Готовый перевод Just the Right Voice / Голос, что был так нужен: Глава 32

Что такое тайная любовь? Уж чем-чем, а опытом Са Синьди мог поделиться.

Он сидел в общежитии и грыз хлеб, слушая, как один из соседей со слезами изливает душу: семь лет он тайно любил одну девушку, а сегодня решил сдаться, потому что встретил другую. Высокая, длинноногая, красивая, учится у них в университете на спортивной реабилитации.

Са Синьди этого не понимал.

— Я тоже по одному человеку давно сохну, а менять ни разу не думал, — сказал он.

Сосед Юй Тао похлопал его по плечу:

— Мал ещё, не понимаешь.

Са Синьди помолчал.

— Я всего на два года младше вас.

— Ага, «всего», — поддел Сюй Цзяци. — Учился бы как все, был бы сейчас первокурсником-салагой.

— Нет, а при чём тут мой возраст? — Са Синьди даже растерялся. — Если по-настоящему запал на человека, так просто не переключишься. Я бы точно не смог.

Ли Нань, который пил и плакал одновременно, замолк, а потом заревел ещё сильнее:

— Пацан дело говорит. Я просто козёл.

Остальные трое онемели.

Оба соседа беспомощно посмотрели на Са Синьди. Тот потёр нос и хлопнул гуандунца по плечу:

— Братан, всухую пить — желудку вредно. Давай я чего-нибудь нормального закажу, посидим вместе.

Ли Нань вытер нос и, скривив губы, сказал:

— Ты тут в чат раков кидал, по-моему, вкусные.

Са Синьди с честнейшим лицом кивнул и оформил заказ на раков.

Едва он нажал «оплатить», телефон завибрировал.

Сердце ёкнуло. Он мигом открыл вичат.

Так и есть: ответил Цюй Мянь.

Полчаса назад Са Синьди написал ему: [Я поужинал.] — и отправил фото хлеба. Цюй Мянь отозвался только сейчас.

[Ужин — это хлеб?]

[Ага.]

[Наелся?]

[Один уже доел.]

Цюй Мянь замер. Спортсмен, а на ужин одна булка?

Спросить он не успел: пришло следующее сообщение.

[Тот, что я съел, просрочен на три дня. Ничего ведь, да?]

Нет, а кого он вообще спрашивает?

Цюй Мянь слегка приподнял бровь и напечатал:

[Ты ведь не нарочно?]

[Нарочно.]

Цюй Мянь не нашёлся что ответить.

Са Синьди печатал стремительно:

[Срок годности четыре дня. Я увидел, что он вышел, но подумал, что ничего страшного. Только джем кислый, а я не знаю, был он кислым до просрочки или нет.]

Цюй Мянь растерянно прочёл это и ответил:

[Так и должно быть, ничего страшного.]

[Ну и хорошо.]

[Я его тоже не пробовал.]

[?]

[Я сказал «ничего страшного» в том смысле, что ты съел, а мне хоть бы что.]

[?]

[Хмф.]

Са Синьди любил Цюй Мяня так, что, казалось, больше никого в жизни так не полюбит. Стоило прийти его сообщению, как сердце принималось скакать. Рыдающие соседи были ему уже не интересны: он сидел с телефоном и глупо улыбался.

[А ты ужинал?]

Цюй Мянь в это время сидел в полицейском участке, усталый и голодный, и давал показания.

«Хмф» от Са Синьди надёжно спасло его от дурного настроения, державшегося с самого дня. Стоило представить на месте этого звука здоровенного северо-восточного парня, и между обликом и интонацией возникал такой контраст, что выходило почти мило.

[Пока нет.]

[Съёмка ещё не закончилась?]

[Закончилась, но вышла небольшая заминка.]

[Что случилось?]

[Вор.]

Са Синьди нахмурился:

[Как так? Что у тебя пропало?]

[Ничего.]

Помедлив, Цюй Мянь спокойно добавил:

[У меня украли камеру. Первый раз в жизни, опыта нет, поэтому просто отобрал её обратно.]

Са Синьди не выдержал:

— Ни хрена себе!

Трое соседей разом уставились на него.

А он, посмеиваясь и не отрываясь от телефона, сказал:

— Не зря он мне приглянулся. Вот это характер!

Соседи ошарашенно молчали.

Но уже через секунду Са Синьди снова нахмурился и быстро напечатал:

[Ты не пострадал? Ты где сейчас?]

[Нет, только вышел из участка.]

[Давай я к тебе приеду.]

Цюй Мянь сидел в такси, ему было так лень печатать, что он нажал на запись голоса:

— Не надо, я еду прямо домой.

Са Синьди прослушал сообщение. Затем зажал его пальцем, добавил в избранное и прослушал ещё дважды.

Голос Цюй Мяня он слышал и раньше, в кофейне, но эта фраза была первой, обращённой лично к нему. Пройдя сквозь тонкую рябь электричества, она будто слегка ударила по уху током.

