые овощи, слева — несколько плодовых деревьев с пышными кронами. Прямо напротив ворот высился сам дом. Дверь его была открыта. Линь Е увидел внутри нескольких молодых людей в такой же, как у него, белой форме: трёх девушек и трёх парней. Плюс он — трое девушек, четверо парней.

Он вошёл.

— А вот и последний! — Женский голос, чуть резковатый, прорезал тишину комнаты с неестественной громкостью. — И тебе не стыдно заставлять нас ждать? И так долго!

Линь Е шагнул внутрь, не успев даже представиться, — а на него уже обрушился град обвинений. Он машинально перевёл взгляд на говорившую: золотистые кудри, кричащий, вызывающий макияж, коротковатая белая униформа, которая и так едва прикрывала то, что женщина — если это можно было назвать женщиной — стремилась подчеркнуть. Сексуальный эффект был достигнут, спору нет.

Но этот сорт сексапильности Линь Е не мог оценить. И, честно говоря, не хотел.

— На что вылупился?! — Глаза женщины сверкнули отвращением. — Ишь, уставился как на красавицу, готов глаза проглядеть, нищеброд несчастный!

Это была Чжан Янь. Линь Е запомнил имя на будущее.

— Чего уставился?! Ещё раз посмотришь — глаза выколю!

Линь Е решил не связываться с этой сумасшедшей. Равнодушно отвёл взгляд, повернулся к дереву в левой части двора — пусть хотя бы оно промоет ему глаза.

Чжан Янь, однако, не унималась:

— И что ты корчишь из себя недотрогу?! Я же вижу — я тебе безумно нравлюсь, а ты прикидываешься холодным. Все мужики — свиные копыта!

Линь Е сделал вид, что не слышит. С каменным лицом он уставился на дерево, отдалённо напоминавшее помело, и в душе его воцарилось блаженное безмолвие: «Не слышу, не слышу — черепаха читает сутры. Не вижу, не вижу — черепаха и смотрит. Не вижу, не вижу — только черепаха и смотрит…»

— Кхм! Чжан Янь! — Наконец кто-то подал голос, пытаясь остановить поток брани. — Хватит, хватит, перестань.

Все присутствующие облегчённо выдохнули.

— Привет. Я Ли Чжунго. — К Линь Е подошёл парень, протягивая толстую книгу, лежавшую на столе. — Вот список игроков. Мы все уже подписались, осталось только тебе.

— Спасибо. — Линь Е принял книгу, раскрыл, пробежал глазами.

Всего семь страниц. На каждой — краткое досье игрока. На первой, как назло, красовалась та самая скандальная Чжан Янь. Рост, вес, прочая стандартная информация — Линь Е это не интересовало. Но последняя строчка заставила его удивиться: «Успешно пройдено четыре инстанса». Удивился — и перевернул страницу, чтобы ненароком не задержаться взглядом, иначе Чжан Янь опять прицепится.

Вторая страница — тоже девушка, двадцать лет, имя Цяо Цяо. Линь Е нашёл её взглядом по фотографии: та же белая форма, свободная, почти мешковатая. Среднего роста, стрижка «под каре», выглядела скромницей. Линь Е мельком окинул её взглядом и вернулся к досье. Пропустил стандартные сведения — и наткнулся на последнюю фразу: «Успешно пройдено три инстанса». Сердце кольнула тревога.

Следующая страница — девушка, Нин Мэнмэн, двадцать два года. Самая высокая из троих, метр семьдесят, длинный хвост. Глядя на неё, Линь Е подумал: «Стремительная, умелая такая». И та же фраза: «Успешно пройдено три инстанса». Тревога превратилась в панику.

Он поспешно перелистнул дальше — Хэ Ся, мужчина, тридцать пять, немного полноват, квадратное лицо, на вид честный и простодушный. Пять инстансов за плечами.

