Готовый перевод The Flustering Sound of the Pipa from the Hallway / Сквозь зал лилась мелодия пипы: Глава 32

Утром тридцатого числа, когда Шэнь Шиянь проснулся, в комнате все еще было темно. Он натянул одеяло до самого носа, оставив снаружи лишь глаза, и какое-то время отрешенно смотрел в абсолютно черный потолок.

Неизвестно, сколько прошло времени, но Шэнь Шиянь почувствовал, что тело затекло, и повернулся на другой бок, лицом к Мэн Синьтану. Тот сегодня, казалось, спал крепче обычного и совсем не реагировал на шорох. Шэнь Шиянь собирался еще немного поспать, но, увидев лицо Мэн Синьтана, передумал. К счастью, у него было время, которое можно потратить на то, чтобы ранним утром просто смотреть, как тот спит.

Внезапно за окном раздался громкий хлопок. Спящий вздрогнул и, еще не успев поднять тяжелые веки, протянул руки, чтобы закрыть уши Шэнь Шияня. Шэнь Шиянь с улыбкой смотрел, как Мэн Синьтан, нахмурившись, открывает глаза.

— Проснулся?

— Угу. — Мэн Синьтан откашлялся и нежно погладил ухо Шэнь Шияня. — Давно проснулся?

— Не очень. — Шэнь Шиянь увидел, что Мэн Синьтан тоже потирает ухо, и спросил: — Испугался?

— Нет, все в порядке. Просто этот «будильник» был мощноват. — Мэн Синьтан усмехнулся, затем придвинулся к Шэнь Шияню, обнял его и нежно коснулся его лба своим. — Доброе утро.

— Доброе.

Весь этот день они провели так же неспешно, как и утро. Шэнь Шиянь твердо решил как следует отпраздновать Новый год, поэтому обед был скромным: Мэн Синьтан приготовил всего два простых блюда. Пообедав, он начал готовиться к праздничному ужину. Шэнь Шиянь немного покрутился на кухне, но, поняв, что его помощь не нужна, сказал, что пойдет украшать комнату. Он только что ушел в отпуск и раньше у него не было времени на подготовку, поэтому дом был совсем пустым, без единого праздничного украшения.

Шэнь Шиянь достал из шкафа несколько листов красной бумаги, чтобы вырезать украшения для окна. Только он сел за стол с ножницами в руках, как почувствовал, что его пробирает холод. Он огляделся и в центре комнаты увидел несколько квадратов солнечного света, падающего из окна.

Мэн Синьтан вошел в комнату, чтобы спросить Шэнь Шияня о том, как приготовить рыбу, и увидел, что посреди комнаты стоит низенький столик — не большой и не маленький, — как раз в том самом пятне солнечного света. Шэнь Шиянь сидел рядом на маленькой табуретке и вырезал что-то из красной бумаги. Маленький красный обрезок, падая, разлетелся на две части и приземлился на столик.

— Ты умеешь вырезать из бумаги?

У стола стояла только одна табуретка, поэтому Мэн Синьтан подошел к Шэнь Шияню и присел рядом на корточки, внимательно наблюдая за движением его рук.

— Когда-то мама немного научила.

Мэн Синьтан взял со стола бумажный обрезок, повертел его и спросил:

— Ты прямо так вырезаешь, без шаблона?

— Я знаю всего несколько узоров, столько лет их вырезаю, что уже наловчился. — Шэнь Шиянь развернул уже готовое украшение для окна и, взяв за два уголка, поднес к глазам Мэн Синьтана. — Сойдет.

— Очень красиво, — искренне сказал Мэн Синьтан.

Круглая форма, искусные благоприятные узоры [1], а сквозь ажурные прорези виден тот, кто их вырезает. В этот момент Мэн Синьтан вдруг понял: картина перед его глазами и была, наверное, самим смыслом Нового года.

[1] 吉祥的图案 (jíxiáng de tú'àn) — это декоративные узоры, которые символизируют счастье, благополучие, удачу, богатство. При их создании применяют различные техники, включая символизм и фонетическое созвучие слов, а также изображения животных, растений и мифологических существ. Такие узоры используют при украшении помещений и предметов быта, особенно во время праздников и торжеств.

