Готовый перевод Just the Right Voice / Голос, что был так нужен: Глава 93

Проснулся Гуань Ян от того, что на подоконнике что-то мерно стучало. Дождь за ночь не кончился, только выдохся и теперь моросил лениво, как будто тоже не выспался. Небо за стеклом было серым и мягким. Из приоткрытого окна тянуло мокрой листвой и остывшим асфальтом.

Он полежал, глядя в потолок, и первой мыслью было: «Двести шестьдесят пятый день».

Потом он вспомнил про «в одностороннем порядке женился», и уголки губ поползли вверх сами. Хорошо, что никто не видел его лица.

Телефон лежал под боком, экран потух. Гуань Ян разблокировал его и первым делом, ещё не открыв глаза как следует, зашёл в диалог. Последним там стояло его «Давай спать». Ниже ничего не появилось. Конечно, не появилось: Ся Жуюй послушно ушёл из сети и, наверное, сразу уснул, подложив под щёку своего羊驼, которого Гуань Ян никогда не видел, но почему-то представлял очень отчётливо: белого, лопоухого, с глупыми круглыми глазами.

На всякий случай он заглянул в ленту. Свежих записей не было. Зато вчерашняя, последняя, где-то на самом верху, теперь выглядела иначе. Он уже знал, что за каждой строчкой стоит прыгающее сердце.

— Гуань Ян! — донеслось из кухни. — Восемь десять! Ты там живой?

— Живой.

— Тогда почему не одет?

Он сунул телефон под подушку, как будто мама могла увидеть сквозь стену, что он читает, и поплёлся умываться.

На кухне пахло яичницей и тёплым молоком. Мама стояла у плиты в домашнем халате, а отец, уже при галстуке, читал что-то в планшете, прислонив его к сахарнице.

— Ты чего такой довольный? — Мама присмотрелась к нему и подозрительно прищурилась. — Ночью, кажется, вообще не спал. Свет под дверью горел.

— Спал, — сказал Гуань Ян. — Просто читал.

— Что читал?

— Одного человека.

Отец поднял глаза от планшета, потом опустил обратно, но на губах у него что-то дрогнуло. Мама поставила перед сыном тарелку с яичницей и покачала головой:

— «Одного человека». Ты хоть ешь по-человечески, а то на нервах всё пропускаешь. До экзамена какие-то недели остались, а ты улыбаешься, как...

— Как кто?

— Как будто тебе сто баллов поставили заранее.

— Пока не поставили, — честно ответил Гуань Ян и принялся за еду.

Мама ещё что-то говорила про овощи и про то, что на ночь нельзя пить кофе, но он слушал вполуха. В голове крутилось другое: «Если чего-то не поймёшь, спроси меня. Я за это денег не беру». Он написал это вчера в комментарии, а Ся Жуюй, конечно, ещё не видел. Или увидит, когда откроет ленту и обнаружит под каждой своей записью по ответу, будто кто-то прошёл по его прошлому и расставил там маленькие фонарики. Что он подумает? Покраснеет? Зависнет и опять будет читать по десять раз?

Хотелось это увидеть. Хотелось так сильно, что ложка замерла на полпути ко рту.

— Остынет же, — сказал отец.

Гуань Ян очнулся и доел.

Дождь к выходу почти стих. Он взял зонт, но не раскрыл: мелкая морось оседала на волосах невесомой пылью. Асфальт блестел, лужи ловили серое небо и дробили его под ногами. Во дворе соседская бабушка, стряхивая с лавки воду, ворчала, что июнь называется, а холодно, как в марте. Гуань Ян вежливо поздоровался и пошёл дальше.

У школьных ворот его поймал Юань Шуай. Выглядел тот как человек, которого всю ночь грызли тревоги: под глазами круги, воротник торчит, в руке недоеденная булка.

— Янь-гэ, — мрачно сказал он, пристраиваясь рядом. — Скажи мне честно. Только честно.

— Что?

— У нас по физике завтра контрольная или послезавтра?

— Сегодня после обеда, — ответил Гуань Ян.

Юань Шуай остановился и выронил булку. Вернее, не выронил, а прижал к груди, как раненого птенца.

— Не-е-ет. Ты шутишь.

— Шучу, — сказал Гуань Ян. — В пятницу.

