Готовый перевод Antidote / Противоядие: Глава 21 — Он продолжал вертеться, пока, в конце концов, не решил смотреть только на Чэн Кэ

Чэн Кэ никогда не ел таких вкусных колобков из клейкого риса. Если быть точным, он никогда и не завтракал изделиями из клейкого риса.

Колобки с мелконарезанными листьями лотоса оказались просто бесподобными. Жаль, что их было так мало. Дойдя до дороги, Чэн Кэ обнаружил, что упаковка с завтраком абсолютна пуста.

— Сколько они стоили? — спросил он у Цзян Юйдо. — Вкусные.

— Хочешь вернуть деньги за съеденные колобки? Десять юаней.

— … И не думал возвращать.

— Эй, — Цзян Юйдо бросил на него быстрый взгляд. — А если пять юаней? Нет, один колобок был с мясом. Тогда шесть.

— Как-то странно — цена почти в два раза упала, — усмехнулся Чэн Кэ и укоризненно посмотрел на него в ответ. — Если бы я захотел заплатить, то ты бы содрал с меня больше на четыре юаня, получается? Решил на мне заработать?

— Какой дотошный. Верни обратно, если не доволен ценой.

— Доволен-доволен, — Чэн Кэ поднял большой палец вверх.

В это время они заметили приближающееся пустое такси. Цзян Юйдо махнул рукой, и автомобиль остановился на обочине. Они уже двинулись в его сторону, как вдруг услышали из-за спины радостный восклик:

— Такси! Пиздец как вовремя!

Чэн Кэ не успел сообразить, как несколько хулиганов ураганом пронеслись мимо, открыли дверь такси и юркнули внутрь.

— Какого хуя? — Чэн Кэ оцепенел от уровня их нахальства и повернулся на Цзян Юйдо.

Тот не издал ни звука, лишь острым взглядом уставился в боковое окно автомобиля.

Такси уже тронулось с места, как вдруг резко затормозило. Двери распахнулись, и хулиганы вылетели на улицу.

Один из них — парнишка с бритой головой, рванул к Цзян Юйдо и смущенно улыбнулся.

— Третий брат, не узнали тебя.

— Настолько привык перехватывать чужое такси? — равнодушно спросил он.

— В-вовсе нет, — стушевался бритоголовый и от неловкости почесал затылок. — Не заметил, что такси поймали вы.

— Не пизди, — рыкнул Цзян Юйдо, — ты все прекрасно видел. Пулей пролетел мимо нас, чтобы успеть сесть первым.

— Третий брат, я был не прав! — бритоголовый низко поклонился. — Прошу, садитесь в такси.

Цзян Юйдо пошел по направлению к автомобилю, а у самых дверей вдруг обернулся.

— Вчера вечером ты так и не вернулся домой?

— А? Нет, ушел как ты и приказал.

— Чушь! — выпалил Цзян Юйдо. — Сегодня еще холоднее, чем вчера. Ты бы не вышел из дома без шапки! Смотри, — он указал на блестящую голову паренька, — кожа побагровела от холода!

— Ничего себе! — бритоголовый ощупал лысину и расхохотался.

Цзян Юйдо стянул с себя шапку и бросил ему.

— Одевай. И съебывай, пока я добрый!

— Спасибо, третий брат!

Даже когда они сели в такси, и машина тронулась, Чэн Кэ все еще слышал снаружи крики благодарности.

— Третий брат! — рвал глотку бритоголовый. — Спасибо!

— Сдалось мне твое «спасибо». Шуруй лучше домой, пока не околел, — выплюнул Цзян Юйдо себе под нос.

Чэн Кэ посмотрел на него проницательно и прошептал:

— А говорил, что вы отличаетесь от «высшего общества» и благодарность у вас не в ходу.

— Мы разного поколения, — хмыкнул Цзян Юйдо, — поэтому он и вежлив со мной.

— Но вы почти одного возраста, как так?

— Он младший моего младшего, — объяснил Цзян Юйдо, — считай мой внук.

— … Вот как.

Цзян Юйдо не стал продолжать тему, достал телефон и начал читать роман. Чэн Кэ же уставился в окно.

