Готовый перевод Quick Transmigration: The Immortal Patient / Быстрая трансмиграция: Бессмертный пациент: Глава 69. Говорят, ты тоже тайно влюблен в меня 6

Су Цзиньчжи считал, что с этим миром явно что-то не так.

С тех пор как он прибыл сюда, он не находился в сознании дольше шести часов подряд. Каждый день он либо спал и видел сны, либо терял сознание от головной боли, к тому же будучи полностью парализованным инвалидом.

К счастью, на этот раз обморок продлился не слишком долго. Су Цзиньчжи очнулся ранним утром следующего дня. Утренний воздух был невероятно чистым, пропитанным влажной свежестью. И хотя он ничего не видел, он мог чувствовать эту прелесть через запахи.

Прохладный воздух, проникая в легкие с каждым вдохом, наполнял тело бодростью. Но вскоре Су Цзиньчжи с ужасом осознал одну деталь: простыня под его задницей казалась даже холоднее воздуха?

От этого открытия остатки сна как рукой сняло.

Однако, прежде чем он успел открыть глаза после пробуждения, Су Цзиньчжи почувствовал, как кто-то откинул одеяло, дотронулся до его поясницы, раздался звук рвущейся липучки, и этот кто-то забрал вещь, о предназначении которой Су Цзиньчжи даже думать не хотел. А затем теплое влажное полотенце начало... вытирать ему задницу?

На теле Су Цзиньчжи было много ран, которые требовали частой смены повязок, поэтому он всё это время лежал без одежды. Из всего, что могло бы скрыть его наготу, было лишь мягкое белое одеяло — на нем не было даже трусов.

До этого он долгое время находился без сознания, а просыпался в основном во второй половине дня, поэтому он вообще не задумывался о том, как решается вопрос с его естественными потребностями. Ну вот, теперь он знает, хотя предпочел бы оставаться в неведении.

С этим миром точно что-то не так.

Человек с горячим полотенцем, закончив с ягодицами, перешел к передней части. Он протирал всё очень тщательно, не упуская ни миллиметра. Однако Су Цзиньчжи никогда не позволял никому, кроме своего возлюбленного, прикасаться к себе настолько интимно и откровенно. Поэтому, когда этот человек приподнял его здоровую правую ногу, чтобы протереть еще тщательнее, Су Цзиньчжи инстинктивно вильнул задом, пытаясь избежать прикосновения.

Но человек лишь на мгновение замер, а затем продолжил свое дело.

Су Цзиньчжи не знал, показалось ли ему, но ладонь, прижатая к его ноге, казалась еще горячее, чем само полотенце. Этот жар передался и лицу Су Цзиньчжи, заставив его запылать.

Закончив, человек сменил полотенце и таким же образом обтер всё его тело, после чего укрыл одеялом. Только тогда Су Цзиньчжи облегченно выдохнул. Хорошо хоть он не надел на него ту постыдную вещь снова, иначе, даже не имея возможности говорить, он бы нашел способ воспротивиться.

«Доброе утро, господин хост!» — внезапно раздался сладкий голосок Нулевого. — «Нулевой вернулся! Вы скучали по Нулевому?»

«Скучал, еще как скучал!» Всё познается в сравнении. Теперь Су Цзиньчжи безумно желал, чтобы Нулевой присутствовал в каждом мире. «Я сейчас ничего не вижу и не могу говорить».

Нулевой тоже посочувствовал ему: «Ох... Бедный господин хост...»

Су Цзиньчжи тут же добавил: «Поэтому я хочу поскорее начать выполнять миссию. Чем быстрее начну, тем быстрее поправлюсь, верно?» И тем быстрее встречусь со своим любимым.

«Ага~»

«Но пока я видел только своего брата, больше ни одной цели для спасения...» — Су Цзиньчжи тихо вздохнул. — «Когда же появятся остальные? Придется ждать выписки?»

«Э? Но главная цель спасения уже появлялась».

«Правда? Когда?»

«Прямо вчера, — послушно ответил Нулевой. — В вашей палате».

Услышав ответ Нулевого, сердце Су Цзиньчжи забилось чаще. Вчера в его палате были только Юй Ся и Су Чандун. Су Чандун — не главная цель, значит, это мог быть только Юй Ся. Неудивительно, что их голоса так похожи...

Но разве Нулевой не говорил раньше, что главную цель спасения зовут Се Шу? Неужели у Юй Ся есть еще одно имя?