Ещё страница — Ли Чжунго, мужчина, сорок два года — семь пройденных инстансов! Линь Е поднял глаза на этого мастодонта и только сейчас заметил: Ли Чжунго оказался выше его самого. Очки, черты лица мягкие, но взгляд — слишком острый, пронзительный. Сразу видно — человек серьёзный. Неудивительно, что он осмелился остановить Чжан Янь.

И тут Линь Е понял, почему Чжан Янь так зла и неприязненна к нему. Потому что он увидел свою собственную анкету.

Имя: Линь Е.

Возраст: девятнадцать лет, нежный нераспустившийся цветочек.

Теги: безработный, послушный малыш в семье, без психических расстройств, физически здоров, не имеет половой жизни, чист как белый лист.

Достижения: какая жалость, у послушного малыша нет никаких достижений… как прискорбно.

В анкетах предыдущих игроков не было информации о половой жизни — это явно относилось к личным данным. Но в его, Линь Е, анкете — пожалуйста.

«Нет половой жизни»… Отчего-то стало стыдно.

Линь Е понимал: остальные игроки наверняка уже прочитали его досье. Неловко почесал переносицу, стараясь не подавать вида, перелистнул на последнюю страницу — Бай Сюцю, двадцать лет, светлокожий, свеженький, как только что испечённая булочка. Линь Е отметил про себя: Бай Сюцю выглядит очень чистым. Из всех собравшихся этот парень нравился ему больше всего —хотя бы потому, что его пол и предпочтения совпадали .

Но когда он прочёл последнюю строчку: «Какая жалость, Цюцю — тоже новорождённый телёнок… никаких достижений… однако он всё же лучше соседнего игрока Линь Е, потому что Цюцю прошёл новичковый инстанс!» — у него внутри всё похолодело.

Самый неопытный — и самый опоздавший. Заставил ждать тех, у кого за спиной — инстансы. Теперь понятно, откуда всеобщее недовольство.

— У других в начале — нож, а у меня — целый град дротиков, — пробормотал Линь Е про себя, быстрым росчерком поставил подпись и обеими руками протянул книгу единственному, кто одолел семь инстансов, — Ли Чжунго.

— Всё, подписал.

— Хорошо. Теперь ждём, когда система выдаст задание, — Ли Чжунго принял книгу, заметил недоумение новичка и пояснил: — Ты раньше не играл в новичковые инстансы, так что, наверное, не знаешь: перед началом каждой игры полагается отметка о присутствии. Система фиксирует посещаемость. Если в течение трёх часов не расписаться — система автоматически ставит прогул. А игрока, которого система сочтёт прогульщиком, лишают права входить в игру навсегда.

После этого Ли Чжунго рассказал ещё несколько базовых вещей. Линь Е только сейчас узнал: в начале каждого инстанса появляется журнал регистрации игроков. После подтверждения посещаемости система выдаёт основное задание. Выполнить основное задание — значит пройти инстанс. Если повезёт, у некоторых игроков могут быть ещё и побочные задания.

— Хорошо, понял, спасибо. — Линь Е решил, что стоит объяснить причину своего «опоздания». Подумал и выбрал версию, удобную для себя, мысленно вычеркнув неторопливую прогулку через лес. — Я очнулся на горе позади деревни. Потому и добирался дольше всех. Извините, что заставил ждать.

— Ничего страшного, всё понимаю, — улыбнулся Ли Чжунго.

Кроме Чжан Янь, фыркнувшей вполголоса, остальные промолчали.

И в этот миг раздался системный сигнал. Внимание присутствующих разом переключилось с Линь Е на нечто более важное.

Динь! Игроки успешно отметились. Прогулов нет. Посещаемость — 100 %. Хорошее начало, так держать!

Динь! Инстанс № 21 «Деревня Бога Дерева». Основное задание: «Нарисовать картину для Бога Дерева». Без ограничения по времени. Задание бессрочно. Игроки, дерзайте, я в вас верю!

