Готовый перевод After the Divorce, I Became the Tycoon’s Sweetheart / После развода я стал любимчиком магната: Глава 188. Он очнулся

Сюаньсюань слишком долго пробыл в палате, и Хэ Ян, боясь, что мальчик заскучает, повёз его гулять в больничный сад. В саду пахло влажной землёй и скошенной травой, где-то монотонно капала вода из поливочного шланга. Сюаньсюань, прижимая к губам бутылочку с молоком, болтал с девочкой в инвалидной коляске, рассказывая ей что-то смешное, от чего она заливалась звонким хохотом. Наверное, так и выглядят маленькие ангелы — дарят другим радость и тепло.

Телефон в кармане жужжал, не переставая ни на секунду. Хэ Ян достал его и прижал к уху.

— А-Ян! Тинфэн очнулся! Приходи скорее! — голос Мэйси срывался.

Подгоняемый этой новостью, Хэ Ян, чуть ли не бегом, с Сюаньсюанем на руках взлетел наверх. За толстым стеклом реанимации он увидел Лу Тинфэна — тот лежал на больничной койке с открытыми глазами, и Мэйси сидела рядом, что-то тихо ему говорила. Увидев отца с сыном, Лу Юйхан и дядя вышли, забрав с собой Сюаньсюаня, чтобы оставить их наедине. Мэйси поднялась и легонько похлопала Хэ Яна по плечу:

— Он всё время ждал тебя. Поговори с ним.

Хэ Ян шагнул в палату, где пахло озоном, спиртом и стерильностью. Лу Тинфэн улыбался и смотрел на него горящим, жадным взглядом. Первое, что он сделал, придя в сознание, — попытался увидеть Хэ Яна. Мэйси шутливо упрекнула сына в том, что он завёл жену и забыл про мать, и тут же позвонила ему.

Они смотрели друг на друга через всю палату. Хэ Ян стоял и не двигался — ноги вдруг стали ватными, в горле что-то сжалось. Он сделал шаг, потом ещё один, остановился у самой кровати и улыбнулся — мягко и счастливо.

— Поздравляю. Ты очнулся.

Лицо Лу Тинфэна всё ещё было бледным до прозрачности. Он с трудом разомкнул губы.

— Спасибо... — его голос был похож на надтреснутый хрип. Каждое слово выталкивалось из груди с болью.

Хэ Ян улыбнулся — уголки губ дрогнули в слабой, счастливой улыбке, а в глазах блеснули слёзы:

— Сюаньсюань очень ждал тебя. Он хочет, чтобы ты поскорее поправился и поиграл с ним.

Сил у Лу Тинфэна почти не было — голос едва слушался, губы двигались с трудом:

— Я... я... я...

— Не говори ничего. Я позову врача.

После осмотра доктор обратился к собравшимся членам семьи:

— Показатели стабильны. Рекомендую ещё пару дней провести в реанимации под наблюдением. Если всё будет хорошо, переведём в обычную палату.

Услышав это, все наконец вздохнули с облегчением. Последние полмесяца Хэ Ян ухаживал за Лу Тинфэном сам, не доверяя никому эту заботу. Семья видела это и прониклась к нему ещё большим уважением.

Когда его перевели в обычную палату, забота Хэ Яна не изменилась: он умывал его лицо прохладной водой, делал массаж онемевших мышц и кормил с ложки. Лишь когда Лу Тинфэн окреп настолько, что смог есть самостоятельно, Хэ Ян позволил себе присесть на диван в углу палаты и тут же провалился в сон от усталости.

К вечеру закат окрасил небо в багряные тона, последнее тепло дня оседало на коже, и воздух пах сырой землёй и осенними листьями. Хэ Ян вывез кресло с Лу Тинфэном на прогулку вокруг озера в саду. Наступила осень, ветер уже не был таким душным и тяжёлым, и Хэ Ян, подняв голову к пламенеющему небу, вдруг ощутил, как стремительно летит время.

— Хэ Ян?

— М?

— Почему ты вернулся? — голос Лу Тинфэна звучал тихо и серьёзно. Он ведь отпустил его... Зачем было возвращаться? Он боялся, что это лишь самообман, что Хэ Ян пришёл лишь затем, чтобы погибнуть вместе с ним.

— Как только я выбрался — сразу позвонил в полицию. Пан Юэбай хотел твоей смерти, но я не мог этого допустить. Поэтому я вернулся, чтобы спасти тебя.

— Спасибо... — произнёс Лу Тинфэн и сам удивился тому, как официально прозвучало это слово. Это слово упало между ними, как удар молотка по крышке гроба. Глухое. Официальное. Оно оттолкнуло их друг от друга ещё дальше.

Они остановились у кромки воды. Хэ Ян остановил кресло и опустился на холодную каменную скамью рядом. Где-то тихо плескалась вода о берег, и этот звук был единственным, что нарушало молчание между ними.

Спустя долгую паузу Хэ Ян всё же спросил:

— О чём ты думал тогда? Там, под завалом?

— О тебе.

Получив звонок от Пан Юэбая, Лу Тинфэн приготовил план действий, но никак не ожидал, что тот захочет забрать его с собой на тот свет. Однако когда Хэ Ян ушёл, камень упал с души. За всю свою жизнь он чувствовал вину перед этим человеком больше, чем перед кем-либо другим, и просто не мог представить, что Хэ Ян вернётся.

— А ты? О чём думал ты?

— Я? Я просто не имел права умирать. У меня есть сын. Я должен увидеть, как он вырастет, женится, заведёт своих детей... Я не мог умереть.

— Прости... Это из-за меня ты оказался в опасности.

— Это уже в прошлом, — сказал Хэ Ян, и больше они к этому не возвращались.

Пока Лу Тинфэн лежал в больнице, его друзья детства и братья приходили проведать его два или три раза. Но они были тактичны: видя неловкость между супругами, они быстро уходили, не желая мешать молодой семье. Родственники Лу поступали так же — все надеялись, что вынужденное уединение сблизит их, но вышло наоборот: они становились друг другу чужими, их диалоги сводились к минимуму, один боялся говорить о чувствах, другой не хотел бередить раны.

Так прошёл месяц, и наступил день выписки — за Лу Тинфэном приехала вся семья. Когда он сел в машину, Хэ Ян молча протянул ему коробку со сладостями, которые приготовил сам. От неё пахло домашней выпечкой, ванилью и корицей, и этот запах был таким неуместным здесь, на больничной парковке, что Лу Тинфэн на секунду замер, прежде чем взять её. Он коротко кивнул, даже не взглянув на коробку, дверь закрылась с глухим стуком. Хэ Ян стоял на сером асфальте и молча смотрел вслед уезжающему автомобилю. Пальцы всё ещё хранили аромат ванили и корицы. Хэ Ян сжал кулаки, пытаясь удержать этот запах — последнюю нить, которая связывала его с уехавшим.

Сюаньсюань растерянно переводил взгляд с удаляющейся машины на отца, в его глазах читались непонимание и детская обида:

— Папа, а почему мы не едем домой с папулей?

— Пойдём, малыш. Мы пойдём к себе. Я испеку твой любимый торт.

«У него своя жизнь. У нас — своя».

Сюаньсюань притих. Ему было обидно, но он видел грусть в глазах отца, поэтому послушно кивнул, беря его за руку. Они пошли домой вдвоём.

http://bllate.org/book/16098/1608602