Сегодня температура упала ниже нуля, поднялся холодный ветер, но солнце светило ярко. В салоне пыхтела старенькая печка, и совсем скоро Чэн Кэ стало жарко и душно. Он приоткрыл окно и насладился освежающей прохладой.

Кайф.

Цзян Юйдо продолжал сидеть неподвижно, будто бы резкая смена температур на нем совсем не отразилась. Чэн Кэ прищурился и украдкой глянул на профиль его лица. Цзян Юйдо выглядел серьезным и вдумчивым, однако скорость его чтения желала лучшего.

— Продолжаешь читать про белоснежные бедра? — усмехнулся Чэн Кэ.

Цзян Юйдо оторвался от экрана и кивнул.

— Хочу бросить роман. Мой любимый второстепенный персонаж умер. Если бы знал, что так будет… — он нахмурился от досады, — не стал бы покупать книгу целиком.

— Разве это не нормально, когда автор по ходу повествования избавляется от второстепенных персонажей? Протагонист же остался жив, история продолжается.

— Мне нет дела до протагониста, в конце концов, он главный герой, окруженный вниманием читателей. Они радуются и горюют вместе с ним, переживают взлеты и падения. Ведь именно на протагонисте и зациклен сюжет романа, — объяснил Цзян Юйдо и добавил с горечью: — А вот до второстепенных персонажей никому дела нет.

Чэн Кэ промолчал.

— И я такой же, — шепотом добавил Цзян Юйдо. — Никому не нужный второстепенный герой.

— Хэй, — в их разговор вмешался водитель такси, — молодой человек, не говори так. Ты главный герой своей собственной истории. Своей жизни.

— Это не так, — Цзян Юйдо покачал головой.

Чэн Кэ опешил.

То ли водитель применял слащавую фразу, которая не имела продолжения, то ли прежде не сталкивался со столь радикальным ответом. Так или иначе, мужчина лишь горестно вздохнул и до конца поездки не издал ни звука.

…На этот раз Сюй Дин устроил мероприятие в огромном музее искусств и забронировал для гостей и выступающих небольшой выставочный зал. На стенах висело множество картин и фоторабот, объединенных темой «Беспечности», и у каждого художника было собственное видение этой проблемы.

Чэн Кэ близка тема «Беспечности», поэтому она казалась ему легкой для понимания и выражения в искусстве. Но остальные гости очень удивлялись, когда узнавали название выставки.

Чэн Кэ никогда не питал глубоких чувств ни к изобразительному искусству, ни к скульптурам, ни к чему бы то ни было другому. Его интересовало исключительно рисование песком. Поэтому на все экспонаты он посмотрел лишь мельком, без особого энтузиазма, и продолжил размышлять о том, что сам нарисует. Сегодня нужна импровизация. Никаких ограничений. Он может творить все, что вздумается.

«Рисуй все, что взбредет в голову и ни о чем не беспокойся, — говорил ему Сюй Дин. — В конце концов, в этом и выражается «Беспечность».

Слова друга звучали разумно. Так или иначе, большинство гостей будут держать в голове тему мероприятия, а тот, кто не поймет «высокое искусство» постесняется в этом признаться.

— Тебе нельзя войти, — Чэн Кэ огляделся. — Здесь негде переждать мероприятие: возвращайся домой. Не стой здесь и не жди меня — замерзнешь.

— Не волнуйся обо мне. Думаешь, не смогу найти, где переждать? Я ведь не ты.

— … Как знаешь, — Чэн Кэ кивнул. — Тогда я пойду, нужно подготовиться.

— Давай.

Чэн Кэ бросил на него прощальный взгляд, развернулся кругом и направился в сторону выставочного зала.

Цзян Юйдо никогда не бывал в местах столь высокого уровня. Его максимальное погружение в искусство происходило, только если, на выставках любителей масляной живописи. Ну, тех горе-художников, которые продают свои творения в коридорах торгового центра. Ну, или на аукционах, которые проводят любители для любителей, где минимальная ставка в один юань редко поднимается до трехсот.

Цзян Юйдо бросил оценивающий взгляд на фасад музея и украдкой заглянул в окно. Наверное, для каждой категории искусства здесь свой зал. Удивительно, что даже в такую дерьмовую погоду выставки собирают столько зрителей.