— «Нарисовать картину для Бога Дерева»? — Ли Чжунго обвёл взглядом игроков, столпившихся вокруг стола. Его проницательные глаза скользнули по лицам сквозь стёкла очков. — По сюжету мы — художники, которых староста пригласил для росписи к жертвоприношению. Это полностью совпадает с заданием. Какую именно картину писать — узнаем только когда вернётся староста, ключевой NPC. Что скажете?

Незаметно для себя Ли Чжунго стал негласным лидером всей семёрки. Даже скандальная Чжан Янь не осмелилась перечить. Линь Е мысленно присвистнул, прикидывая, какова вероятность, что его просто вынесут на чужом горбу.

— Я… я тоже так считаю, — тихо произнёс Бай Сюцю, опустил голову и не поднимал глаз.

— Сказал — как не сказал, — Чжан Янь закатила глаза, с презрением уставилась на съёжившегося в кресле Бай Сюцю. — Мужик, а голос как у бабы. И всё, что сказал — пустой трёп. Бесполезный ты.

Тишина. Тягучая, неловкая тишина.

Цяо Цяо с сочувствием посмотрела на Бай Сюцю, но промолчала. Нин Мэнмэн бросила задумчивый взгляд на Чжан Янь — что она думает, понять было невозможно. Оставшийся мужчина, Хэ Ся, кажется, витал в облаках и не заметил ссоры. Ли Чжунго помрачнел — видимо, ему не понравилось, что его перебили.

Линь Е молча отметил реакцию каждого и негромко спросил:

— Простите, а где мы будем ночевать? Уже темнеет.

Игроки только сейчас заметили, что закат на западе давно догорел, оставив после себя оранжевые разводы.

— Жить будем прямо здесь, в этом доме, — объяснил Ли Чжунго, как опытный игрок. Ему было известно: как только стемнеет, опасность подступит к порогу. Те, кто соображал, в ночь не высовывались, если не было крайней нужды. — Второй этаж, ровно семь спален. Ты пришёл позже, так что комнаты мы уже распределили. — Он достал ключ и протянул Линь Е. — Это твой. Вторая слева на втором этаже, четвёртая дверь.

— Хорошо, — Линь Е принял ключ как само собой разумеющееся. Ему, в общем-то, было всё равно, где спать, лишь бы крыша над головой нашлась. — Ключ в единственном экземпляре?

Он понимал: такой вопрос может вызвать недовольство. Но лучше вызвать недовольство, чем получить нож в спину от того, кто вскроет дверь посреди ночи.

Мир тесен, и люди в нём коварны. Особенно для такого новичка, как он, среди бывалых волков.

— Староста предупреждал: ключи уникальны. У каждой комнаты — свой, единственный. Потеряешь — останешься без ночлега. Так что берегите, не растеряйте. — Ли Чжунго ничуть не рассердился на вопрос. В конце концов, все они здесь ради денег. Все хотят пройти игру и получить свой гонорар.

— Прошу прощения, дорогие гости! — Голос раздался со двора. Староста деревни, опираясь на посох, быстро зашагал к дому, широкими шагами сокращая расстояние. — Задержался малость — всё с жертвоприношением хлопоты. Извините, что заставил вас ждать и, чего доброго, голодными! Пойдёмте-ка ко мне, поужинаем!

Староста Деревни Бога Дерева оказался седовласым стариком. Лицо его, тёмное от загара, бороздили морщины. Сейчас он радушно приглашал игроков к себе на ужин.

— Благодарим, господин староста. — Ли Чжунго взял слово за всех. — Нам и самим нужно кое о чём вас расспросить. Простите за беспокойство.

Раз Ли Чжунго согласился, Линь Е оставалось только подчиниться. Пойти против — значит показать неуважение к лидеру. А пробовать на себе последствия такого неповиновения Линь Е не хотелось. Он нехотя поднялся, медленно побрёл в хвосте колонны.

Уже стемнело. Вокруг будто накинули тонкую вуаль — очертания расплывались. Даже края цементной дороги под ногами сливались с темнотой.