— Ты меня в гроб вгонишь, — выдохнул Юань Шуай и снова зашагал рядом. — Ладно, пять минут жизни у меня ты отнял, считай, мы квиты за мою вчерашнюю заметку. Ты видел?

— Какую?

— Я выложил фотку тетради с задачей. Подписал «кто-нибудь, спасите». Лайков двадцать, а помощи ноль. Люди — звери.

— Я тебя вчера спасал, а ты меня послал.

— Это когда?

— В переписке. Десять сообщений назад.

— А, — Юань Шуай задумался и вдруг подозрительно скосил на него глаза. — Слушай, а чего ты сегодня такой...

— Какой?

— Не знаю. Тихий. Не как обычно, когда ты тихий и злой. А как будто ты тихий и... — он с трудом подобрал слово, — и сытый.

— Позавтракал плотно.

— Врёшь, — сказал Юань Шуай, но развивать не стал, потому что мимо них проехал велосипед и обдал обоих брызгами.

В классе стоял привычный утренний шум. Под потолком гудел вентилятор, хотя на улице было прохладно: его включали по расписанию, и никто не решался возразить. На доске крупными цифрами красовалось число дней до гаокао, обведённое мелом дважды, как диагноз. Дежурные по очереди менялись, но шрифт у них почему-то всегда выходил одинаково жирным и торжественным.

Гуань Ян вошёл и сразу, ещё не дойдя до своего места, нашёл глазами нужную спину.

Ся Жуюй сидел у окна, наклонившись к тетради. Волосы после дождя слегка топорщились, и один непослушный вихор на затылке упрямо стоял торчком. Рядом на краю парты, на стопке контрольных, лежал мягкий羊驼, вернее, не весь: из сумки торчала только белая плюшевая голова с глупыми круглыми глазами.

Всё оказалось точно таким, как он представлял.

Гуань Ян, не отрывая взгляда, прошёл на своё место, снял рюкзак и сел. Через проход от него кто-то обсуждал, поедет ли на выпускной в новом платье. Позади спорили, кто виноват в том, что у всех оказались разные ответы в варианте. Он не слышал ничего.

Ся Жуюй как будто почувствовал. Он поднял голову, обернулся, и взгляд, мазнувший по лицу Гуань Яна, тут же шарахнулся в сторону. Щёки порозовели. Он схватил ручку и зачем-то стал быстро-быстро писать в тетради, хотя Гуань Ян был готов поспорить, что формула там уже давно закончилась.

Значит, прочитал.

Или просто стеснялся. Но, судя по ушам, горевшим как две алые карамельки, всё-таки прочитал.

Гуань Ян положил подбородок на ладонь и стал смотреть на него открыто, не пряча улыбку. В конце концов, никто не запрещал. Вон, девчонки в проходе вообще пялятся на доску с цифрами, как на икону, а он хотя бы смотрит на живого человека.

— Глаза протрёшь, — буркнул Юань Шуай, плюхаясь на соседний стул. — Мне кажется или ты на Сяо Ся уставился?

— Тебе кажется.

— Угу. Мне тоже кажется, что лето жаркое, а на улице плюс шестнадцать.

— Занимайся.

— Я занимаюсь! — оскорбился Юань Шуай и торжественно раскрыл учебник вверх ногами. Потом перевернул, пробормотал что-то про недосып и принялся списывать у соседа.

Прозвенел звонок. Первым уроком была математика. Преподаватель разбирал последний пробный вариант и по привычке вздыхал над каждой ошибкой, словно они были его личными. Гуань Ян конспектировал, делал пометки, ловил ход рассуждений и всё равно каждые пять минут возвращался взглядом к затылку у окна.

Ся Жуюй сидел очень прямо. Только когда преподаватель вызвал его к доске, он встал и пошёл, ступая так аккуратно, будто в классе натянули нитки. Решил задачу быстро, чётким мелким почерком, оставил на доске две строчки пояснений и вернулся на место. Гуань Ян проводил его глазами и подумал: «Вот ты какой, оказывается. Даже у доски красивый. Просто у меня раньше были другие заботы».

Выходит, зря он так мало смотрел.

На перемене Ся Жуюй, как нарочно, сорвался с места первым, едва прозвенел звонок, и исчез в коридоре. Гуань Ян не стал догонять. Он знал это чувство: когда внутри слишком шумно, хочется сбежать куда-нибудь, где можно ненадолго остаться одному и подышать. Он тоже вчера так делал, лёжа лицом в подушку.

