Готовый перевод Dragon King’s Murderous Weapon / Орудие убийства Владыки Драконов🐉 (Перевод окончен полностью✅): Глава 12. Тогда зачем ты расстегиваешь мою одежду...

На следующее утро Чжун Дуань, проснувшись, по обыкновению с полминуты пребывал в растерянности.

Он резко сел, опустил голову и обнаружил, что одет все еще так же, как вчера на закате, даже пояс завязан тем же узлом. И тут же, словно по привычке, захотел взглянуть на спавшего рядом маленького Владыку Драконов, чей сон был тревожен.

Чжун Дуань этим утром двигался слишком резко. А Жун Цяньцзи, который прошлой ночью все ворочался без сна, задремал только к рассвету, почувствовав усталость. Он ощутил, как холодный воздух задувает под одеяло, и инстинктивно подался внутрь, туда, где было теплее. Сдвинув брови, он тихо пробормотал:

— Не мешай мне...

«…»

Тишина была нарушена.

В глубине души Чжун Дуаня вдруг возникло странное чувство узнавания, и он с трудом подавил желание поднять своего «соседа по постели» и прочитать ему нотацию. Внезапно он понял, что не сможет этого сделать.

Каждое утро просыпаться на драконьем ложе — к этому он привык довольно быстро. Он ловко встал, взял с изголовья парадное одеяние, перекинул его через плечо и обернулся, чтобы взглянуть на холмик под одеялом, скрывавший человеческую фигуру. Взгляд его был сложен, но в нем появилась мягкость, которой он сам в себе не замечал.

Затем Чжун Дуань перевел взгляд на стоявший на столе винный кувшин с головой феникса и нахмурился.

Края головы феникса покрылись ржавчиной. Теперь уже никакая позолота не поможет.

На Небесах воцарился хаос, нового появлялось немало. Но в то же время старое исчезало. Все в Небесном дворце шло по кругу...⁠⁠​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

И однажды его самого тоже ждет день, когда его «заменят».

Сейчас сердце Чжун Дуаня было настолько заполнено ненавистью, что в нем не оставалось места ни для чего другого. Для Трех миров он был всего лишь обреченным изгоем. Его высокое положение — лишь на миг. В его жилах не текла кровь небесных Драконов, в конце концов он должен был вернуться в свою смертную оболочку и никогда больше не возродиться.

А Жун Цяньцзи... С тех пор как Чжун Дуань ворвался в Небесный дворец, этот маленький Владыка Драконов, на которого когда-то сыпались все мыслимые милости, ни разу не оказал сопротивления. Он лишь спросил, уничтожал ли тот небожителей, разрушал ли храмы, мучил ли невинных.

Когда Чжун Дуань трижды ответил «нет», Жун Цяньцзи словно сбросил с плеч непосильный груз. Он опустился прямо там, где стоял, в кандалах на ногах, не обращая внимания на рассыпавшиеся по полу свитки с каллиграфией, и спокойно сказал, что его отец, Небесный Император, мертв.

Его отношение поразило Чжун Дуаня, но боль от этих слов мгновенно исчезла где-то внутри.

…Девушка-краб уже долго ждала у дверей с едой, но маленький Владыка Драконов все не выходил. Она уже собралась немного расслабиться и выйти во двор проветриться, как вдруг алые двери распахнулись, и оттуда вышел человек.

Высокая переносица, тонкие губы, агрессивные, резкие черты лица, а на висках проступили едва заметные тигриные полосы.

Девушка-краб подобрала подол и опустилась на колени. Золотые украшения в ее прическе звонко закачались.

— Г-г-генерал!

Неужели Генерал каждую ночь проводит в опочивальне маленького Владыки Драконов? Неужели спят в одной постели? И правда ли то, о чем судачат, — что между ними что-то было?

Девушка-краб не посмела спросить. Она лишь краем глаза увидела, как черно-золотые сапоги остановились прямо перед ней. Чжун Дуань заложил руки за спину и глухим голосом спросил:⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

— Ты прислуживаешь Жун Цяньцзи?

— Д-да, да, я, — она красной клешней вытирала пот с лица, губы ее дрожали. — Маленький Владыка Драконов... совсем мало ест. Если бы вы, Генерал, если бы вы...

Она никак не могла уловить, каковы на самом деле отношения между этими двумя. Она только наблюдала, что они то кричат «убью», то рога обрубили, то спят вместе — действительно любовь и ненависть переплелись так, что не распутать. Набравшись смелости, она выпалила:

— ...поговорили с ним. А то он вернется в истинное обличье и уже не сможет принять человеческое. Тогда совсем плохо будет...

Она, мелкий дух, конечно, не знала, что Жун Цяньцзи в последнее время часто принимает истинный облик из-за того, что лишился рогов. Она лишь надеялась уговорить Генерала Белого Тигра больше не обижать маленького Владыку, а то тот не выдержит.

Чжун Дуань уже собирался уйти, но, услышав эту речь, вдруг не смог сдвинуться с места. Нахмурившись, он строго спросил:

— Он не ест?