Уголки губ Са Синьди поползли вверх.

[Ты же наверняка не ужинал? Скинь адрес, закажу тебе доставку.]

Цюй Мянь посмотрел на экран, нахмурился, ненадолго задумался и написал:

[Правда не нужно.]

Са Синьди ещё не отошёл от голосового и какое-то время приходил в себя. Наконец, слегка овладев собой, он напечатал:

[Тогда не забудь поесть. Не стоит портить настроение из-за какого-то вора.]

Цюй Мянь замер.

Он собирался вернуться и сразу лечь спать. Но…

Приподняв уголок губ, он спросил:

[А почему ты решил, что у меня плохое настроение?]

Са Синьди отправил голосовое и рассудил на редкость обстоятельно:

— Ты мне стикеры перестал слать.

Цюй Мянь не нашёл, что возразить.

Логика была безупречная.

Вечером, вернувшись домой, он заказал миску маланьбань из ближайшей забегаловки, принял душ, а перед сном увидел очередную фотографию раков от Са Синьди. Но он слишком устал, чтобы отвечать.

Погода стояла угрюмая.

После занятий Цюй Мянь поехал прямо в Долину грёз.

На сообщения Са Синьди он отвечал нечасто. Парень ему не был неприятен, но смысл этих сообщений он понимал всё лучше. Дружить было бы славно, а вот если примешивать что-то ещё, это совсем другое дело. Он только недавно расстался и ничего подобного сейчас не хотел, да и морочить человеку голову не собирался.

Но прямо сказать было нельзя: окажись, что у того нет таких намерений, вышло бы ещё неловчее.

Когда он добрался до парка, с неба уже сыпался дождь со снегом. Выйдя из метро, Цюй Мянь вздрогнул от порыва ветра.

Потепление, начавшееся в начале марта, внезапно кончилось. На нём была лишь тонкая джинсовая куртка, и согрелся он только в гримёрной.

А Са Синьди был не в духе: Цюй Мянь его морозил.

С той самой ночи, когда тот не ответил, он отвечал Са Синьди буквально парой слов в день.

Са Синьди думал, не прийти ли прямо к его аудитории и не перехватить его там. Хватит этих обходных манёвров с медленным сближением: взять и затащить человека в какой-нибудь тупик, признаться, сказать, что давно по нему сохнет, и посмотреть на реакцию. Пусть даже всё сорвётся, это лучше, чем ледяное молчание.

Тем временем сосед Ли Нань наконец расстался с семилетней тайной любовью и обзавёлся новой. Он пригласил соседей и подруг своей девушки по общежитию поужинать неподалёку от университета, что фактически стало официальным объявлением.

После ужина девушки предложили поехать в Долину грёз. Ли Нань ехать не хотел: холодрыга. Но соседи затащили его силой.

Са Синьди пришлось захватить с собой зимний пуховик.

Всю дорогу он не отрывал взгляда от телефона. Юй Тао хлопнул его по плечу и кивком показал на хихикающих впереди девушек. Он понял намёк: от него ждали проявления рыцарских манер.

Куртка самого Юй Тао уже висела на плечах одной из девушек, а он дрожал от холода.

Са Синьди искренне не понимал: все ведь знали, что сегодня холодно, все возвращались в общежитие за тёплой одеждой, так почему они оделись ещё легче?

Одна из девушек, обхватив себя за плечи, потихоньку оглянулась и случайно поймала его взгляд. Она мягко ему улыбнулась.

Са Синьди отвёл глаза, снова открыл телефон и равнодушно сказал:

— Моя одежда, с какой стати отдавать её другим? Как будто мне не бывает холодно.

Юй Тао онемел.

Вот ведь, правда. Таким и положено оставаться одинокими.

Когда они добрались до парка, дождь со снегом уже превратился в снег. Только не в чистый, а в крупу, которая так и сыпалась сверху солью. Са Синьди натянул капюшон и вместе с длинной вереницей людей поплёлся вперёд.

Он рассеянно смотрел на заснеженную землю под ногами и сжимал в кармане телефон, боясь пропустить ответ Цюй Мяня.

Телефон молчал.

В квесты он никогда не играл. Слышал, что там жутковато, но насколько, не знал.

Он шёл последним за соседями и вместе с ними вошёл в помещение, оформленное под больницу. Одна из девушек замедлила шаг и поравнялась с ним, обхватив себя руками и оглядывая паутину и черепа в коридоре. Тихо спросила:

— Са Синьди, а ты боишься?

Роста в ней было не больше метра шестидесяти с небольшим, и между их головами лежала огромная разница высот. Она дрожала, и он не мог понять, от холода или от страха. Совершенно невозмутимо он ответил:

— Боюсь.

Девушка осеклась.

Сюй Цзяци отстал на шаг и со смехом сгладил ситуацию:

— С твоими почти двумя метрами, кто тебя напугает?