Зато вернулся тот минут через пять и, проходя мимо парты Гуань Яна, будто случайно задел плечом спинку стула. Тихо сказал в пространство, ни к кому конкретно:

— Спасибо.

— За что? — так же тихо спросил Гуань Ян, не поворачивая головы.

— За... за комментарии.

Он сказал это почти беззвучно, одними губами, и ускользнул на своё место, оставив после себя запах мыла и мятной жвачки. Гуань Ян сжал ручку, чтобы не рассмеяться на весь класс. Юань Шуай бросил на него подозрительный взгляд и снова уткнулся в тетрадь.

Вторым уроком была физика. Именно та, ради которой в записях значились такие жалобы. Учитель чертил на доске наклонную плоскость и объяснял, куда направлена сила трения. Гуань Ян слушал вполуха, потому что давно всё понимал, и поймал себя на мысли, что изучает одним глазом, как Ся Жуюй старательно вписывает стрелки.

Вперёд. Назад. Вперёд.

Пальцы у него были тонкие, с аккуратными подстриженными ногтями. Он то хмурился, то улыбался уголком губ, когда задача сходилась, то снова хмурился, и на лбу появлялась крошечная складочка.

«Так вот как выглядит, когда она то вперёд, то назад», — подумал Гуань Ян и спрятал улыбку в кулак.

Он оторвал уголок листа и в какой-то момент, пока преподаватель повернулся к доске, быстро написал на нём: «Когда сила трения направлена против движения, ты — вперёд, она — назад. Я — константа». Сложил в четвёрку и, дождавшись, пока староста раздаст листы с вариантом, сунул записку в стопку, которую передавал вдоль ряда. Стопка дошла до Ся Жуюя, тот взял свой экземпляр, и на нём неловко застыл крошечный бумажный квадратик.

Реакция была такой, что Гуань Ян чуть не пожалел. Ся Жуюй уставился на записку, не двигаясь, потом медленно развернул, прочёл, и у него дрогнули ресницы. Он прикусил губу, посмотрел по сторонам, как человек, застуканный за чем-то тайным, и очень осторожно спрятал бумажку в пенал. Потом снова склонился над вариантом, но ручка так и не сдвинулась с места минуты две.

Гуань Ян отвернулся к окну. За стеклом наконец-то прояснялось. Низкие тучи расползались, как вата, сквозь прорехи сочился бледный свет, на мокрых листьях тополя вспыхивали и гасли искры. Где-то далеко на крыше соседнего дома беззвучно взлетела стая голубей. День обещал быть тёплым.

Прозвенел звонок на вторую маленькую перемену, и в классе зашевелилось. Кто-то вскочил, кто-то потянулся, кто-то побежал на другой этаж за конспектами. Ся Жуюя окружили девчонки: одна просила посмотреть решение, другая тянула к нему тетрадь, третья спросила про какую-то онлайн-платформу. Он отвечал терпеливо, мягко, в своей манере, чуть растягивая гласные, и даже не заметил, как следил за ним Гуань Ян.

Подойти сейчас было бы глупо. Слишком людно, слишком много глаз. Он спокойно достал бутылку воды, сделал глоток и стал ждать.

Юань Шуай, вертевшийся рядом, вдруг шумно выдохнул:

— Слушай, а ведь скоро всё. Совсем скоро.

— Что «всё»?

— Ну... школа. Эти лица. Эти парты. Даже вентилятор этот скрипучий. — Он кивнул вверх. — Знаешь, я думал, что обрадуюсь. А мне чего-то... не по себе.

Гуань Ян посмотрел на него внимательнее. Юань Шуай больше не дурачился. Он смотрел на доску, на цифры, обведённые мелом, и лицо у него стало непривычно взрослым.

— Я тоже, — признался Гуань Ян.

— Ты-то? У тебя же хладнокровие и всё такое.

— Это для публики.

— Хм, — сказал Юань Шуай и вдруг ухмыльнулся. — Тогда после экзаменов напьёмся. В смысле, газировкой. И объедимся шашлыка. И ты наконец расскажешь, кто это тебя так подменил за одну ночь.

— Не расскажу.

— Расскажешь, — уверенно сказал Юань Шуай. — Я терпеливый.

