Готовый перевод After transmigrating into a villain cannon fodder male zerg / Что делать, если переродился в проходного злодея-зерга: Глава 3. Свет верного пути

Глава 3. Свет Верного Пути

Эти глаза принадлежали тому, кто в своей жизни повидал бесчисленные трудности. Несмотря на их яркий блеск, невозможно было не заметить прочную защитную стену, которой зерг отгородился от окружающего мира. Из-за этого неосязаемого барьера он казался надменным и неприступным.

Многочисленные слои фальши и притворства таили в себе острую жажду крови, скрывая её в самой глубине.

Лин спокойно смотрел на Лу Мо.

Консорт.

Пусть на его лице не дрогнул ни единый мускул, сердце охватило смятение.

У самца может быть дюжина, десятки или даже сотни самок, но консорт – лишь один.

Даже самые преданные существа могли уступить собственным эгоистичным желаниям, будучи ослеплёнными любовью.

Положение консорта было компромиссом, достигнутым между отдельными зергами и их обществом под давлением необходимости сохранить род и продолжить его.

Ни один здравомыслящий самец не стал бы обещать самке место консорта до достижения зрелости.

В конце концов, никто не знал, насколько высок будет генетический уровень самца после метаморфозы.

В истории зергов был зафиксирован случай, когда самец, обладавший при рождении D-рангом, выдержал многочисленные испытания во время своих путешествий и в конечном итоге сумел пройти пять метаморфоз, едва ли не достигнув ранга S!

Отдать позицию консорта слишком рано – притом недостаточно сильной и выдающейся самке – мог лишь абсолютно безрассудный и импульсивный самец. Когда годы пролетят и чувства угаснут, он, несомненно, пожалеет об этом.

Лин опустил взгляд, серебряные ресницы скрыли любые эмоции, которые могли отразиться в его глазах.

Самец мог поступить так, если... был достаточно умён.

Настолько умён, что смог узнать его. В таком случае, возможно, все его действия и слова с самого начала были тщательно продуманы.

Всё-таки, следовало его убить.

Ладонь, в которой Лин держал кинжал, слегка вспотела, но за долгие годы блуждания на грани жизни и смерти ему довелось повидать слишком много обмана и всевозможных уловок. Он сделал для себя вывод: когда не можешь отличить правду от лжи, лучше всего нанести упреждающий удар.

Так почему же он колебался?

Они находились в совершенном захолустье, его противник – всего лишь слабый низкоуровневый самец. Так что самым безопасным решением было попросту устранить его.

Но…

Когда он подумал о чужих пальцах, скользящих по его щеке столь же невесомо, как и дуновение ветерка, окаменевшее сердце Лина снова слегка дрогнуло.

[Коты, которых с рождения холят и лелеют, жаждут свободы.]

[Но покрытый шрамами бродячий кот, подобранный с улицы, будет без конца ластиться, не отходя ни на шаг.]

Одно простое действие могло открыть холодное сердце самки, и им стоило дорожить—

Ведь, если его снова ранят, этот зерг возведёт вокруг себя ещё более прочную защиту, чем та, что уже окружает его.

Наблюдая, как белые пальцы подростка теребят простыню, Лин, наконец, мысленно принял решение.

Вновь подняв взгляд, он спросил:

– Ты хочешь, чтобы я стал твоим консортом – почему?

Если этот самец вынашивал злой умысел и хотел завоевать доверие Лина, то, несомненно, прикинется дурачком.

Например, притворится наивным юнцом из провинции, – незрелым и неопытным, какими обычно бывают жители далёких окраин, – который был настолько очарован его внешностью, что без памяти влюбился. Он будет страстным и смелым и окружит свою самку любовью и уважением.

Это была стереотипная мечта бесчисленного множества самок, никто бы не смог отказать такому партнёру.

Лин провёл указательным пальцем по лезвию кинжала, острая кромка с лёгкостью рассекла кожу. Запах крови наполнял воздух по мере того, как из раны сочились алые капли. Всё внимание зерга было сконцентрировано на сидящем рядом с ним самце, и пусть внешне он выглядел расслабленно, сердце его стучало всё быстрее и быстрее.

Если самец будет вести себя как воплощение идеала, клинок без колебаний вонзится в его грудь.

Больше никто его не обманет.

…

В то же время в сознании Лу Мо бурлили сотни мыслей.

Точно. Он должен быть верным. Если он будет верным, то навлечёт на себя гнев общественности этого мира.

Однако преданный самец – это самая заветная мечта самок.

В таком случае, что ему выбрать: гнев общественности или же обида и ненависть партнёра, с которым он будет делить постель?

Лу Мо хотел и того, и другого.

– Тебе нужно кое-что уяснить, – молодой господин прищурил холодные изумрудные глаза и заявил до невозможности высокомерным тоном: – Ты оказался на моей территории, и отныне полностью принадлежишь мне.

