Готовый перевод I Became the Terminal Youngest Son of a Villainous Family / Стал смертельно больным младшим сыном в семье злодеев: Глава 7

Глава 7. Даже если тебя утащили в логово тигра, главное — не терять голову (2)

— Неужели это правда?

Стоило Килу выйти из гостиной, как слова сами сорвались с губ. Если задуматься, в оригинале у него действительно не было ни одной романтической линии. Женские персонажи, которым он нравился, появлялись регулярно, но сам Кил неизменно оставался равнодушным. Тогда я списывал это на образ мстителя… Но если причина крылась в его необычных предпочтениях…

— Такое чувство, будто случайно узнал о тайном мазохизме собственного отца.

Моё лицо само собой скривилось. Одно дело — персонаж, к которому ты равнодушен, и совсем другое — внезапно узнать подобный секрет о главном герое романа, которым когда-то буквально жил. Казалось, привычный образ Кила рассыпается на глазах. Да и, если говорить честно, для обычного мужчины такие вкусы вряд ли покажутся привлекательными.

Я зажмурился, тихо простонал, и вдруг рассмеялся.

— …Забыли!

Можно было бы использовать этот секрет, чтобы шантажировать Кила, но… во-первых, у меня нет никаких доказательств. Во-вторых, становиться его врагом совсем не хотелось. И в конце концов, даже если он предпочитает мужчин, это ведь не значит, что он внезапно сорвётся с места и начнёт срывать с меня штаны.

Сжав кулак, я несколько раз легонько стукнул себя по макушке.

— Забудь. Сейчас не время отвлекаться на такие мелочи.

С моим и без того слабым здоровьем тратить силы на вещи, не связанные с выживанием, было роскошью. Я скрестил руки и тяжело вздохнул.

Я ведь просто решил проверить… а он и правда разрешил Эшу стать слугой наследного принца.

Звёздный дворец, где жил Деус, одновременно служил резиденцией Кила. Как бы благосклонно он ни относился к Эшу, тот всё равно оставался членом дома Серпент. По сути, Кил добровольно впускал врага в собственный дом.

А значит…

— Он считает, что тот всё равно скоро умрёт и потому не видит смысла его сдерживать.

Вполне логично. В оригинале Деус описывался как воплощение хаотичного зла.

Перед глазами всплыли строки из романа.

Деус ничего не желает. Ничего не ненавидит. Он не испытывает человеческих чувств, не принадлежит ни к одной стороне и не связан никакими идеями.

Способность чёрного тигра, которой обладал Деус, даровала ему бессмертие, его тело бесконечно восстанавливалось. Даже если отрубить голову или пронзить сердце мечом, стоило лишь тени коснуться тела, как раны затягивались.

Именно поэтому императрица заперла его в отдельном дворце. Сначала Кил собирался использовать Деуса для переворота, но вскоре понял, что управлять им невозможно, и признал его врагом.

Деус — словно чума. Чума, появившаяся без причины и без цели.

Чёрный тигр, укрытый тенями. Ни на стороне людей, ни на стороне зверей. Существо вне порядка и идеологий.

Стоило представить это, как сердце забилось быстрее. Сказать, что мне не было страшно, значило бы солгать. Но я знал: чувство, которое рождалось сильнее страха, называлось иначе.

— Я хочу встретиться с ним как можно скорее.

Это было чистое, жгучее любопытство.

* * *

Бах!

— Да как можно быть таким безрассудным?! Ты хоть понимаешь, что это за место?!

Громовой голос Люциуса разнёсся по кабинету. Барон и близнецы тихо хихикали, явно наслаждаясь происходящим. Барон, меряя шагами пространство перед столом, низко приказал:

— Немедленно отправляйся в звёздный дворец и откажись от предложения.

— Я не могу.

— Эш!

— Отказаться от предложения господина Киллиуса — всё равно что ослушаться приказа императорской семьи. Я не могу ради собственной безопасности уронить честь нашего дома.

Он ответил без малейшего колебания. Люциус на мгновение замер, затем заметно смягчился.

— Твоя решимость похвальна, но это слишком опасно. Тебе не нужно ничего делать. Пусть этим займутся твои братья. Сейчас для тебя главное — восстановить здоровье.

— Отец, мою болезнь нельзя вылечить обычными способами. Я не хочу лежать в постели, цепляясь за несбыточную надежду и просто ждать своей смерти.

— …

— Если уж мне суждено умереть, я хочу до самого конца принести пользу семье.

С самым трогательным выражением лица он без запинки произносил откровенную ложь, вкладывая в неё всю душу. Слова Эша о готовности пожертвовать собой растрогали Люциуса, и тот тяжело вздохнул.

— Все знают, насколько опасно безумие наследного принца. А должность переводчика — лишь красивое название. Это место наверняка ловушка.

— Господин Киллиус пообещал назначить меня личным слугой наследного принца. Даже если я погибну, семья получит достойную награду за мои заслуги.

Глаза Люциуса и остальных братьев одновременно расширились от удивления. Эш спокойно продолжил:

— Вам известно, что звёздный дворец сейчас служит резиденцией Киллиуса. Если я окажусь рядом с наследным принцем, то смогу узнать внутренние дела дворца и подготовиться к возможным переменам.