Линь Е не прошёл и нескольких шагов, как заметил впереди Бай Сюцю: тот приостановился и пошёл с ним рядом. Из всей компании Линь Е меньше всего недолюбливал этого робкого парня — можно сказать, вовсе не недолюбливал. Поэтому он молча позволил Бай Сюцю держаться рядом и то и дело сбавлял шаг, дожидаясь его.

— … Спасибо… — Голос у Бай Сюцю оказался совсем тихим. Не окажись Линь Е рядом, он бы наверняка не расслышал.

Линь Е подумал — и догадался, что речь о недавней стычке с Чжан Янь. Повернулся к Бай Сюцю, на лице которого читалась тревога, и медленно выдохнул:

— Не за что. Пустяки.

В конце концов, он просто перевёл тему разговора.

— … Нет, я всё равно должен тебя поблагодарить. — Бай Сюцю, до того глядевший себе под ноги, вдруг поднял голову и встретился с Линь Е взглядом. — Не каждый согласится даже на такие… пустяки…

Договорив едва слышно, Бай Сюцю опустил голову и почти бегом бросился прочь.

Линь Е посмотрел ему вслед — на торопливую, ссутулившуюся фигуру — и усмехнулся. Он не ожидал, что его небрежный жест так глубоко заденет этого застенчивого парня. И вдруг подумал: а стоит ли такая серьёзная благодарность его случайного поступка?

Дом старосты находился неподалёку от их временного жилья — идти всего несколько минут.

Войдя во двор, Линь Е мельком оглядел грядки с овощами и кустарники. Краем глаза он зацепился за что-то белое, но из-за густых сумерек не смог разобрать. Решил, что это какой-то незнакомый сорт тыквы, и шагнул поближе.

Каково же было его удивление, когда белое пятно не оказалось ни плодом, ни овощем. Оно было живым!

Почувствовав приближение человека, нечто с шорохом метнулось прочь и исчезло в ночи.

Любопытство Линь Е, конечно, разгорелось, но лезть в темноту за неизвестным существом он не стал. Ночью, в незнакомом месте, легко и жизни лишиться.

Из-за задержки во дворе Линь Е вошёл в дом последним. Посреди комнаты стоял квадратный деревянный стол, с каждой стороны — по длинной скамье. На каждой скамье помещалось двое. Ли Чжунго сидел рядом со старостой. Одно место оставалось свободным — рядом с Бай Сюцю. Линь Е не раздумывая уселся туда.

На столе было восемь блюд: четыре мясных, одно овощное, суп и зелёный фруктовый сок. Выглядело вкусно и пахло соответственно.

Когда все расселись, староста произнёс небольшую приветственную речь — дескать, не обессудьте, угощайтесь чем бог послал.

Линь Е съел несколько кусочков и отложил палочки. Днём он наелся фруктов, и сейчас голод почти не чувствовал. Он лишь неторопливо потягивал сок, дожидаясь, когда Ли Чжунго заговорит о деле.

— … Ты… уже наелся? — Бай Сюцю, заметив, что Линь Е отставил еду, некоторое время крепился, но в конце концов не выдержал и тихо спросил.

— Ага, я сыт. Ты ешь. — Линь Е слегка слукавил. От искренней заботы Бай Сюцю у него почему-то заныла совесть.

— … Хорошо… главное, что ты не голоден. А я уж подумал, тебе не нравится… — Бай Сюцю не успел договорить. У самого рта вдруг оказался кусок мяса. Он машинально проследил за палочками, которые это мясо держали, и увидел улыбающегося Линь Е. Щёки Бай Сюцю мгновенно запылали алым. Он беспомощно сцепил пальцы, речь стала ещё более сбивчивой: — … Ч-что такое?

— Съешь, это вкусно. Попробуй. — Подтекст был ясен: не говори вслух, что еда не нравится, иначе нарвёшься на неприятности. Линь Е продолжал держать палочки с мясом, глядя на растерянного, красного как рак Бай Сюцю. Тот вдруг напомнил ему белого кролика, которого Линь Е в детстве залюбил до смерти. До чего же умилительное зрелище.

http://bllate.org/book/16934/1658046