— Не ест, — сказала девушка-краб. — Уже много дней.

— Давай сюда.

— Что?

— Дай сюда, — эти слова сорвались с губ Чжун Дуаня словно сами собой. Его тело, казалось, не подчинялось ему, когда он потянулся за коробом с едой, который держала девушка-краб. — Я его покормлю.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

И только когда он занес завтрак в комнату, до него дошло, что он только что сделал... Он, Генерал, выпросил у слуги-оборотня еду, чтобы кормить маленького Владыку Драконов, который лежал в постели.

Когда Чжун Дуань поднял Жун Цяньцзи, тот еще не проснулся. Чешуя, еще не успевшая исчезнуть, холодом обожгла грудь Чжун Дуаня, а драконий хвост, уже превратившийся в хвост цзяо, свернулся и спрятался за спиной.

В тот миг, когда Жун Цяньцзи, еще в полусне, уткнулся лицом в грудь Чжун Дуаня, хвост цзяо шевельнулся и обвился вокруг его ноги.

Чжун Дуань от неожиданности чуть не выронил свою ношу.

До чего щекотно!

Ему вдруг расхотелось выпускать Жун Цяньцзи из рук. Он сам не заметил, как наклонил голову и вдохнул аромат нежной, чистой, прозрачной небесной энергии, исходившей от шеи Жун Цяньцзи.

Вероятно, из-за того, что Чжун Дуань был отягощен слишком тяжелой ци^[1] убийств, Жун Цяньцзи медленно открыл глаза. Хвост цзяо по-прежнему не отпускал его, лишь крепче обвивал ногу. И тут, безо всякой причины, Жун Цяньцзи улыбнулся, сощурив глаза.

Вместе с этим сощурилась и алая родинка под его глазом, яркая, словно врезавшаяся в глаза Чжун Дуаня.

— Ты... — Чжун Дуань совсем растерялся. — Проснулся?

Жун Цяньцзи не ответил. В нем чувствовалась вся драконья леность. Он снова закрыл глаза и тихо произнес:

— Чжун Цзин... Я с таким трудом снова увидел тебя во сне... Неужели ты не можешь хотя бы улыбнуться мне?⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

В это мгновение вся нестираемая жестокость схлынула с Чжун Дуаня. Губы его застыли в напряжении, и он явственно услышал, как секира Чжаньлун у пояса снова издала треск.

Этот Жун Цяньцзи... То говорит, что по ночам он является в облике Белого Тигра, то называет его каким-то незнакомым именем...

А теперь просит улыбнуться.

Чжун Дуань не нашелся, что ответить. Он применил заклинание, чтобы Жун Цяньцзи снова погрузился в сон, осторожно опустил его обратно на драконье ложе и вышел из опочивальни. Перед уходом он приказал караулившей у дверей девушке-крабу дать ему сегодня выспаться.

И в тот же миг в Небесном дворце, в первый день месяца, пошел снег^[2].

Тан Цзянь, который уже много дней нес охрану у Южных Небесных Врат, прислал срочное донесение: на Небесах смута, в мире людей рушатся храмы, и повсюду срочно требуется присутствие Владыки Драконов для усмирения бед.

Чжун Дуаню ничего не оставалось, как, словно вихрь, ворваться в драконью опочивальню.

Жун Цяньцзи как раз стоял на широком сандаловом ложе, пытаясь дотянуться до одеяния из журавлиного пуха в шкафу.

Чжун Дуань в несколько шагов преодолел расстояние, протянул руку и распахнул полы халата Жун Цяньцзи. Тот вздрогнул, но никак не защитился, даже не попытался уклониться. Чжун Дуань, уже готовый применить темную энергию, резко отдернул руку и с суровым лицом рявкнул:

— Ты что, даже уклоняться не собираешься?!

— Во мне только один драконий жемчуг еще представляет ценность, — спокойно ответил Жун Цяньцзи. — Если хочешь, бери.

Чжун Дуань дернул бровью и холодно бросил:

— На что мне твой драконий жемчуг?

— Тогда зачем ты расстегиваешь мою одежду...

Жун Цяньцзи, произнеся эти слова, проглотил все, что хотел сказать дальше. Его чистое лицо залилось ярким румянцем. Он совершенно не мог поверить, что этот холодный, отстраненный человек перед ним — тот самый Белый Тигр, который каждую ночь являлся к нему, ласкался и играл. С течением времени он уже и сам начал путаться.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Нравится глава? Ставь ❤️

[1] Ци (气) — фундаментальная понятие китайской философии и медицины, жизненная энергия, сила, которая пронизывает все сущее. В контексте сянься и данного мира ци — это внутренняя энергия, которую используют культиваторы и существа. Она может быть чистой (небесной), злобной (демонической), призрачной и т.д. 

[2] Снег в первый день месяца (朔日飞雪) — в китайской культуре снег не в сезон или в необычное время часто считался предзнаменованием, знаком небесной немилости, скорби или грядущих потрясений.

http://bllate.org/book/16070/1503454