Са Синьди скользнул взглядом по жуткому свету и глубокому коридору и совершенно серьёзно повторил:

— Я правда боюсь.

Сюй Цзяци замолчал.

Квест изображал амбулаторный корпус. Таблички, затянутые паутиной, были состарены очень старательно. Если заглянуть вглубь коридора, там виднелись процедурная, лаборатория, терапия, хирургия, мужской и женский туалеты, кипятильная — всё как положено. Он подумал, что похоже на университетскую поликлинику, хотя не знал, все ли больницы такие.

Поначалу всё было совершенно нормально. Они дошли до лестницы посреди коридора, и никто из персонала не выскакивал их пугать.

Выходило, что они добрались только до больничного вестибюля, а там, где вошли, должен быть боковой вход.

Во всём помещении были лишь они. Позади царила непроглядная чернота. Впереди, чтобы подняться наверх, нужно было пройти сквозь проволочную сетку, на которой висел замок, и для этого требовалось найти подсказки.

Юй Тао распахнул одну из дверей. Хирургический кабинет. Он сунул голову внутрь, но ничего не высмотрел.

— Думаю, подсказки точно там, откуда мы пришли. Давайте разделимся и поищем?

Смысл его предложения был вполне прозрачен: разбиться на пары, парень с девушкой, и заодно создать повод для сближения.

Возражений у Са Синьди не нашлось:

— Ладно, я с братом Тао.

Все умолкли.

Юй Тао яростно сверкнул на него глазами: «Будь человеком».

А вот девушка Ли Наня предложение отвергла:

— Давайте лучше вместе, а то страшно.

И они всей толпой принялись обходить комнату за комнатой.

Теперь всё было совсем не так, как при входе. Пройденный путь будто изменился: непонятно когда впереди выросла стена, даже таблички на дверях были другие.

Ли Нань распахнул дверь одной из комнат. Внутри оказались три могильных холмика с подношениями из фруктов и погребальными венками.

Минуту потоптавшись на пороге, все наконец набрались смелости и вошли. Дверь медленно закрылась. Они принялись изучать подсказки на могильных холмах, и всё шло нормально. Все оживлённо обсуждали находки. Са Синьди не участвовал: он стоял у двери и наблюдал и вдруг заметил неладное. Вошло восемь человек. Не считая его, должно быть семеро. Откуда взялся лишний? Рядом с Ли Нанем, прижавшись к стене, стоял кто-то и вместе со всеми склонялся над холмиками.

Са Синьди сглотнул. Сердце заколотилось. Он потихоньку отступил к двери и попытался её открыть, как вдруг наткнулся на чью-то руку. Ледяную.

Он медленно, одеревенело повернул голову, перевёл взгляд вниз и встретился с мертвенно-белым лицом призрака.

В следующий миг в комнате началась неразбериха. Дверь не поддавалась, как ни толкай. В тесном пространстве все отчаянно орали и метались, уворачиваясь от двух откуда-то взявшихся призраков.

Посреди этой беготни Са Синьди обо что-то споткнулся, и дверь внезапно распахнулась.

На секунду все, и люди, и призраки, замерли. Потом толпа хлынула в коридор и бросилась врассыпную.

Восемь человек бежали вместе, на ходу налетая на то и дело выскакивающих «на смену» призраков. В конце концов они уже не понимали, куда добежали, а по дороге ещё и растеряли нескольких.

Когда они остановились, оказалось, что находятся в просторной комнате. С запоздалым ужасом они заперли дверь и принялись совещаться, как вернуться за остальными.

Са Синьди не лукавил, ему и правда было страшно. С детства он больше всего на свете боялся страшилок, даже слушать их не мог, а уж тем более лезть в такие места. Реквизит и атмосфера были выполнены так достоверно, словно здесь и впрямь водились привидения.

Прислонившись к стене, он перевёл дух и слушал Юй Тао, единственного, кто ещё сохранял трезвость мысли:

— Нам надо вернуться и найти их. Девчонки потерялись, им наверняка жутко.

Не успел он договорить, как в комнате вдруг заиграла музыка.

Потусторонняя, от неё у всех присутствующих волосы встали дыбом.

А потом, на глазах у всех, в пустой комнате стена медленно отъехала в сторону, и, словно из коробки-сюрприза, оттуда выскочили два призрака в белых балахонах.

Больше всех опешил Са Синьди. Он даже не успел сообразить, что происходит: он был единственным, кто стоял у стены. Она сдвинулась у него за спиной, и поначалу он ничего не понял. Только когда все с ужасом уставились на него, он одеревенело обернулся и едва не столкнулся с призраком.

Первым распахнул дверь Юй Тао, и все, как безумные, ринулись наружу. Са Синьди отскочил на шаг назад и тоже хотел бежать, но вдруг его схватили за руку.

И тут он услышал смеющийся голос:

— Такой высокий, а привидений боишься?

В этот миг сердце Са Синьди остановилось.

http://bllate.org/book/16125/4931785