«Ой! Господин хост, вы что, обмочились в постель?» — пока Су Цзиньчжи размышлял над этим, Нулевой вдруг резко сменил тему и, словно обнаружив нечто невероятное, воскликнул: «Боже мой! Господин хост, вы обмочились!»

Су Цзиньчжи: «...» Он берет свои слова назад. У Первого всё-таки есть свои плюсы. Теперь он наконец-то понял, почему Первый так хотел переустановить систему Нулевому.

«Су-су, ты уже проснулся?» — Пока Су Цзиньчжи не находил слов, Су Чандун, узнав о пробуждении брата, тут же примчался. После того как вчера пришел Се Шу, он больше не ночевал в палате, уступив место сиделке.

Су Чандун подошел к кровати и оглядел юношу с головы до ног, чтобы проверить, как Се Шу справляется со своей работой.

В результате Су Цзиньчжи почувствовал, как его одеяло снова откинули.

Глядя на голую задницу брата, Су Чандун удивленно произнес «Хм?» и спросил: «Почему на нем нет подгузника? Се Шу, быстро надень на него...»

Се Шу?

Тот, кто только что вытирал ему задницу, был Се Шу?

Су Цзиньчжи широко раскрыл глаза, на мгновение впав в ступор, и даже не расслышал конец фразы Су Чандуна. У Юй Ся нет второго имени, он не Се Шу. Тогда откуда у него такой голос?

«Господин Су, вашему брату, кажется... — Се Шу сделал паузу, — не хочется его надевать».

Голос мужчины был низким и глубоким. Из-за того, что он редко разговаривал, в нем слышалась легкая хрипотца. Но для Су Цзиньчжи этот голос прозвучал как раскат грома. Почему его голос точь-в-точь как у Юй Ся?

Нет, кажется, всё же есть отличия. По сравнению с ним голос Юй Ся звучал моложе и неопытнее... А этот голос был еще больше похож.

Су Цзиньчжи никогда раньше не сталкивался с подобной ситуацией. К тому же он ничего не видел. В его голове царил полнейший хаос, а глаза распахнулись еще шире, бессмысленно уставившись вперед.

Увидев юношу в таком состоянии, Се Шу еще меньше хотелось его принуждать.

«Надень!» — однако Су Чандун был непреклонен. Он нахмурился и повысил голос: «Он слишком избалован! Хватит ему потакать. Слушай меня, а не его! Если не наденешь подгузник, а он потом обмочится, как мы будем менять простыни?»

«Есть утка», — Се Шу указал на маленький белый тазик под кроватью.

Но Су Чандун всё равно стоял на своем: «У Су-су повреждено горло, он сейчас не может говорить и не сможет позвать на помощь. Давай, помоги мне, мы наденем его вместе...»

Тут Су Цзиньчжи наконец пришел в себя. Услышав, что Су Чандун собирается силой напялить на него подгузник, он тут же нахмурился и, замычав, начал вырываться.

Се Шу вздохнул. Он подошел к кровати, натянул одеяло, откинутое Су Чандуном, обратно на юношу и тщательно подоткнул края, чтобы холодный утренний ветер не пробрался внутрь. Затем он попытался переубедить Су Чандуна: «Младший господин Су, кажется, действительно не хочет его надевать. Я буду всё время дежурить у кровати и не допущу, чтобы он обмочился».

Су Чандун немного помолчал, затем согнул палец и легонько щелкнул Су Цзиньчжи по лбу: «Вот же избалованный. Посмотрим, как я за тебя возьмусь, когда ты поправишься».

Поняв, что избежал участи носить подгузник, Су Цзиньчжи наконец расслабился и бессильно откинулся на кровать, чувствуя, как его покинули последние силы. Это тело было разрушено до предела, даже хуже, чем тело Цзюнь Чанлэ во втором мире. Всего пара попыток вырваться — и он покрылся холодным потом от усталости.

Увидев, что лицо брата стало таким же белым, как простыня под ним, Су Чандун тут же сменил гнев на милость. От былой суровости не осталось и следа. Он, как наседка, заворковал над ухом Су Цзиньчжи: «Брату пора на работу. Се Шу — это сиделка, которого брат нанял для тебя. Он будет заботиться о тебе в больнице и всё время будет рядом. Если тебе что-то понадобится, обращайся к нему. Твой старый телефон разбился, брат купил тебе новый. Я закачал туда много песен и аудиокниг, сможешь слушать, когда будет скучно...» С этими словами Су Чандун вложил в руку Су Цзиньчжи твердый прямоугольный предмет.