Он ушёл к своим, а Гуань Ян ещё немного посидел, глядя ему вслед. Всё это правда было рядом, и вентилятор, и парты, и вихор на затылке, и чужие разговоры. Пока было рядом, оно казалось вечным. Но он вдруг ясно представил пустой класс в сентябре и понял, что хочет запомнить его не таким, каким видел три года, а таким, как сегодня: серо-золотым, шумным, с одним человеком у окна.

Он перевёл взгляд. Девчонки разошлись. Ся Жуюй достал из сумки羊驼 и поправил ему ухо. Потом как будто спохватился и сунул обратно, оглянувшись, не заметил ли кто. Гуань Ян заметил.

Захотелось подойти, взять эту дурацкую плюшевую голову и хорошенько потрепать по макушке: сначала её, а потом того, кто с ней так возится. Но он удержался. Достал телефон и открыл ленту. Новая запись появилась всего несколько минут назад.

[10:05. Я только что получил записку. Не буду говорить от кого. Там было написано, что он константа. Мамочки. Я ему что, константе, теперь физику сдавать?]

Гуань Ян прикусил щёку изнутри, чтобы не расхохотаться. Пальцы забегали по экрану.

[Сдавать можно не мне. Но если сдашь на отлично, получишь награду.]

Ответ пришёл почти мгновенно, и он увидел, как по другую сторону прохода дёрнулись плечи и Ся Жуюй, опустив голову, судорожно набрал что-то ещё.

[Какую?]

Гуань Ян посмотрел на часы. До звонка оставалась минута. Он не ответил, только улыбнулся и убрал телефон. Пусть помучается. Пусть подумает. К тому же награда предполагалась такая, которую вслух не объявляют.

Зазвенел звонок, и в класс вошла Классная руководительница. Сегодня у неё было какое-то особое лицо, одновременно строгое и усталое, как у человека, который слишком много раз повторял одно и то же и всё равно надеется быть услышанным. Она постучала указкой по столу.

— Так, ребята. Тишина. Сегодня у нас третий урок, но начну я не с материала. Вам нужно знать несколько вещей перед тем, как...

Остальное Гуань Ян слушал рассеянно: про порядок получения допусков, про то, где искать кабинеты, про необходимость взять запасные ручки. Он опёрся на локоть и ловил себя на том, что в голове вертится совсем другая мысль.

«Я с ним толком так и не поговорил».

Не в записках, не в ленте, не в ответах на ответы. Лицом к лицу, голосом, как положено. До сих пор за него говорили бумага, мороженое и стеклянные бутылки с газировкой. А сам Ся Жуюй, прекрасно умевший болтать в сети, в живую при нём терялся, и всё, что выходило у него вслух, умещалось в «спасибо» и «ничего». Наверное, он боялся запнуться, как только его накроет волнением. Гуань Ян понимал это отлично. Понимал и всё равно хотел услышать.

Он перевёл взгляд на затылок у окна. Вихор по-прежнему торчал. Солнце наконец прорвалось сквозь тучи и легло на парту длинной жёлтой полосой, в которой плясали пылинки. Вентилятор дробил свет на тонкие дрожащие лопасти.

Класс стал на минуту очень тихим и очень ясным. Голос Классной руководительницы звучал мерно, как дождь за окном, который уже закончился. Ся Жуюй тихонько почесал нос и снова взялся за ручку.

«Ладно, — подумал Гуань Ян. — На перемене».

Он посмотрел на часы над доской. Стрелка ползла так медленно, что, казалось, застряла. До звонка оставалось ещё полчаса, и он твёрдо решил, что не потратит ни минуты из них впустую: будет смотреть, слушать, запоминать. А когда прозвенит звонок, он не станет ждать, пока кто-нибудь снова окружит Ся Жуюя, и не станет отправлять очередную записку. Он сам скажет ему то, что давно хотел.

Хотя бы одно слово.

Сердце стучало ровно, но ощутимо, как капли, которые ещё срывались с карниза за окном. Гуань Ян достал ручку, подложил под неё тетрадь и принялся выводить в уголке листа совершенно бессмысленную формулу, чтобы занять пальцы. Вышло: «Ся Жуюй + Гуань Ян = ...» Он усмехнулся и, не дописывая, зачеркнул.

Пусть правильный ответ приходит сам.

http://bllate.org/book/16125/5400887

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь