Готовый перевод After the Divorce, I Became the Tycoon’s Sweetheart / После развода я стал любимчиком магната: Глава 235. Отказался от крольчатины, что сама в рот просилась?

Хэ Ян на съёмочной площадке от скуки наткнулся на этот горячий запрос. Вокруг стоял тяжёлый, спёртый воздух, пропитанный запахами нагретых софитов, пыли, оседавшей на реквизите, и едва уловимым ароматом горьковатого кофе из чьего-то забытого стаканчика. Экран телефона светился в полумраке голубоватым пятном, и он, пробежав глазами по броским заголовкам, почувствовал, как уголки губ сами собой поползли вверх. Ему было и смешно, и досадно, и это странное сочетание чувств приятно щекотало где-то внутри.

Он обернулся и посмотрел на мужчину, который держал над ним зонтик, заслоняя от палящего солнца, и на его руке, сжимавшей ручку зонта, выступили тонкие голубые жилки. Тот уже полмесяца следовал за ним по съёмочной группе, каждый день вкусно кормил и поил, а по ночам согревал постель, и Хэ Ян невольно замечал, как его породистое лицо и правда немного потемнело, осунулось, а под глазами залегли едва заметные, усталые тени.

Принимая во внимание его тяжёлые труды и заслуги, Хэ Ян молча достал телефон и перевёл Лу Тинфэну десять тысяч юаней. «Пусть порадуется, — подумал он, глядя, как муж хмурится над телефоном, и по его губам скользнула тёплая, едва заметная улыбка. — Заслужил. Честно заработал своим зонтиком и бессонными ночами».

Лу Тинфэн достал телефон, уставился на экран, пересчитал нули — ого, десять тысяч! Сердце его радостно ёкнуло, пропустив удар, но он тут же нахмурился, и радость сменилась тревогой. «С чего вдруг? Что я такого сделал? Или... чего не сделал? Может, он намекает, что я недостаточно хорош?»

Он не выказал радости, а, наоборот, обиженно опустил голову и спросил Хэ Яна, заглядывая ему в глаза:

— Жена, почему ты вдруг перевела мне десять тысяч? — Лу Тинфэн поднял на него растерянные, почти испуганные глаза.

Хэ Ян, уже собиравшийся уходить, остановился и обернулся. На лице его играла лёгкая, едва заметная, загадочная улыбка:

— Раз даю — бери. Не допрашивай.

— Нет! — Лу Тинфэн вскочил с места, и складной стул под ним жалобно скрипнул, а в голосе его зазвучала неподдельная тревога. — Я что-то сделал не так? Скажи прямо, в чём я провинился? Я исправлюсь, клянусь!

Хэ Ян посмотрел на него — на этого большого, сильного мужчину, который сейчас стоял перед ним, как провинившийся школьник, и не выдержал, рассмеялся:

— Да нет. Всё, я пошёл сниматься. — Он махнул рукой и направился к площадке, оставив Лу Тинфэна в полном недоумении, а тот так и остался стоять, сжимая в руке телефон и хлопая глазами.

Лу Тинфэн в тревоге и недоумении держал в руках телефон, чесал в затылке и всё никак не мог понять, в чём дело. «Десять тысяч... просто так? Не может быть. Что-то здесь нечисто. Может, он заболел? Или это прощальный подарок перед тем, как бросить меня?» Но следующая сцена привела его в бешенство: Хэ Ян должен был взять главную героиню за руку — их пальцы переплелись, и Хэ Ян смотрел на неё так, словно она была единственной женщиной в мире, — а затем проникновенно, с придыханием признаться ей в любви. Томный, полный нежности взгляд, от которого у Лу Тинфэна свело скулы, интимные прикосновения, от которых он сжал кулаки, а затем объятия, от которых у всех на площадке создалось ощущение, что в воздухе запорхали розовые сердечки и запахло сладкой ватой. Даже режиссёр одобрительно кивал.

Лу Тинфэн смотрел, и в груди у него закипала ревность, поднимаясь горячей, обжигающей волной к горлу. «Так вот почему он был так добр сегодня! Так вот почему вдруг перевёл десять тысяч! Значит, просто умасливал меня, покупал моё молчание, чтобы я не мешал!»

Хотя он и понимал, что это всего лишь съёмки, но всё равно не мог сдержать гнева. Лу Тинфэн, надувшись от злости, резко развернулся и зашагал прочь. Кулаки его были сжаты так, что побелели костяшки и ногти впились в ладони, пыль взметнулась из-под его ног, а гравий с хрустом разлетался в стороны. А Янь звала его вслед, но он даже не слышал — в ушах стучала кровь, и перед глазами всё ещё стояла эта проклятая сцена с объятиями.

— Хэ Ян, этот взгляд только что был великолепен.

Бай Хань в тяжёлом, душном костюме жевал яблоко — хруст стоял на всю округу, сочный, звонкий, а по его подбородку стекала капля сладкого, липкого сока, — и, стоя лицом к лицу с Хэ Яном, репетировал сцену. От него пахло свежим яблоком, солёным потом и едва уловимо — гримом, и этот странный, грубоватый запах был даже уютным, почти домашним.

— Спасибо. Но вот здесь я не совсем понимаю: по движениям мне нужно страдальчески схватиться за грудь? Или...

— Нет-нет, ты должен сделать вот так... — Бай Хань отложил огрызок и показал, прижимая ладонь к сердцу и медленно опускаясь на одно колено.

Хэ Ян был прилежным учеником, Бай Хань охотно делился знаниями, и в процессе работы они, естественно, сблизились. Часто сидели рядом в перерывах, обсуждали сцены, делились водой из одной бутылки, и горлышко было влажным от их губ.

Бай Хань был ровесником Хэ Яна, но на два месяца старше, и относился к нему как к младшему брату — с теплотой и лёгкой покровительственностью.

Однако, поскольку Лу Тинфэн постоянно присутствовал на площадке, Бай Хань чувствовал на себе его недовольные, колючие взгляды и обычно держался на расстоянии. Но сейчас, видя, что Лу Тинфэна нет, он расслабился, и они вдвоём спокойно репетировали, учились друг у друга, не оглядываясь по сторонам.

Бай Ханю Хэ Ян искренне нравился: прилежный, но при этом очень мягкий, с твёрдым и чистым сердцем. «Раз уж такая богатая и влиятельная семья приняла его — человека из простой семьи, не ровню, — значит, в нём определённо было что-то особенное, что-то, чего не купишь за деньги», — думал он, глядя, как Хэ Ян сосредоточенно повторяет реплики.

На самом деле теперь вся съёмочная группа изменила своё мнение о Хэ Яне. К нему относились по-дружески, а за глаза с упоением «шипперили» их пару, обмениваясь многозначительными взглядами и тихо хихикая.

Лу Тинфэн на площадке относился к Хэ Яну так, словно носил его на руках, боялся, что даже во рту растает. Подавал воду, вытирал пот, поправлял костюм, и всё это с такой нежностью, что у наблюдателей щемило сердце.

И он беспрекословно подчинялся каждому слову Хэ Яна — что сказано, то и сделано, настоящий помешанный на своей жене. Красивый, богатый, верный и глубоко любящий — где найти такого мужа? Девушки в глубине души не могли сдержать восхищённых вздохов, и их глаза мечтательно закатывались к небу.

Несколько смелых девушек даже подбежали к Хэ Яну попросить автограф, и он, чуть смущаясь, выводил своё имя на глянцевых, пахнущих типографской краской карточках, а они стояли рядом и затаив дыхание смотрели на его руку. Потом разговорились. В основном их интересовало, как ему удалось заполучить такого властного директора, как Лу Тинфэн, и их глаза горели жадным любопытством.

— Ну, расскажите! — шептали они, пододвигаясь ближе, так что Хэ Ян чувствовал запах их духов, и сверкая глазами. — Как вы его... приручили?

Хэ Яну от таких дерзких вопросов было и смешно, и неловко, и он только отмахивался, пряча улыбку и чувствуя, как горят кончики ушей.

А самые смелые и вовсе открыли Weibo и показали Хэ Яну, что после того, как они несколько раз попадали в горячие тренды, фанаты уже создали супертопик, посвящённый им. Там были собраны их фотографии, видео и даже придуманные фанатами короткие истории. Экран пестрел сердечками и восторженными комментариями.

Хэ Яну стало любопытно, и он скачал Weibo, чтобы посмотреть, но тут подбежала А Янь, запыхавшаяся, с раскрасневшимися щеками и выбившимися из причёски волосами:

— Господин Хэ, ваш муж... он рассердился и ушёл в отель!

«Ну что ж, — подумал Хэ Ян, пряча телефон в карман. — Хаски нужно утешить».

В отеле было тихо, только кондиционер мерно гудел, гоняя прохладный, чуть пахнущий пылью воздух, и от этого монотонного гула становилось даже уютно. Лу Тинфэн что-то делал в телефоне, то включая, то выключая экран, и пальцы его нервно, с тихим шорохом скользили по стеклу. Услышав, как Хэ Ян открывает дверь и в прихожей шуршит пакет, он тут же скрестил руки на груди и, надувшись, с глухим стуком плюхнулся на диван, всем своим видом выражая вселенскую обиду. Мягкая обивка прогнулась под его весом, издав жалобный вздох.

Хэ Ян поставил на журнальный столик большой шуршащий пакет с вещами и увидел этого надувшего щёки и молчаливого господина Хаски. Свет из окна падал на его лицо, и пухлые щёки, примятые обивкой дивана, казались ещё более трогательными.

Непонятно почему, но Хэ Ян находил его в таком виде очень милым и нарочно решил подразнить, присев рядом:

— Что случилось? Кто обидел моего господина Лу?

Лу Тинфэн демонстративно отвернулся к окну, всем своим видом показывая, что разговор даётся ему с трудом, и буркнул, не поворачивая головы:

— Один кролик, который привлекает бабочек и пчёл.

Хэ Ян с трудом сдержал смех и, наклонившись ближе, заглянул ему в лицо:

— О? И как же он тебя обидел?

Лу Тинфэн наконец соизволил посмотреть на него — взгляд был полон праведного гнева и вселенской обиды, — и выпалил:

— Хм! Забыл, что он женат, и повсюду привлекает бабочек и пчёл!

Голос его звучал обиженно, почти по-детски, и он скрестил руки на груди ещё крепче, так что пальцы впились в бицепсы. Хэ Ян, глядя на это, почувствовал, как в груди разливается тепло, и, уже не скрывая улыбки, спросил:

— Ах, вот оно что... И что же должен сделать этот кролик, чтобы господин Лу снова стал весёлым?

Лу Тинфэн вдруг замолчал, уставившись в одну точку на стене. Тишина повисла в комнате, густая и вязкая.

«Если бы у Лу Тинфэна был хвост, он, наверное, безвольно свисал бы до самого пола», — подумал Хэ Ян, едва сдерживая улыбку. Ну что ж, господина Хаски не так-то просто утешить.

Хэ Ян сначала пошёл в ванную умыться. Холодная вода приятно обожгла лицо, смывая усталость и липкий слой грима, и капли звонко застучали по фаянсовой раковине. Потом принял ароматную ванну — в воздухе поплыл густой, тёплый запах лаванды и чего-то сладковатого, похожего на ваниль, — и, уже собираясь выходить, обнаружил, что забыл взять пижаму. Вода стекала по его коже, оставляя влажные дорожки.

— Лу Тинфэн! — крикнул он, приоткрыв дверь, и пар от ванной вырвался в коридор. — Принеси пижаму, пожалуйста!

Лу Тинфэн, этот дурачок, на просьбу принести пижаму отреагировал буквально: молча, с каменным лицом подошёл к шкафу, резко распахнул дверцу, достал пижаму, сунул её в приоткрытую дверь и, надувшись, ушёл обратно на диван, даже не взглянув. Хэ Ян только услышал, как он снова плюхнулся на диван.

«Крольчатина сама в рот просилась, а он и не знал, что с ней делать. Ну не дурак ли?» — подумал Хэ Ян, качая головой и усмехаясь своему расплывчатому отражению в запотевшем зеркале, по которому медленно стекали капли конденсата.

Когда он переоделся в пижаму и вышел, Лу Тинфэн уже лежал на диване, закрыв глаза и делая вид, что отдыхает, но ресницы его предательски подрагивали, а дыхание было слишком частым, выдавая, что он вовсе не спит и ждёт.

http://bllate.org/book/16098/1611446