«Через пару недель тебя выпишут, и брат заберет тебя домой. Твое горло и глаза... они поправятся, когда мы вернемся домой». Затем он тихо вздохнул. Этот вздох был таким слабым, что его почти не было слышно, а последовавший за ним бодрый тон Су Чандуна даже заставил Су Цзиньчжи усомниться, не послышалось ли ему. Может, Су Чандун и не вздыхал вовсе.

«Брат пошел на работу. Вечером я приду навестить тебя и принесу что-нибудь вкусненькое», — Су Чандун улыбнулся.

Су Цзиньчжи молча сжал вложенный ему в руку телефон. Он был не очень большим, скорее всего, специально подобранным для его удобства. Корпус не был холодным — он хранил легкое тепло. Наверное, Су Чандун заранее приготовил его и носил в кармане.

Су Цзиньчжи вдруг почувствовал растерянность.

Впервые за все миры он ощутил заботу со стороны родственника. В его памяти не было других родных, кроме родителей, а теперь у него внезапно появился старший брат, с которым его связывали кровные узы.

— Пусть даже он существовал только в этом мире.

Су Цзиньчжи давно мучил один вопрос: он ведь должен был умереть, так почему у него всё еще есть сознание? Он может чувствовать свет и тепло, чувствовать запахи, чувствовать боль, ясно осознавать свое существование — так, словно он всё еще жив.

Он слышал множество теорий о том, куда попадают люди после смерти. Кто-то говорил, что они попадают в Храм Реинкарнации, выпивают Суп Забвения старухи Мэн и начинают новую жизнь. Кто-то утверждал, что в зависимости от совершенных в этой жизни добрых и злых дел они отправляются в рай или низвергаются в ад...

Но ни одна из этих многочисленных догадок о посмертии не была похожа на то, что переживал он.

Первый и Нулевой упоминали о мире, в котором он жил до смерти. По их словам, время в том мире продолжало идти. Тогда реальны ли эти миры, в которых он живет, путешествует и умирает, или это лишь иллюзия? Какую роль он играет во всем этом?

И кто же тот человек, который появляется в каждом мире и с которым его связывают неразрывные узы?

Су Цзиньчжи устало закрыл глаза. Ему казалось, что эти вопросы, словно кольца головоломки, опутывают его одно за другим. Выбравшись из одного, он тут же попадал в другое.

И как раз в тот момент, когда его голова раскалывалась от мыслей, знакомый аромат цветов проник в приоткрытое окно и коснулся его обоняния.

«Нулевой, за окном этой больницы растут подсолнухи?» — Су Цзиньчжи мгновенно открыл глаза.

«Нет», — сладко ответил Нулевой. — «Почему вы так решили, господин хост?»

Су Цзиньчжи пробормотал: «Но я же ясно почувствовал запах...»

Он был уверен, что секунду назад действительно почувствовал аромат подсолнухов. Этот запах он не забыл бы никогда в жизни. Но, сделав несколько глубоких вдохов, он ощутил лишь запах больничной дезинфекции. От аромата подсолнухов не осталось и следа.

Но если бы Су Цзиньчжи сейчас мог видеть, он бы обязательно заметил, как за окном его палаты, на обычном зеленом газоне, вдруг выросла клумба с подсолнухами, совершенно неуместными для этого времени года и места. А врачи и медсестры, проходящие мимо, не обращали на эти цветы никакого внимания, словно их там и не было.

«На улице действительно нет никаких подсолнухов», — Нулевой несколько раз настойчиво повторил это в ухо Су Цзиньчжи. — «Откуда у больницы взяться цветам? Это же не Западный Порт, здесь нет таких условий защиты».

«И правда», — Су Цзиньчжи подумал, что у него просто разыгралось воображение. Как и сказал Нулевой, технологии этого мира не достигли уровня 3500 года по звездному календарю, поэтому выращивать цветы возле больницы было невозможно. «Наверное, я просто переспал. У меня в этом мире какая-то болезнь? Или это из-за лекарств я такой сонливый?»

Хотя раньше он никогда не попадал в автокатастрофы, он всё-таки провел пять лет в больнице Западного Порта, поэтому, естественно, мог заметить, что его сонливость в этом мире выходит за рамки нормы.

Су Цзиньчжи не знал, что в тот самый момент, когда он сменил тему, те подсолнухи за окном больницы мгновенно растворились в воздухе, словно грандиозный мираж.

Нулевой ответил ему: «Господин хост, в этом мире вы страдаете от синдрома Клейне-Левина, также известного как синдром „спящей красавицы“».

«Синдром „спящей красавицы“?» — удивился Су Цзиньчжи. Он слышал об этой болезни. Это редкое неврологическое расстройство, которое даже в 3500 году по звездному календарю почти не поддавалось лечению.

Родственники таких больных, если не могли смириться со смертью своего ребенка или возлюбленного, иногда прибегали к заморозке их тел, погружая в вечный сон, в надежде разбудить их в будущем, когда технологии позволят вылечить эту болезнь.

Когда Су Цзиньчжи узнал о полиорганной недостаточности, он поначалу тоже хотел заморозить себя. Но специалист по криосну отказал ему. Как же он тогда сказал... Ах да: поражение клеток его тела было слишком серьезным, чтобы выдержать последствия заморозки. К тому же из-за полиорганной недостаточности питательный раствор в криокамере не смог бы поддерживать работу органов, и он умер бы прямо во сне.

Поэтому Су Цзиньчжи ничего не оставалось, кроме как отправиться на лечение в Западный Порт.

На самом деле Су Цзиньчжи был готов к такому исходу. Если бы полиорганную недостаточность можно было вылечить с помощью криосна, она бы не считалась единственной неизлечимой болезнью в галактике.

Тем не менее, Су Цзиньчжи было любопытно: «Не думал, что подхвачу такую болезнь. Как необычно. А с местным уровнем технологий ее можно вылечить?»

Нулевой ответил: «Всё зависит от вас, господин хост».

«Как это от меня?» — переспросил Су Цзиньчжи. — «Моя болезнь будет только прогрессировать, она не излечится».

«А почему она должна прогрессировать?» — голос Нулевого был тихим.

«Потому что...» — начал было Су Цзиньчжи, но тут же осекся. — «В любом случае, я всё равно умру».

«Эх... Но ведь вы могли бы и не умирать, господин хост...» — вздохнул Нулевой. Его голос звучал мягко и нежно, словно он уговаривал сбежавшего подростка вернуться домой: «Этот мир очень пугающий. Если вы впадете в кому и не проснетесь, вам придется спать в этой тьме до самой смерти...»

Слушая слова Нулевого, Су Цзиньчжи вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Действительно, смерть от синдрома Клейне-Левина наступает во сне. Он не знал, видят ли другие больные сны, есть ли в этих снах цвета и образы, но, судя по его собственному опыту, даже если он и будет видеть сны, они будут проходить в кромешной тьме.

А он не знал, когда именно впадет в этот бесконечный сон. Но если это произойдет, он не сможет даже покончить с собой. Если только кто-то не убьет его своими руками, ему, возможно, придется проспать несколько десятилетий, прежде чем он умрет.

Провести несколько десятилетий в полном одиночестве, в безмолвной пустоте тьмы... Су Цзиньчжи не был уверен, что не сойдет с ума, не дождавшись перехода в следующий мир.

«Ой, а вот и главная цель спасения!» — голос Нулевого вдруг стал бодрым и веселым. — «Господин хост, постарайтесь с миссией, удачи вам!»

Как только Нулевой замолчал, дверная ручка щелкнула — уходя, Су Чандун попросил Се Шу выйти с ним.

Су Цзиньчжи лежал с открытыми глазами и, услышав звук, повернул взгляд в сторону двери.

Войдя в палату, Се Шу сразу же встретился взглядом с юношей. Это были очень красивые глаза светло-карего цвета, напоминающие прозрачные и драгоценные водяные сапфиры. Но в них не было искры жизни — лишь пустота и холодность, словно ничто в этом мире не могло отразиться в них.

«Постарайтесь поменьше говорить в присутствии моего брата... потому что ваш голос очень похож на голос его... бывшего парня. Они недавно расстались, и я не хочу, чтобы ваш голос пробуждал в нем воспоминания и мысли о воссоединении...»

Наставления, данные Су Чандуном перед уходом, всё еще звучали в ушах Се Шу. И без того немногословный, он стал ступать еще тише. Бесшумно подойдя к стулу у кровати юноши, он сел.

Он смотрел на точеные, бледные щеки юноши, на его обнаженную изящную шею, но думал о том, что скрыто под одеялом, о теле и самых сокровенных местах, к которым он прикасался сегодня утром своими руками... Этот человек был похож на величайший шедевр, созданный самим Богом, — прекрасный и совершенный.

Рядом с больничной койкой стояла пустая ваза из нефрита. Цветов в ней не было, но ее гладкая, блестящая поверхность отражала силуэты людей рядом. Краем глаза Се Шу заметил свое уродливое, пугающее отражение в вазе. Словно обжегшись, он резко опустил голову и бессмысленно уставился на белую кафельную плитку.

Однако и плитка четко отражала его лицо. Ему было некуда спрятаться. Се Шу оставалось лишь закрыть глаза и, оперев голову на руку, тяжело дышать — когда-то он был солдатом, а солдат не должен опускать голову. С каких пор он больше не смеет поднять глаз в присутствии других людей?

Звук отодвигаемого стула подсказал Су Цзиньчжи, где находится Се Шу. Он надеялся, что Се Шу заговорит с ним, но тот, сев у кровати, не издал ни звука.

Если бы Су Цзиньчжи не слышал его дыхания, он бы решил, что в палате никого нет.

Однако Су Цзиньчжи не спешил проявлять инициативу в сближении с Се Шу. Он до сих пор не был уверен, кто из них — Се Шу или Юй Ся — является его возлюбленным. Их голоса были идентичны, а видеть он не мог. Хотя Нулевой и сказал, что в этом мире лицо главной цели изменили и, возможно, оно больше не служит ориентиром, Су Цзиньчжи всё же нужно было время, чтобы точно определить, кто есть кто.

К тому же, он не мог быть на сто процентов уверен, что главная цель спасения всегда будет его возлюбленным. А вдруг в этот раз это совершенно посторонний человек? Если он хорошенько не проверит и ошибется, что тогда делать?

Но Юй Ся ушел еще вчера и больше не появлялся, а Се Шу сидит в палате и молчит как партизан. И как ему, парализованному слепому инвалиду на кровати, отличить настоящего возлюбленного от фальшивого?!

Впрочем, пока что Су Цзиньчжи склонялся к мысли, что Се Шу — это и есть его дорогой, ведь именно он спас его от участи носить подгузник, в то время как Юй Ся вчера был с ним так груб.

Су Цзиньчжи был твердо уверен: его возлюбленный никогда бы не стал так с ним обращаться. Если в итоге окажется, что Юй Ся — это действительно он... что ж, в этом мире он обойдется без романтики. Будет вести аскетичный образ жизни, выполнять миссию и наслаждаться жизнью.

А если его возлюбленный — Се Шу...

Что там говорил Су Чандун перед уходом? Се Шу — его сиделка? В такие ролевые игры он еще не играл! Одна только мысль об этом будоражила!

Су Цзиньчжи уже был готов начать действовать, как вдруг услышал, что дыхание Се Шу стало тяжелым и прерывистым. Ему нехорошо?

«М-м...» — Су Цзиньчжи с трудом выдавил из горла звук, высунул левую руку из-под одеяла и потянулся в ту сторону, где находился Се Шу.

Услышав шум на кровати, Се Шу немедленно подавил свои эмоции и поднял голову, посмотрев на юношу. Немного поколебавшись, он взял протянутую руку юноши и снова спрятал ее под одеяло.

Подумав, он постарался использовать как можно меньше слов и спросил: «Господин Су, вы хотите в туалет?»

Тут же появился Нулевой: «Ой! Господина хоста будут держать над горшком? Вау... Звучит весело!»

Су Цзиньчжи: «...» Отлично, теперь он уверен: Се Шу в полном порядке.

«Если да, моргните», — добавил Се Шу.

Су Цзиньчжи не мигая смотрел перед собой.

Се Шу снова подоткнул ему одеяло, укутав поплотнее: «Голодны?»

Су Цзиньчжи всё так же не моргал.

Я беспокоюсь о тебе.

Но Су Цзиньчжи никак не мог это выразить. Чтобы Се Шу перестал задавать вопросы, он нащупал телефон, который оставил Су Чандун, и, высунув руку из-под одеяла, поднял его в воздух.

Се Шу взял телефон: «Хотите послушать музыку?»

Юноша на кровати наконец-то моргнул.

Глядя на его застывшее, лишенное эмоций лицо, Се Шу почему-то невольно улыбнулся. Он открыл плейлист и включил песню «Волосы как снег».

Музыка полилась из динамика, и когда прозвучала строчка «Я без сожалений высеку на камне клятву любить тебя вечно», глаза Су Цзиньчжи наполнились слезами.

Это ты?

Это должен быть ты.

Стоит мне лишь открыть глаза, и мы обязательно встретимся вновь.

http://bllate.org/book/16522/1576756