Благополучие и любовь, вырезающие вечную надежду.

Пальцы Шэнь Шияня, державшие бумагу, были залиты ярким светом, отчего казались полупрозрачными и выглядели еще красивее, чем обычно. Мэн Синьтан дотронулся до его прохладных костяшек и, склонив голову набок, сказал:

— Ты стал еще бледнее, чем летом.

— Зимой все бледнеют, — ответил Шэнь Шиянь, раскладывая готовый узор на столе, и принялся складывать следующий лист.

— Кожа изначально должна быть светлой, — сказал Мэн Синьтан, посмотрев на свою руку. — Я вот не замечал, что зимой становлюсь белее.

Шэнь Шиянь рассмеялся:

— Ты и не смуглый. На самом деле, раньше я считал себя светлокожим. Но, встретив Шэнь Сихуэя, я понял, что такое настоящая бледность.

Услышав это, Мэн Синьтан, прежде чем перевести взгляд со своей руки на лицо Шэнь Шияня, замер на целых две секунды. Его брови едва заметно дернулись, выражая непонятное чувство. Затем он коснулся носа и сказал:

— Ты, кажется, уже не раз хвалил Шэнь Сихуэя.

Шэнь Шиянь только взял ножницы, но после этих слов с усмешкой положил их обратно на стол и, прищурившись, заглянул прямо в глаза Мэн Синьтану.

— Ты случайно не… ревнуешь?

— Кажется, да, — признался Мэн Синьтан и тут же почувствовал, насколько это мелочно. — Очень по-детски?

— Очень по-детски, — кивнул Шэнь Шиянь. — Но это значит, что ты влюблен. Не волнуйся, я очень привередливый. Во всем мире ты единственный, с кем я хочу встречать Новый год.

На следующий узор у Шэнь Шияня ушло целых полчаса. Он то и дело отвлекался на разговоры с Мэн Синьтаном, а когда, смеясь, снова взялся за ножницы, чуть не разрезал не в ту сторону. Видимо, из-за Нового года он был слишком счастлив.

Новогодний вечер наступил как-то слишком быстро. Мэн Синьтану показалось, что они не успели обменяться и парой серьезных фраз, как за окном уже стемнело, и в тысячах домов зажглись огни. Он невольно ускорил темп, приступая к последнему этапу приготовления праздничного ужина. Во время готовки Мэн Синьтану нравилось спрашивать мнение Шэнь Шияня: например, как приготовить ребрышки, обжарить сельдерей побольше или поменьше, делать ли картофельную соломку острой. Ответ Шэнь Шияня был неизменным: «Как скажешь».

В конце концов после нескольких таких ответов Мэн Синьтан отложил лопатку и, повернувшись, сказал:

— Не надо «как я скажу».

Шэнь Шиянь, прислонившись к стене, тихо рассмеялся:

— Я всегда придерживаюсь принципа: кто не готовит, тот не имеет права требовать. Что дают, то и ем.

Мэн Синьтану потребовалось время, чтобы осознать эти слова, ведь он никогда не сталкивался с таким отношением. Раньше, когда он готовил для Мэн Синьчу, у той всегда был целый список требований и замечаний. Он с улыбкой вздохнул, слегка приподнял подбородок, посмотрел на Шэнь Шияня и, покачав головой, возразил, опровергая его миролюбивую позицию:

— Я не согласен. Я готовлю для тебя, поэтому, естественно, все должно быть по-твоему. Только ты имеешь право выдвигать требования.

Услышав это, Шэнь Шиянь не пошевелился, лишь моргнул, а его улыбка стала еще шире.

— Тогда давай приготовим баранину, обжаренную с зеленым луком.

В итоге меню состояло из блюд, выбранных Шэнь Шиянем. Помимо роли «заказчика», он взял на себя еще и обязанности по подаче блюд. Каждый раз, когда Мэн Синьтан выкладывал еду на тарелку, Шэнь Шиянь, демонстрируя инициативу и исполнительность, тут же протягивал руку и относил дымящееся блюдо на стол. Но иногда его расчеты бывали неверны. Например, стоило ему взять тарелку с баклажанами и сделать пару шагов, как Мэн Синьтан тут же окликнул его:

— Эй, вернись, вернись, еще нужно посыпать чесноком.

Когда все блюда были на столе, Шэнь Шиянь принялся искать пульт от телевизора. Дома он почти не смотрел телевизор, поэтому уже забыл, куда его забросил. С трудом отыскав пульт, завалившийся в щель между диванными подушками, он включил телевизор, но на экране долго ничего не появлялось. Мэн Синьтан, стоя у него за спиной и глядя на надпись «Неуплата» на экране, не удержался от смеха.

— Ой, это моя вина. — Шэнь Шиянь выключил телевизор. — А еще говорил, что новогодний гала-концерт создаст за ужином атмосферу.

Мэн Синьтан рассмеялся, забрал у него из рук пульт и положил на стол.

— И без него будет праздничная атмосфера. Как раз сможем сосредоточиться на новогоднем ужине.

Сегодняшний ужин Мэн Синьтан приготовил по стандартам роскошного банкета. Шэнь Шиянь приложил немало усилий, покупая продукты, и Мэн Синьтан не мог его подвести. Поэтому, хотя он всегда придерживался принципа «готовить столько, сколько можешь съесть», на этот раз приготовил вдвое больше обычного.

— Сегодня много еды, так что ешь побольше, — сказал Мэн Синьтан, разливая вино. — Ты опять похудел?

— Я вообще-то поправился, — ответил Шэнь Шиянь и даже протянул Мэн Синьтану руку. — Пощупай.

— Правда? — Мэн Синьтан рассмеялся и потрогал его за руку. — Не чувствую, значит, практически не поправился. И вообще, я считаю, что тебе нужно есть больше.

Шэнь Шиянь цокнул языком:

— Ты ослеп.

— Именно, — кивнул Мэн Синьтан в знак согласия.

Когда они закончили смеяться, Мэн Синьтан поднял бокал. Их взгляды встретились, и он вдруг забыл все слова, приготовленные для тоста. Бокал застыл в ярком свете, и в глазах поднявшего его человека отражался тот, кто был прекраснее любого вина.

Шэнь Шиянь спокойно ждал, а Мэн Синьтан просто смотрел на него и улыбался. Ему всегда было этого мало. Каждый раз, глядя на Шэнь Шияня через стол, Мэн Синьтан испытывал особое восхищение. Один лишь его характер вызывал желание напиться с ним до беспамятства и прожить вместе до седых волос.

В конце концов, тост произнес Шэнь Шиянь. Он поднял свой бокал и слегка коснулся бокала Мэн Синьтана. Раздался звон.

— Провожая старый год и встречая новый, хочу сказать спасибо уходящему году и с нетерпением жду следующий. Благодарю за нашу встречу и надеюсь провести остаток жизни вместе.

Немного помолчав, Шэнь Шиянь добавил:

— Мира и благополучия в новом году.

После третьего бокала вина Мэн Синьтан спросил Шэнь Шияня, помнит ли он, как они впервые вместе выпивали. Тот кивнул и сказал, что помнит.

— Вряд ли, — сказал Мэн Синьтан. — Тогда ты был пьян. Ты лег прямо на стол, и в тот момент я подумал, что ты очень милый.

Шэнь Шиянь не удержался от смеха:

— Милый? В моем возрасте это слово не совсем подходит.

Мэн Синьтан покачал головой и положил очищенную креветку в тарелку Шэнь Шияня.

— Это связано не с возрастом, а с душой.

Точно так же, как и в первую их встречу, он подумал, что перед ним вечный юноша.

Закончив ужинать и убрав со стола, они взглянули на часы — до боя курантов еще оставалось время. Шэнь Шиянь порылся в тумбочке под телевизором и, достав стопку дисков, спросил Мэн Синьтана, не хочет ли он посмотреть фильм.

— Конечно.

— Что хочешь посмотреть?

Мэн Синьтан не очень разбирался в кино, поэтому, естественно, предоставил выбор Шэнь Шияню. Тот взял два диска, посмотрел на них и, наконец, протянул тот, что был в правой руке:

— Давай этот. Фильм этого года, «Хоть раз в жизни».