Все ведут себя тихо, спокойно двигаются по залам и рассматривают картины, изредка переговариваются шепотом и обмениваются мнениями.

Цзян Юйдо все же решил зайти внутрь музея в поисках места, где можно присесть. Но такого не нашлось. Кроме того, вся эта излишне интеллигентная атмосфера заставляла его чувствовать себя неуютно. Все пришли на выставку, чтобы оценить произведения искусства, а не для того, чтобы просто отсидеться и подождать.

В результате, Цзян Юйдо снова вышел на улицу. Тогда он и увидел у стены мусорный бак. Если бы не девушка, которая стряхивала в него пепел, Цзян Юйдо ни за что бы не признал в изысканной скульптуре из бетона обычный мусорный бак. Он подошел и закурил. Девушка взглянула на него мельком и отодвинулась в сторону, чтобы освободить место.

— Не идешь на мероприятие? — спросила она внезапно.

— А?

— Разве ты пришел не вместе с Чэн Кэ?

— Знаешь его?

— Ели вместе несколько раз, — ответила девушка с улыбкой. — Но почти все, кто хоть как-то связан с рисованием песком, знают его в лицо.

— Вот как, — кивнул Цзян Юйдо.

Он и не думал, что Чэн Кэ окажется знаменитым в этом кругу.

Девушка выпустила изо рта сигаретный дым и заинтересованным взглядом окинула Цзян Юйдо с ног до головы.

— Не видела тебя раньше.

— Ты встречалась со всеми знакомыми Чэн Кэ? — спросил Цзян Юйдо.

— Почти со всеми, — она запустила в легкие новую порцию дыма и протянула руку. — Меня зовут Ми Лиер [1].

Цзян Юйдо посмотрел на нее с подозрением. Имя девушки было больше похоже на кличку или прозвище, поэтому вместо рукопожатия Цзян Юйдо по-дружески хлопнул ее по ладони.

— Лаосань [2].

— Какое говорящее имя!

Ми Лиер рассмеялась и хотела сказать что-то еще, но вдруг ее взгляд задержался на главном входе в музей.

— Сяои, — она махнула рукой. — И ты здесь?

(П/п1: 米粒儿 в оригинале, где 米粒 — интернет словечко, обозначающее красивого человека, а 儿 — уменьшительно-ласкательный суффикс).

(П/п2: в первых главах уже рассказывала, что прихвостни из других шаек называют Цзян Юйдо «Лаосань» в вежливой форме (как «почтенный третий» (брат). Здесь же Ми Лиер не знает всей подноготной и воспринимает его «имя» в прямом смысле — «третий ребенок»).

Цзян Юйдо обернулся и увидел младшего брата Чэн Кэ. Того самого «весельчака» Чэн [3].

(П/п: отсылка к их разговору в 35 главе, когда они расшифровывали имена. Иероглиф в имени Чэн И (怿) носит значение «веселиться и радоваться»)

— Это младший брат Чэн Кэ. Вы знакомы?

— Встречались однажды, — равнодушно ответил Цзян Юйдо.

Чэн И обернулся и вежливо кивнул Ми Лиер, затем перевел взгляд на Цзян Юйдо и на мгновение растерялся. Это зародило в сердце Цзян Юйдо желание немедленно убраться куда подальше. Импульс стал сильнее, когда Чэн И направился в их сторону.

— Какими судьбами? — с улыбкой спросила она у Чэн И. — Тебя же не интересуют «все эти глупости».

— Не интересуют. Просто мимо проезжал, решил заглянуть, — ответил Чэн И. — Твой кумир вот-вот начнет выступление, не зайдешь?

— Уже убегаю, — Ми Лиер на прощание махнула им рукой и юркнула внутрь.

У мусорного бака, похожего на произведение искусства, осталось всего два человека. Ветер усилился, и Чэн И натянул шарф выше, плотно скрыв нижнюю половину лица.

Цзян Юйдо уже давно заметил, что братья очень похожи друг на друга. За исключением выражения глаз. Цзян Юйдо многое мог сказать о человеке, стоило заглянуть ему в глаза. Даже если движения тела лгали, мимика маскировала помыслы, улыбка была фальшивой, глаза — взгляд, всегда говорили правду. Чэн Кэ часто загорался, как спичка, но его взгляд никогда не был таким, как у младшего брата — острым, способным агрессивно пронзить и вторгнуться на чужую территорию.