– Что телом, что душой – я буду владеть всем, что у тебя есть.

– Ты не вправе ослушаться меня.

 Лу Мо протянул руку и ткнул указательным пальцем в мягкую щеку зерга, заставив его наклонить голову чуть вбок:

– Может, ты пока и не знаешь, но у меня здесь плохая репутация, и то, чего я желаю – не просто послушание.

Только консорт мог заключить с самцом кровный контракт. Как только это происходило, их души становились единым целым, и они могли общаться напрямую через сознание.

– Понимаешь? – Лу Мо злобно ухмыльнулся: – Если допустишь хотя бы мысль о неповиновении, я убью тебя.

«…»

Алые глаза зерга широко распахнулись, он уставился на Лу Мо, не в силах осмыслить произнесённые им слова.

Только посмотрите, как широко раскрыты эти глаза – бедняга, безусловно, напуган!

[Актерское мастерство хозяина стремительно прогрессирует!]

Сам Лу Мо чувствовал себя неловко. Волны мурашек одна за другой пробежались по его конечностям. Всё его тело онемело, как будто он прикоснулся к электрическому проводу.

Зло, зло, зло. Самкам и без того нелегко жить в этом обществе. А он вдобавок произнёс столько бесчеловечных заявлений, что это определённо оставит тень на сердце самки.

Отвернувшись, чтобы скрыть поглотившую его вину, Лу Мо свирепо бросил:

– Свадьбу сыграем в ближайшее время, и у тебя нет иного выбора, кроме как послушно стать моей игрушкой.

Тщательно обдумав произнесённые слова, юноша всё же счёл их недостаточно жестокими. Поэтому он наклонился и, соизмерив силу, оскалил зубы и укусил зерга за мочку уха.

Его клыки глубоко вонзились в плоть, в нос ударил металлический запах. Тело зерга-самки пробила едва заметная дрожь, но из его уст по-прежнему не вырвалось ни звука.

Ярко-красные следы зубов выделялись на белой коже – необычайно волнующая картина. Лу Мо наклонился и прошептал, будто сам дьявол:

– Это моя метка.

После этих слов он, наконец, был удовлетворён собственной игрой, и неторопливо вышел из комнаты.

Он посеял семя ненависти в сердце самки, и теперь ему оставалось только терпеливо ждать, когда оно пустит корни и прорастёт, а затем поглотит его целиком.

Тяжёлая деревянная дверь захлопнулась, и в комнате воцарилась тишина.

Раннее утро миновало, солнце становилось всё ярче и ярче, и его тёплый золотистый свет проникал через окно, обволакивая фигуру на постели.

Лин долго сидел, опустив голову и позволив серебристым прядям скрыть лицо.

Затем, выпростав руку из-под одеяла, он поднёс её к губам и крепко закусил покрытый шрамами палец.

Слабый румянец поднялся по его шее и постепенно окрасил щёки, даже его глаза, и без того алые, засияли более глубоким оттенком.

Кровный контракт был обоюдным.

Самка всегда будет принадлежать самцу, а самец всегда будет принадлежать самке. Навечно.

Потребность в безопасности, которую он особенно остро испытывал из-за природы Кляйнов, наконец-то была утолена.

…

– Молодой господин, – как только Лу Мо вышел из комнаты, его окликнул дворецкий, в чьих глазах отражалось беспокойство. Он с сомнением посмотрел на подростка: – Вы закончили?

Лу Мо сдержанно кивнул.

Дворецкий был в явном замешательстве:

– Так быстро?

Лу Мо: «...»

[В ваших способностях усомнились, вычтено пять очков.]

Лу Мо едва не разрыдался.

Ему хотелось громко плакать и умолять дворецкого сжалиться над ним и не усложнять ему жизнь.

Но он не мог. Не мог. Подонок должен быть безжалостным, у подонка не бывает слёз.

Ему оставалось только смерить дворецкого безучастным взглядом:

– Я хочу оставить…

Наполовину произнесённые слова застряли у Лу Мо в горле, он был так погружён в свою роль, что даже не узнал имя зерга.

– Я собираюсь жениться на этой самке. Подготовь всё для церемонии, – Лу Мо кивнул сам себе, – моя свадьба не может быть скромной, чем грандиознее будет размах, тем лучше.

Глаза дворецкого округлились от шока:

– Что...

Этот Кляйн до сих пор жив? И, что ещё ужаснее, даже умудрился соблазнить молодого господина?

– Ах, да, – подросток уже собирался уйти, но остановился и, обернувшись, добавил: – Ещё кое-что.

Дворецкий навострил уши, в его взгляде читался проблеск надежды и мольба.

Губы юного самца искривила почти садистская улыбка:

– Всё должно быть подготовлено по стандартам церемонии принятия консорта, в конце концов, это будет единственная свадьба в моей жизни.

У дворецкого подкосились ноги.