Мэн Синьтан, конечно же, согласился. На этот раз Шэнь Шиянь лично приготовил изысканную фруктовую тарелку. Он попросил Мэн Синьтана помочь ему отодвинуть кофейный столик в сторону и бросил несколько подушек на ковер.

— Почему бы не сесть на диван?

— Так удобнее смотреть, и атмосфера другая, — ответил Шэнь Шиянь.

Нажав кнопку воспроизведения, Шэнь Шиянь выключил в комнате свет. В начале фильма главная героиня, Грета, пела под гитару свою песню. Когда она сняла гитару и сошла со сцены, Мэн Синьтан повернулся и взглянул на Шэнь Шияня. Тот сидел, скрестив ноги и слегка ссутулившись, и казался расслабленным и сосредоточенным.

Весь фильм они просидели в тишине, не проронив ни слова. Лишь когда главная песня прозвучала в последний раз, и Грета, утирая слезы, развернулась и ушла, Мэн Синьтан, глядя на ее улыбающееся лицо, пока она ехала на велосипеде по ночному городу, размышлял о том, какие чувства переполняли ее в тот момент, когда она стояла на сцене.

Когда фильм закончился, Шэнь Шиянь спросил Мэн Синьтана, что он думает.

— Я не очень умею оценивать фильмы, но мне понравилось. По крайней мере, после просмотра осталось очень приятное ощущение.

Шэнь Шиянь кивнул. Наколов на вилку кусочек фрукта, он положил его в рот, откинулся на спинку дивана и стал медленно жевать, глядя в потолок.

— Мне очень понравилось, как в фильме выстроена любовная линия, — сказал Шэнь Шиянь. — Она правдива и проста.

Грета ни с кем не осталась. Возможно, у нее была тайная симпатия, и даже были мысли вернуться к бывшему парню, но в итоге она улыбалась в одиночестве.

Мэн Синьтан, прокручивая в голове сюжет, немного отвлекся и вспомнил того парня из прошлого Шэнь Шияня, с которым ему довелось встретиться.

Измена, расставание, попытка вернуть — все как по стандартному сценарию.

— Как ты думаешь, о чем думала главная героиня в конце? После того, как услышала ту песню.

Шэнь Шиянь скрестил руки на груди и протяжно промычал: «Хм-м». Выдохнув весь накопившийся в легких воздух, он наконец сказал:

— Она поборола свои сомнения.

Его ответ был кратким и обобщенным, и он, казалось, не собирался вдаваться в дальнейшие объяснения.

— А ты что скажешь? — в свою очередь спросил Шэнь Шиянь.

— Когда у людей разные цели, рано или поздно они разойдутся. Им не по душе один и тот же мир, у них не может быть общего будущего.

Шэнь Шиянь кивнул. Он подумал, что даже если бы не было истории с изменой, однажды они бы все равно расстались, потому что Грета всегда останется той Гретой, для которой музыка — просто удовольствие.

— Не думал, что когда-нибудь смогу понять... музыкальный фильм. — Мэн Синьтан вдруг улыбнулся и прошептал: — Влияние окружения?..

Шэнь Шиянь тут же рассмеялся:

— Не нужно себя принижать.

Мэн Синьтан посмотрел на него и добавил:

— Но та песня мне очень понравилась, особенно одна строчка.

— «Lost Stars»? Какая именно?

Эту строчку Мэн Синьтан сначала произнес по-английски, а затем таким же низким и мягким голосом продекламировал на китайском:

— Yesterday I saw a lion kiss a deer. Вчера я видел, как лев поцеловал оленя.

Шэнь Шиянь поднял голову, посмотрел на Мэн Синьтана и задумался над этой строчкой.

— Очень по-философски и очень романтично, не так ли?

— Что здесь философского? — Шэнь Шиянь невольно сменил позу и повернулся к Мэн Синьтану. — Мне кажется, что у тебя весьма своеобразное представление о романтике.

Поворачиваясь, Шэнь Шиянь случайно задел пульт, и фильм снова включился. Внезапно комната озарилась мерцающим светом, который так походил на полную глубокого смысла, волнующую историю.

— Если отбросить контекст песни, то можно найти разный смысл. Например, мир без естественного отбора, или любовь, невзирая на статус или пол. — Мэн Синьтан незаметно успел наклониться к Шэнь Шияню. — Я могу поцеловать тебя, если люблю.

Шэнь Шиянь закрыл глаза, принимая этот волнующий поцелуй.

«Особенный философ» — вот такое новое прозвище он дал Мэн Синьтану.

— Ты — лев? — спросил Шэнь Шиянь, прерывая дыхание.

— Неважно.

Этот прерывающийся поцелуй длился очень долго. Когда рука Мэн Синьтана коснулась талии Шэнь Шияня, тот тихо рассмеялся:

— Пора снимать очки?

— Боюсь, этого будет недостаточно.

Впервые Шэнь Шиянь слышал такой хриплый голос у Мэн Синьтана.

— Шиянь. — Мэн Синьтан притянул к себе руку Шэнь Шияня и, целуя уголок его губ, прошептал: — Теперь ты.

Шэнь Шиянь слегка повернул голову и впился в губы Мэн Синьтана. Они целовались до тех пор, пока грудные клетки обоих не стали тяжело вздыматься, и лишь тогда он, обняв его, оторвался от его губ.

— Очки снимал я, так что на этот раз твоя очередь.

Изначально Мэн Синьтан даже мысли не допускал, что Шэнь Шиянь возьмет на себя «тяжелую работу», но тот, не дав ему опомниться, уже потянул его за собой на мягкий ковер.

Прижавшись к телу Шэнь Шияня, Мэн Синьтан осознал, насколько всепоглощающим может быть желание. Он прикусил губу Шэнь Шияня и, тяжело дыша, спросил, уверен ли тот, что хочет именно так.

Шэнь Шиянь ответил:

— Уверен. Как ты только что сказал: лев или олень — это неважно.

Когда они оказались обнаженными друг напротив друга, Шэнь Шиянь поджал ноги от поцелуя в мочку уха. Двигаясь не спеша, он наткнулся на твердую тазовую кость Мэн Синьтана.

Возможно, когда двое долго вместе, они и правда становятся похожими. У Шэнь Шияня даже родилось свое особое понимание: это прикосновение не было откровенным, но он почувствовал, будто его внезапно накрыла волна пьянящей, доводящей до исступления плотской страсти. Совершенно неконтролируемой, заставляющей лишь крепче обнимать того, кто его целует.

И именно в эту ночь, по-настоящему познав любовь и секс, Шэнь Шиянь понял, что его любовь — это всего лишь путь к самому себе.

Когда все закончилось, Мэн Синьтан стянул с дивана плед и укрыл им Шэнь Шияня. Тот приподнял край, чтобы укрыть и его тоже. Мэн Синьтан обнял Шэнь Шияня и спросил, не чувствует ли он дискомфорта. Шэнь Шиянь покачал головой, прижался к его плечу и сказал:

— Давай немного поспим.

— Пойдем в кровать?

— Давай прямо здесь.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда Шэнь Шиянь вдруг сказал:

— Мне тоже очень нравится та песня.

— М-м?

Yesterday I saw a lion kiss a deer,

Turn the page maybe we’ll find a brand new ending,

Where we’re dancing in our tears.

Вчера я видел, как лев целовал оленя,

Перевернем страницу, возможно, там совсем другой финал,

Где мы танцуем в слезах.

Это был первый раз, когда Мэн Синьтан слышал, как поет Шэнь Шиянь. Он тихо пропел ему на ухо эти несколько строк, темноте и ему. Даже много лет спустя Мэн Синьтан мог отчетливо вспомнить голос Шэнь Шияня и его интонацию в ту ночь. А еще поцелуй, которым он одарил его в конце песни.

— С Новым годом.

— С Новым годом. Я тебя люблю.

Герои смотрели фильм 2013 года «Begin again» («Хоть раз в жизни»).

В роли Греты — Кира Найтли.

Песня «Lost Stars» в исполнении Киры Найтли https://www.youtube.com/watch?v=sLTRSakuugs&list=RDsLTRSakuugs&start_radio=1

в исполнении Адама Левина https://www.youtube.com/watch?v=cL4uhaQ58Rk&list=RDcL4uhaQ58Rk&start_radio=1

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/16097/1590362