Готовый перевод The Hunter's Young Husband / Маленький муженек из семьи охотника: Глава 21

Когда полуденный пир подошел к концу, большинство гостей и не думали расходиться. Все понимали: встреча свадебного кортежа и вечернее пиршество — вот главные события дня. Свадьба — дело благостное, поэтому многие старшие привели с собой еще не обрученных дочерей и гэров, надеясь, что те тоже прикоснутся к чужому счастью и вскоре найдут свою судьбу.

Се Юйцин, запертый в своей комнате, не мог видеть, что происходит во дворе, однако по доносившемуся шуму легко угадывал, как продвигается обряд.

Обед ему принесла сама бабушка Лю. На дне чаши белел рассыпчатый рис, сверху его украшали сочные листья зелени и несколько золотистых кусочков батата в карамели, а всё остальное место занимало мясо, положенное щедрой рукой. Обида Юйцина на то, что он не может сидеть за общим столом, немного утихла. Всё-таки бабуля знала его как никто другой!

Впрочем, помня о том, что вскоре ему предстоит сесть в паланкин, Се Юйцин не стал наедаться досыта. Паланкин, несомый людьми, неизбежно будет раскачиваться, и Юйцин не на шутку опасался, как бы его не укачало в самый неподходящий момент.

Покончив с обедом, Се Юйцин какое-то время посидел в тишине, но вскоре до его слуха донесся треск праздничных хлопушек. Он встрепенулся, потянулся к лежавшему на туалетном столике вееру-туаньшань и медленно выпрямился. Приехал!

В комнату зашла тетушка Чжан. Она еще раз торопливо проверила его наряд и макияж, после чего велела Юйцину поднять круглый веер и закрыть лицо.

— Цинь-гэр, жених прибыл! Скорее, прикройся веером и не смей его опускать! В паланкине снимешь, а пока — ни-ни. И когда выходить из него будешь, тоже не забудь лицо спрятать, понятлив? — Тетушка Чжан настойчиво повторяла наставления, проверяя, всё ли он усвоил. Убедившись, что Юйцин послушно прикрылся, она подхватила его под локоть и вывела из комнаты.

Веер почти полностью закрывал обзор, но Юйцин всё же мог видеть то, что творилось под ногами. К тому же тетушка Чжан вела его так уверенно, что споткнуться было невозможно.

Едва они перешагнули порог, как шум толпы снаружи обрушился на них с новой силой.

— Глядите! Глядите скорее! Мама, смотри — большая лошадь!

— Ох, и статен же охотник Чжан! Говорили, что он в дом к Юйцину примаком идет из-за бедности, но посмотрите, как всё обставлено! Не зря я сегодня пришла, такую красоту увидела!

— Да что ты понимаешь!

— Неужто здесь какая-то тайна?

— Глаза совсем не видят на старости лет? Где ты видела бедных охотников? Завалит он кабана или оленя, продаст в богатый дом в городе — вот тебе и деньги. А в доме Цинь-гэра только он да бабка, богатства там не густо. Слыхала я, что Чжан Цянь в зятья пошел, чтобы за старушкой присматривать, ведь родня Юйцина куда знатнее будет.

— И то верно. Может, и мне своего сорванца к охотнику в ученики отдать?

— Совсем с ума сошла! Кто ж тебе ремесло, что кормит, просто так отдаст? Да и в лесу глухом опасно, можно и год пробродить без добычи. А ты так легко об этом...

— Выходит ли невеста?

— Скоро, скоро! Уже пошли за ним. Интересно, много ли хозяева праздничных монет раздадут? ...

Грохот хлопушек, торжественные выкрики распорядителя, ликующий гул толпы... Всё вокруг дышало праздником.

Юйцин видел праздничную одежду, которое бабушка Лю сшила для Чжан Цяня, но еще не знал, как она будет смотреться на самом охотнике. Воспользовавшись тем, что тетушка Чжан отвлеклась, он украдкой чуть сдвинул веер и посмотрел в центр праздничной суеты.

Чжан Цянь выглядел невероятно мужественно. Густые брови, ясный взор, высокий лоб и прямой нос — его благородные черты лица подчеркивала высокая свадебная прическа под венцом. В алом праздничном одеянии, верхом на высоком коне, он с легкой улыбкой принимал поздравления односельчан.

Снег незаметно прекратился. В этом приглушенном белом мире лишь Чжан Цянь оставался ярким, живым пятном.

Сердце Юйцина внезапно пропустило удар, а затем забилось чаще. Ему показалось, что движения Чжан Цяня замедлились, каждым жестом задевая струны его души. Шум толпы словно отошел на задний план, и в ушах остался только гулкий стук собственного сердца. Тук-тук, тук-тук...

Вдруг Чжан Цянь, словно что-то почувствовав, повернул голову и посмотрел прямо на Юйцина. Опомнившись, Юйцин поспешно вернул веер на место, делая вид, будто ничего не произошло. Но только он сам знал, как бешено колотится его сердце и как пылают щеки под слоем белил.

Тетушка Чжан помогла Юйцину подняться в паланкин. Даже когда занавеска опустилась, он продолжал сидеть, не опуская веера. Вид «жениха» Чжан Цяня произвел на него слишком сильное впечатление.

В голове то и дело всплывал тот мимолетный взгляд. Он знал, что Чжан Цянь хорош собой, но не подозревал, что красный цвет так преобразит его!

«Статный наездник в ярких одеждах, сияющий и прекрасный...» — Юйцин готов был перебирать все возвышенные эпитеты, но в итоге в мыслях осталось только одно: «Черт, а он ведь чертовски хорош!»

Наверняка сегодняшний облик Чжан Цяня покорил не одно сердце. Многие в деревне теперь точно кусают локти, что не прибрали такого молодца к рукам раньше. Юйцин довольно улыбнулся: как хорошо, что он успел первым!

Однако радость длилась недолго — паланкин тронулся. Ручной паланкин нещадно качало. То ли дорога была разбита, то ли носильщики не имели должного опыта и не попадали в такт, а может, сиденье было слишком жестким...

В общем, все причины сошлись в одну — Се Юйцина «укачало». Лицо его побледнело; хорошо еще, что он прислушался к себе и не стал много есть в обед, иначе позор был бы неизбежен.

Тряска в паланкине была сущим мучением. Юйцин утешал себя лишь одной мыслью: это случится лишь раз в жизни! Как только обряд завершится, он больше никогда не сядет в эту «колымагу». По сравнению с этим даже повозка, запряженная волом, казалась верхом комфорта.

Когда паланкин, совершив круг по деревне, наконец остановился перед родным домом, Юйцин выдохнул с облегчением. Еще минута — и его бы просто растрясло по частям!

Сквозь занавеску внутрь протянулась ладонь. Юйцин перевел дух и положил на неё свою руку. Пальцы, сжавшие его ладонь, были длинными и сухими, а сама кисть — заметно шире его собственной. Под кожей чувствовалась сила и тонкий слой мозолей. Стоило Юйцину коснуться этой руки, как он понял: это не тетушка Чжан. Это — Чжан Цянь.

Юйцин опустил взгляд. И верно: край рукава был того же ярко-алого цвета, что и его собственный наряд. Воспоминание о том, как статно Чжан Цянь смотрелся на коне, вновь заставило его щеки вспыхнуть. Юйцин не стал убирать руку, напротив — сжал пальцы крепче.

Поскольку он прикрывался лишь веером, его обзор не был так ограничен, как если бы на нем было плотное покрывало. Идя рядом с охотником, он не удержался и начал искоса разглядывать его.

— Впереди жаровня с углем, осторожнее.

Поймал на подглядывании! Юйцин окончательно смутился. Он машинально сжал руку Чжан Цяня сильнее и испуганно отвел взгляд, стараясь казаться невозмутимым.

— Угу, — ответил он, но предательская дрожь в голосе выдала его волнение. И, как он и ожидал, со стороны Чжан Цяня донесся едва слышный, тихий смешок.

Благополучно перешагнув через жаровню, они оказались во дворе, где их уже поджидали гости. В воздух взметнулись пригоршни красной бумаги — праздничное конфетти осыпало молодых дождем.

— Молодые в дом! Через огонь прошли — беды сожгли, пусть жизнь будет яркой да удачливой! Порог переступили — преграды оставили, пусть путь будет гладким, а счастье — вечным!

Под звуки благопожеланий и музыку Чжан Цянь бережно довел Юйцина до главного зала. Там Юйцин выпустил руку суженого и взял поднесенную ему ленту из красного шелка. Под руководством распорядителя начался главный обряд.

— Первый поклон — Небу и Земле! — Второй поклон — предкам и родителям! — Поклон друг другу! — Обряд совершен! Проводите молодых в опочивальню!

Юйцин наконец выдохнул. Теперь можно было хоть немного отдохнуть в тишине. После тряски в паланкине голова всё еще шла кругом, и он никак не мог прийти в себя.

Шелковую ленту у него забрали, и место Чжан Цяня снова заняла тетушка Чжан — по обычаю жениху еще не полагалось следовать за ним в комнату. Уходя, Юйцин краем глаза заметил бабушку Лю: на груди у неё алел праздничный цветок, она сидела на почетном месте в зале и сияла от радости. А Чжан Цяня уже утащила в сторону другая толпа гостей. Должно быть, повели потчевать вином.

Юйцин отвел взгляд и послушно пошел за тетушкой Чжан в свои покои. На этот раз та не стала заходить внутрь, лишь плотно притворила за ним дверь. Оказавшись в одиночестве, Юйцин тут же отшвырнул веер и плашмя рухнул на кровать.

«Ой! Это еще что? Почему так твердо?»

На кровать постелили новые, только что сшитые одеяла, набитые отборным хлопком. Еще когда их только привезли, Юйцин тайком пощупал обновку — мягкие, пышные, теплые... Куда там современным пуховикам! Но сейчас что-то явно впивалось ему в бока. Юйцин запустил руку под одеяло и выудил... Красные финики и арахис.

Он на миг опешил, совсем позабыв об этой традиции. Откинув край одеяла, он увидел, что вся постель усыпана гостинцами. Юйцин попробовал один финик — на диво сладкий. Финики и арахис есть, не хватает только сушеного лонгана , чтобы получился классический набор-пожелание: «Скорее родить благородного сына». Юйцин лонганы любил.

Однако в нынешние времена доставка продуктов — дело непростое. Если обычная ламинария с побережья стоит восемьсот вэней за цзинь, Юйцин даже боялся представить, в какую цену обошелся бы лонган здесь, в государстве Дали, если бы он вообще существовал в продаже.

Разобравшись с «помехами» на кровати, он сложил скорлупки от арахиса на стол и снова собрался прилечь. Стоп... Опять что-то мешает? Юйцин привычно нырнул рукой под подушку и вытащил книгу. Вернее, небольшую брошюру.

Весьма «вольного» содержания. Страницы в ней пожелтели от времени, да и само наполнение было... под стать. Юйцин пролистал пару страниц и тут же захлопнул книжицу: ни единого слова, одни картинки. Весьма... недвусмысленные.

«Надо же, — подумал он, — не ожидал, что люди в древности знали такие изыски».

Он небрежно забросил брошюру в щель за кроватью, укрылся и решил немного вздремнуть прямо в праздничном облачении. Прошло немало времени. Когда Юйцин открыл глаза, в комнате уже сгустились сумерки. Он посидел немного, приходя в себя, и вдруг вспомнил — он же сегодня женился! Вскочив с постели, он затеплил масляную лампу.

Вскоре послышался шум у двери, и в комнату вошел Чжан Цянь. Видно было, что его изрядно напоили: взгляд охотника был уже не таким ясным, как днем, движения стали медленными, а на лице играл густой румянец — хмель быстро ударил ему в голову.

Юйцин перевел взгляд с лица Чжан Цяня на то, что тот бережно нес в руках. Это была чаша. При тусклом свете лампы Чжан Цянь видел нечетко, лишь смутный силуэт у кровати.

— Цинь-гэр? — позвал он негромко.

— Да.

Убедившись, что Юйцин здесь, Чжан Цянь заметно приободрился и расплылся в улыбке: — Цинь-гэр, ты проголодался? Я принес тебе поесть.

http://bllate.org/book/16103/1501262