Этими словами Лу Мо ясно давал понять, что с этого момента и впредь не будет брать себе других самок.

Будь это любой другой зерг, всё было бы прекрасно, но только не представитель рода Кляйн! Это определённо аукнется молодому господину в будущем и принесёт ему бесчисленные неприятности.

– Молодой господин, я не могу этого допустить! Молодой господин, вы не осознаёте, что творите!

– Молодой господин, ваши родители ни за что бы этого не допустили! Их последним желанием было, чтобы я заботился о вас, вы...

– Молчать! – нетерпеливо прикрикнул зеленоглазый подросток. Он намеренно чётко произнёс каждое слово: – Мои дела тебя не касаются.

Отчаяние на лице дворецкого и его слёзные мольбы были заглушены радостным треньканьем системы в сознании Лу Мо:

[Очки подонка +1]

[Очки подонка +1]

[Очки подонка +10]

Сжатые в кулаки руки юноши подрагивали от возбуждения.

После трех лет блуждания в потёмках он наконец встал на правильный путь!

…

На отдалённой планете.

Один из процветающих межзвёздных портов, расположенный в системе столичной звезды Империи зергов.

Темноволосый черноглазый юноша, улыбавшийся Янь Яню, вдруг слегка нахмурился и приложил руку к груди.

– Что-то не так?

Сун Цзяньшу неохотно улыбнулся и мягко ответил:

– Всё в порядке. Просто мне вдруг отчего-то стало немного грустно.

Увидев его улыбку, высокий зерг-самка напротив него невольно покраснел, его сердце отчаянно кричало: неужели на свете действительно существует такой нежный самец? О, Богиня-Мать! Это всё взаправду? Я так хочу быть его партнёром, да даже положения слуги было бы достаточно! Роль согревателя постели тоже приемлемый вариант!

Он мог бы сделать всё, что угодно, ради шанса быть вместе с Сун Цзяньшу!

Воцарившуюся меж ними неоднозначную атмосферу развеял холодный голос:

– Господин, нам пора.

Голос принадлежал высокому и сильному зергу-самке, облачённому в военную униформу. Ранг, отображённый на его плече, показывал, что его социальный статус был отнюдь не низок. Сун Цзяньшу обернулся, и на его лице проступила несколько грустная и горькая улыбка:

– Вэньгэ, Лин точно простит меня? Я боюсь…

– Как он посмеет не простить?

Одна лишь мысль о подобном разъярила Вэньгэ.

Он всегда находил Лина неприятной личностью. Когда-то давно, когда Сун Цзяньшу был ещё ребёнком, Лин спас ему жизнь, и это превратило его в белый лунный свет [1] юного самца. Тем не менее, именно Вэньгэ сопровождал Сун Цзяньшу с самого детства!

[1] белый лунный свет – недосягаемый идеал, которым можно лишь восхищаться издалека, но не коснуться.

Конечно же, в мире всегда будут существовать самки, не знающие своего места. Самцы уже по природе своей были безмерно драгоценными существами. Среди них подобные Сун Цзяньшу, относящемуся ко всем самкам с уважением и вежливостью, встречались ещё реже.

Вэньгэ и три другие самки упорно трудились, чтобы завоевать место в его сердце. Кого из них Сун Цзяньшу не считал сокровищем?

В результате Лин – самка – осмелился проявить недовольство перед Сун Цзяньшу. И, как будто этого было мало, даже осмелился сбежать?

Вэньгэ отчаянно хотелось уговорить Сун Цзяньшу забыть о Лине, но тот ведь столь добросердечен. Разве может он быть спокоен, когда Лин просто исчез, не сказав ни слова?

Будь на его месте любой другой самец, крылья Лина давным-давно были бы сломаны. Даже сотни ударов хлыста едва ли смогли бы умерить его гнев.

До чего же избалованный тип.

Как будто почувствовав негодование Вэньгэ, Сун Цзяньшу приглушил улыбку и серьёзно произнёс:

– Вэньгэ, Лин занимает важное место в моём сердце

– ...Понимаю. Я отправлюсь вместе с вами на его поиски.

Но когда они уже собирались подняться на борт космического корабля, сердце Сун Цзяньшу снова тревожно забилось.

Он схватился за грудь, и его лицо накрыла мрачная тень.

Словно нечто, находящееся в его власти, начало постепенно ускользать из его рук… От этого он чувствовал себя крайне неуютно.

Нужно найти Лина как можно скорее.

– Вэньгэ, не могли бы мы ускориться?

Стоявший к нему спиной зерг ощутил ещё большее уныние. Но это было неправильно. Сун Цзяньшу и так относился к ним настолько хорошо, насколько это было возможно. Во всём виноват этот Лин. Утешив себя этими мыслями, Вэньгэ ответил:

– Да, господин.

Корабль мгновенно набрал скорость и исчез в бескрайней вселенной.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/16058/1434832