Цзян Юйдо вовсе не боялся глаз подобного рода, но все же под их прицелом чувствовал себя неуютно. Он не был знаком с Чэн И, никогда не общался с ним, поэтому, обогнув мусорный бак, решил просто уйти.

— Ждешь моего брата? — спросил Чэн И ему вслед.

Цзян Юйдо обернулся, посмотрел ему прямо в глаза и ничего не ответил.

— Не впустил тебя? — заговорщически спросил Чэн И. — Знай, чтобы попасть на мероприятие даже приглашения не требуется.

— Что мне там делать?

— Греться, — улыбнулся Чэн И. — Внутри тепло.

— По-твоему я похож на того, кто боится холода?

— Даже если не боишься, все равно мерзнешь, — Чэн И продолжал улыбаться. — Могу провести тебя внутрь, раз мой брат не додумался.

Цзян Юйдо нахмурился. Вот прицепился, и явно неспроста. Пусть Чэн И и маскировал каждое слово за улыбкой, а голосу придавал теплоты, но истинное значение слов было едким, полным яда.

«Чэн Кэ не взял тебя с собой. Ждешь теперь у двери на холоде, как брошенный щенок».

— Оглох или родную речь позабыл? — нетерпеливо выплюнул Цзян Юйдо.

Вопреки ожиданию, Чэн И совсем не отреагировал на его грубость и продолжил тянуть улыбочку.

Цзян Юйдо никогда не имел дела с настолько непрошибаемыми господами из высшего общества. Единственный человек из их тусовки, с которым был знаком Цзян Юйдо — это Цзицзя: никчемный сын со вздорным характером, у котого, что в голове, то и на языке. Цзян Юйдо, хоть убейте, не понимал зачем Чэн И говорит все это и чего добивается. Но интуиция подсказывала, что на его слова вестись нельзя, и уж точно нельзя заходить вместе с ним.

Короче, Цзян Юйдо достал из кармана телефон и набрал номер Сюй Дина.

— Алло? Третий брат? — послышался из динамика удивленный голос Сюй Дина.

— Я снаружи. Можешь спуститься ко мне?

— Прямо сейчас? Погоди, ты остался у входа в музей искусств?

— Да, — Цзян Юйдо покосился в сторону Чэн И.

— Хорошо, дай пару минут.

— Ага.

— А ты один?

— Нет. Младший брат Чэн Кэ вопросами досаждает.

— Уже спускаюсь, — выпалил Сюй Дин.

Цзян Юйдо повесил трубку, сделал короткую затяжку и выпустил дым, а после и вовсе отвернулся к мусорному баку, будто не было только что разговора с Чэн И, как и самого Чэн И, собственно. С глаз долой — из сердца вон, сученыш.

Только вот вся эта ситуация продолжала мучить Цзян Юйдо.

Нагнетало чувство опасности. В прошлый раз Чэн И крутился на районе и наводил суету, пусть и не приближался ни к Цзян Юйдо, ни к его людям, но что-то определенно разнюхивал. Сейчас же без причины подошел и стал цепляться с идиотскими разговорами. Если они заприметили Чэн Кэ, то вполне могли подослать Чэн И… Только подумав об этом, по спине Цзян Юйдо прошелся озноб.

— Давно знаком с моим старшим братом? — внезапно спросил Чэн И все тем же мягким голосом.

Если не обращать внимание на его глаза, то с какой стороны не посмотри, этот лицемерный мудак производит впечатление хорошего парня.

— Не очень, — Цзян Юйдо покосился на него украдкой.

— Еще в прошлый раз, когда увидел вас вместе в ресторане, так удивился, — Чэн И выдержал паузу. — Всегда думал, что брату нравятся маленькие милашки [4] как с картинки.

Цзян Юйдо ничего не ответил, потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл его слов. В голове Цзян Юйдо тут же возникла картина, как Чэн Кэ сгребает в объятия несколько «маленьких милашек» с накрашенными губами. Этот образ вызывал тошноту.

(П/п: 小可爱 используется для обозначения чего-то маленького и милого (как животных и людей, так и вещей). В данном случае, безусловно, миловидных мальчиков).

— Считаешь, что твой брат мутит с любым парнем, который появляется в зоне видимости? — нервно выплюнул Цзян Юйдо.

— А разве нет? — в уголках глаз Чэн И застыла усмешка.

Что за тупой вопрос? Сука, так он даже не сомневается? Думает, что Чэн Кэ с любым шуры-муры заводит?

Цзян Юйдо так разозлился, что больше не мог сдерживаться. Он разъяренно выпустил сигаретный дым и выплюнул:

— Какое к тебе это имеет отношение? Не тебе с ним ебаться. Если настолько любопытно, то почему бы тебе снова не залезть в свою дорогую тачку и не навернуть пару кругов по району. Увидишь где и с кем тусует твой старший брат.

Чэн И уставился на него волком, улыбка застыла на губах.

— Како-ой взгляд, — с издевкой протянул Цзян Юйдо. — Думал, не узнаю, что творится в моем собственном районе? Стоит захотеть, и мне доложат любую мелочь. Не только, где ты шлялся, но и что заказал в ресторане на ужин.

Улыбка сползла с лица Чэн И, и брови угрожающе сошлись у переносицы. В это время из музея вышел Сюй Дин.

— Сюда! — Цзян Юйдо махнул рукой и двинулся в его направлении.

Больше ни секунды не хотелось оставаться рядом с Чэн И.

— Как так вышло? — спросил Сюй Дин шепотом, поравнявшись с ним. — Почему ты остался наедине с Сяои?

— Его спроси, — раздраженно буркнул Цзян Юйдо. — Бля, как хорошо, что не позавтракал, иначе заработал бы несварение.

— Заходи, — улыбнулся Сюй Дин, — я уже предупредил персонал.

— Я… — Цзян Юйдо заколебался. — Хорошо, иду.

— Ага, — Сюй Дин кивнул, прошел чуть вперед и поприветствовал Чэн И. — Почему не заходишь?

— Приглашения нет, как смею? — спросил он с улыбкой.

— А когда тебе требовалось приглашение, чтобы войти?

Пусть со стороны их диалог казался обыденным, способным завязаться у приятелей, которые знаю друг другу кучу лет, однако Цзян Юйдо ясно слышал, что каждое слово сквозило скрытым недовольством, намекающем больше на ссору, чем на приветствие старых друзей. Оказывается, Сюй Дин и Чэн И далеко не ладят.

Цзян Юйдо не хотел подслушивать, поэтому поспешил ко входу. Сюй Дин не сказал куда идти, но лучше разобраться походу дела, чем встревать в перепалку посторонних. Стоило Цзян Юйдо перешагнуть порог музея, как к нему подбежал сотрудник в костюме.

— Господин Цзян?

Цзян Юйдо не привык к вежливому обращению, поэтому на мгновение растерялся.

— Да.

— Прошу, следуйте за мной, — отчеканил сотрудник.

Цзян Юйдо последовал за ним в выставочный зал. Внутри стены пестрили картинами, которые, Цзян Юйдо прикинул в уме, ушли бы с молотка от девятнадцати тысяч юаней. Эта выставка не шла ни в какое сравнение с выставками в торговых центрах. Здесь, оказалось, висели не только картины, но и фотоработы. Произведения искусства занимали все место в огромном зале. Буквально все: на стенах от пола до потолка рядами висели полотна и даже на многочисленных колоннах не осталось пустого места. Но было здесь кое-что странное — скульптуры. Висящие под потолком кубы, которые под определенным углом складывали картинку, или же статуя собаки, которая сидела на своей собственной голове. Что за чертовщина?

Единственное, что хоть как-то радовало глаз, это, пожалуй… Чэн Кэ. Он стоял обособленно от гостей на невысоком помосте, настраивал свет в столике со стеклом и перебирал руками песок, проверяя на сыпучесть и комочки.

— Приятного времяпрепровождения, — сотрудник, который провел Цзян Юйдо внутрь, вежливо поклонился.

— Да, спасибо.