— К каким ещё переменам?

Вместо ответа Эш молча посмотрел на Люциуса. Тот несколько секунд молчал, а затем тихо произнёс, словно внезапно всё понял:

— Понятно… Значит, ты собираешься следить за Киллиусом изнутри.

— Именно.

— …

— Если Киллиус хочет использовать меня как заложника, чтобы сдерживать дом Серпент, то и я, наблюдая за ним, не останусь в проигрыше.

Подозрение на лице Люциуса постепенно исчезл, он задумчиво кивнул. А вот выражение Барона, до этого самоуверенное, становилось всё мрачнее. Вид у него был почти детский, словно у ребёнка, который боится лишиться родительской любви.

Я чуть повернулся и незаметно показал Барону средний палец.

Тот уставился на меня взглядом, полным убийственного намерения.

— Нет. Всё равно нельзя.

Я замер и повернул голову. Казалось, Люциус уже почти согласился, но теперь его лицо снова наполнилось тревогой.

Я прищурился:

— Почему?

— Потому что я твой отец. Даже если это принесёт пользу семье, я не могу позволить тебе рисковать жизнью. И…

— …

— Мне невыносимо думать, что я больше не смогу видеть тебя каждый день.

Глаза Люциуса подозрительно заблестели, и Барон, не выдержав, кашлянул. Это уже выходило за рамки обычной родительской любви, то ли это была гиперопека, то ли новая разновидность безумия. Барона и близнецов он без колебаний отправлял в самые опасные места, а с Эшем носился так, словно тот был хрупкой драгоценностью.

— …Понятно. Я всё услышал.

Я ответил ровно, потирая предплечье, покрывшееся мурашками. Решив, что я сдался, Люциус заметно повеселел. Я молча подошёл к окну, распахнул створку и глубоко вдохнул.

А потом сказал:

— Если не разрешите — я просто умру.

Лицо Люциуса мгновенно побелело.

Это была угроза, идеально рассчитанная на безнадёжно любящего отца.

* * *

— Возвращайся в любой момент, Эш. Я всегда буду ждать тебя.

В день, когда прибыла карета из императорского дворца, я собирал вещи, стараясь не обращать внимания на заметно нервничающего Люциуса. Говорят, человек ко всему привыкает — даже к его суровой внешности и неожиданно тёплому взгляду, который поначалу казался чужим.

Пока я укладывал багаж, Люциус задумчиво произнёс:

— Надо же… уже сам так ловко собираешь вещи. Совсем вырос. А ведь будто вчера ты, всхлипывая, прибегал ко мне после того, как намочил постель…

— …

— Ах, каким же ты тогда был милым. Прятал сладости и приносил мне со словами: «Отец, попробуйте». Улыбался своей беззубой улыбкой… Чёрт, я сейчас расплачусь.

Наверное, потому что у меня никогда не было родителей, я никак не мог привыкнуть к этой слепой любви. Как можно так любить ребёнка, которого даже не сам родил?

«Не верь этому. У него наверняка есть скрытый мотив».

В конце концов, передо мной стоял Люциус Серпент — главный злодей романа, человек, который без колебаний разрывал людей на части. Не может быть, чтобы за этой безусловной любовью ничего не скрывалось.

Я поднял сумку, и тут же большая ладонь легко перехватила её.

— Я приставил к тебе лучших рыцарей охраны. Но если что-то случится — немедленно отправляй письмо. Я лично примчусь в столицу и решу любую проблему.

— Я справлюсь сам.

— Как это — сам? Ты же ещё ребёнок.

Он говорил совершенно искренне, и от этого по спине пробежал холодок. Эшу в этом году исполнялось двадцать.

Пока я подбирал слова, Люциус вдруг крепко обнял меня и тихо произнёс:

— Запомни, Эш. Отец всегда будет на твоей стороне. Что бы ни случилось.

— …

— Если понял — кивни.

Снова одновременно и проявление любви, и угроза. Я молча кивнул, скорее из осторожности. Лишь тогда Люциус отпустил меня, заметно повеселев.

На мгновение в памяти наложились два образа: нынешний Люциус и тот, которого в оригинале вели на эшафот после долгих пыток.

«Когда Кил станет императором, Люциуса ждёт та же судьба…»

Пока карета отъезжала от особняка, Люциус продолжал смотреть вслед как будто провожал нечто бесценное.

— Мне это совсем не нравится…

Первая в жизни родительская любовь оказалась слишком сладкой. Даже если у него и правда есть скрытые намерения… хотелось закрыть на них глаза и просто поверить.

Я свернулся в трясущейся карете и закрыл глаза.

«Нет. Нельзя поддаваться. Чтобы выжить, нельзя привязываться».

Я силой подавил внезапную слабость.

Вдали уже виднелся императорский дворец.

Пришло время встретиться с наследным принцем — финальным боссом этой истории и безумцем, так и не научившимся жить среди людей.

С Деусом.

http://bllate.org/book/16511/1505336