Цзян Юйдо ничего не смыслил в рисовании песком. Его знания об этой технике ограничивались мордочкой Мяу и несколькими изображениями во время их прошлой игры. Да и то, тогда инструментом Чэн Кэ был не песок, а соль. Может из-за этого его художества едва дотягивали до уровня трехлетки за стенкой. Но сейчас Чэн Кэ ощущался и выглядел совершенно иначе, чем в прошлый раз, когда сидел за столом и вырисовывал фигуры солью.

В выставочном зале играла музыка легкая, ненавязчивая и почему-то приглушенная, но так или иначе приятная на слух. Цзян Юйдо осмотрелся и увидел в углу несколько столиков, естественно, уже занятых. Большинство гостей по-прежнему оставались на ногах. Цзян Юйдо нашел колонну, у которой крутилось меньше народу, и слегка облокотился, боясь, что она окажется муляжом, поставленным исключительно ради картин. К счастью, колонна была несущей, Цзян Юйдо без стеснения оперся о нее спиной и уставился на Чэн Кэ.

Обслуживающий персонал шнырял в толпе и разносил закуски. На блестящем подносе лежали канапе и пирожные. Последние и приметил Цзян Юйдо. Когда кто-то из персонала проходил мимо, Цзян Юйдо протянул руку и выцепил одно пирожное. Оно оказалось настолько маленьким, что исчезло за один укус.

Из раза в раз Чэн Кэ оправдывал свой статус молодого господина. Далеко не каждый осмелится съесть завтрак Цзян Юйдо, еще и без компенсации на его покупку. Никто не ведет себя так нахально, це-це.

В это время Чэн Кэ опустил голову, взял пригоршню песка и тонким слоем рассыпал по поверхности стекла. Выставочный зал за мгновение погрузился в тишину, разговоры утихли, и внимание каждого гостя переключилось на проекционный экран за спиной Чэн Кэ, который транслировал произведения искусства, создающееся на столе с подцветкой. Первые движения рук заставили зрителей ахнуть, а некоторые даже достали телефоны, чтобы сделать фото или снять видео. Даже Цзян Юйдо машинально похлопал по карманам в поисках мобильника, но на полпути замер. Неизвестная магия песка, магия Чэн Кэ, полностью захватила его внимание и не позволила отвлекаться ни на что другое.

Кончиком пальца Чэн Кэ поставил робкую точку по центру, а затем уже уверенным движением провел границу. Так разделились небо и земля. После пары мазков появились облака, а вдали… гора? Несколько гор.

Охуеть, они и правда похожи на горы!

Затем выросло… дерево? Нет, это же фигура. Человек спускался вниз к… лугу? Нет, к заснеженному полю! Чэн Кэ мазнул пальцем, убирая лишний песок, и на картине появился ручей. Нет, река! А в нем еще один человек… плывет на лодке?

Бля, да это не рисунок, а настоящий мультик!

Одна сцена сменялась другой… Глаза не успевали за скоростью. Цзян Юйдо просто не знал на что смотреть! Он то бросал взгляд на сосредоточенное лицо Чэн Кэ, то возвращался к проекционному экрану. Фактически, его метания излишни, и внимание зрителя должно быть обращено только к привлекательной картинке, которая сменяет кадр за кадром, рассказывая незамысловатый сюжет. Остальные смотрели только на проекционный экран, снимали только проекционный экран и восхищались только тем, что происходит на проекционном экране. Однако Цзян Юйдо не мог выбрать на чем сосредоточить внимание и продолжал вертеться, пока, в конце концов, не решил смотреть только на Чэн Кэ. Рисование песком завораживающее зрелище, и это бесспорно факт, но почему-то для Цзян Юйдо наблюдать за Чэн Кэ оказалось во много раз увлекательнее.

Руки Чэн Кэ — руки обычного человека, может кисти немного тоньше. Но песок, скатывающийся по его коже и проходящий между пальцами, сыпался так красиво. Лицо Чэн Кэ во время рисования оставалось внимательным, невозмутимым, но при этом умиротворенным. Складывалось впечатление, что та толпа народа, что собралась вокруг, для него вовсе не существовала. Будто не было для него тех людей, будто не было их горящих от восхищения глаз — лишь стол и песок. Настолько он был погружен в рисование. С начала выступления Чэн Кэ ни разу не поднял головы, ни разу не обвел взглядом зрителей.

Исключая роман о белоснежных бедрах, Цзян Юйдо уже очень давно не был чем-то так сильно увлечен. В особенности «искусством», в котором он не смыслил ровным счетом ничего. Конечно, он наслаждался выступлением, но сам Чэн Кэ интересовал намного больше. Его лицо, руки, закатанные по локоть рукава рубашки: Цзян Юйдо просто не мог оторвать взгляд и, наверное, впервые рассматривал Чэн Кэ с такой жадностью. Он будто увидел его в другом свете.

А еще Цзян Юйдо замечал за собой навязчивое беспокойство о затылке Чэн Кэ, который из-за выступления остался без повязки. Перед выходом Чэн Кэ хоть обработал рану? Она заживает? Не воспалилась?

Только когда толпа заметно оживилась, и некоторые даже рассмеялись, Цзян Юйдо перевел взгляд на проекционный экран. В это время Чэн Кэ уже закончил рассказывать историю и теперь рисовал девушку с мобильным телефонам в руках. Цзян Юйдо оглядел зал и увидел улыбающуюся Ми Лиэр, точь-в-точь такую же, как на рисунке Чэн Кэ. По-видимому, они действительно хорошо знакомы…

Чэн Кэ оторвал взгляд от столика, оглядел зал и вновь опустил голову. В тоже мгновение выверенным движением рука смахнула песок, и улыбающееся лицо Ли Миэр исчезло, будто его и не существовало. Чэн Кэ взял новую горсть песка, и провел несколько вертикальных линий. Столб? Нет, колонна, о которую опирается человек.

Цзян Юйдо оцепенел. Кто-то из зрителей повернулся в его сторону, явно догадавшись о личности нового вдохновителя. Сам же Цзян Юйдо оставался в ступоре, не зная, что делать: не двигаться и позволить нарисовать себя или же… от неловкости смыться.

На стол посыпался слой песка, и колонна вместе с фигурой человека исчезли. Чэн Кэ сделал несколько мазков пальцами, вырисовывая лицо. Будто бы кадр приблизился. Несколько ловких движений, и на лице вырисовались глаза, нос и приоткрытый от удивления рот. На проекционном экране застыло растерянное лицо Цзян Юйдо.

По залу разнесся смех и восторженные рукоплескания, и Цзян Юйдо будто пришел в себя. Чэн Кэ смахнул песок со стола, заканчивая выступление и кивнул в ответ на поддержку публики. В этот момент к нему подбежал кто-то из обслуживающего персонала, отключил проектор и быстро убрал с помоста весь реквизит.

Чэн Кэ спустился в зал и уверенным шагом подошел к Цзян Юйдо.

— Бля, я правда так выглядел?

— Ага, на протяжении всего выступления, — рассмеялся Чэн Кэ.

— Ебать, этого просто не может быть, — Цзян Юйдо прикрыл все еще распахнутый рот рукой. — Не помню, чтобы хоть раз делал настолько идиотское лицо.

— Сюй Дин снимал выступление на камеру, думаю и ты попал в кадр, — он поманил друга рукой, — Может показать, если не веришь.

— … Не нужно, — Цзян Юйдо прочистил горло и продолжил уже уверенным тоном: — Когда заметил меня?

— Сразу же, как вошел в выставочный зал. Как ты сюда попал?

— Устроил дебош у главного входа, так и пропустили, — невозмутимо ответил Цзян Юйдо. — Но как ты меня заметил, если ни разу не посмотрел?

— Боковым зрением, — Чэн Кэ пожал плечами и, заметив приближающегося друга, добавил: — Погоди немного, нужно переговорить с Сюй Дином.

— Ага, — кивнул Цзян Юйдо.

Увидев, как Чэн Кэ и Сюй Дин идут бок о бок, перекидываясь с гостями короткими фразами, Цзян Юйдо почувствовал себя чужим. До этого он никогда не думал о прежней жизни Чэн Кэ. Неужели она была именно такой?

Как ни крути, но образ молодого господина, который до сих пор является частью сливок общества, никак не вязался с образом брошенного никчемного сына, не умеющего включать газовую плиту.

http://bllate.org/book/16038/1430473