Готовый перевод After a happy marriage / После брака на счастье [💗]✅: Глава 57: Нефритовая подвеска в виде лотоса

Подойдя к дому семьи Чжоу, Цзян Юй сначала постучал в дверь, а увидев, что она не заперта, вошёл во двор. Дворик у Чжоу был совсем маленький, даже меньше, чем тот, где жил он сам.

— Чжоу Хан, ты дома? — позвал Цзян Юй.

Чжоу Хан в это время варил лекарство в кухне-пристройке. Проснувшись сегодня рано утром и увидев, что идёт дождь, он сразу понял: на пристань сегодня не попасть.

Потом он заметил, что в доме стоит непривычная тишина, и решил, что мать, наверное, ещё спит.

В последние дни она неважно себя чувствовала, так что спать подольше было неудивительно. Но когда он приготовил завтрак, то вдруг услышал плач Хунцзе из восточной комнаты.

Чжоу Хан поспешил туда и увидел, что мать без сознания лежит на кровати, а перепуганная Хунцзе, не в силах её добудиться, заливается слезами.

Сначала он успокоил сестрёнку, а затем бросился за доктором.

Пришедший врач осмотрел больную и сказал, что у неё жар из-за простуды, но ничего серьёзного, после пары приёмов лекарств всё пройдёт.

Выписав рецепт, Чжоу Хан побежал в аптеку за лекарствами и провозился с этим почти весь день.

Услышав голос Цзян Юя, Чжоу Хан вышел из кухни.

— Брат Сяо Юй?

Цзян Юй уловил сильный запах лекарств и, не подумав, выпалил:

— Ты заболел?

Неудивительно, что он так подумал: на лице Чжоу Хана до сих пор виднелись свежие ссадины.

Цзян Юй понизил голос:

— Твой отец опять приходил? Устроил скандал?

Чжоу Хан покачал головой:

— Нет, это я лекарство для матери варю.

— А что с тётушкой? Врача вызывали?

Чжоу Хан ответил:

— Утром поднялась температура. Врач посмотрел, сказал, ничего страшного, но пару приёмов лекарства прописал.

Цзян Юй кивнул и, достав из кармана немного серебра мелочью, протянул ему:

— У тебя деньги-то есть? У меня тут немного осталось, если не хватит...

Чжоу Хан поспешно отмахнулся:

— Не надо, у меня есть.

Цзян Юй недоверчиво посмотрел на него:

— Ты со мной не стесняйся. Считай, что это аванс за работу.

Черты лица Чжоу Хана немного расслабились, и весь его облик смягчился.

— У меня припрятаны кое-какие деньги от Чжоу... от отца. Брат Сяо Юй, сейчас твои деньги мне правда не нужны.

— Ну ладно. — Цзян Юй похлопал Чжоу Хана по плечу. — Если что-то понадобится, сразу говори, не стесняйся.

— Хан-эр, это к нам кто-то пришёл?

Услышав голос матери, Чжоу Хан ответил:

— Это брат Сяо Юй пришёл.

— А, Сяо Юй пришёл! Ты что же это, мальчик, держишь человека во дворе? Приглашай скорее в дом, присаживаться.

Услышав такие слова тётушки Чжоу, Цзян Юй сразу прошёл внутрь.

Войдя, он увидел, что тётушка Чжоу сидит на стуле в главной комнате, а рядом с ней стоит маленькая девочка лет шести-семи.

Цзян Юй показалось, что сегодня тётушка Чжоу, хоть и была бледнее обычного, выглядела бодрее, чем вчера.

Он развернул принесённый с собой пакет со сладостями и протянул девочке кусочек ириса*. (п/п: (yi tang) — традиционная китайская сладость, разновидность ириса или тянучки из солода или сахара).

Девочка сглотнула слюнки, глядя на сладость, но руку не протянула, а вопросительно посмотрела на мать.

Юньнян поспешно остановила Цзян Юя:

— Зачем же ты, придя в гости, ещё и угощение принёс?

Ирис в те времена был недешёв — цзинь никак не меньше пятидесяти монет стоил. В семье Чжоу, например, его покупали лишь по праздникам, чтобы немного побаловать детей.

Цзян Юй сунул ириску прямо в руку Хунцзе и с улыбкой сказал:

— Я вообще-то с гостинцами пришёл, хотел у тётушки в ученики проситься, да не знал, что вы сегодня приболели.

Юньнян улыбнулась в ответ:

— Да это я вчера вечером под дождь попала, утром немного температурила, а сейчас уже всё хорошо. А про какое ученичество ты говоришь...

Цзян Юй прямо ответил:

— Та банка с соленьями, что я вчера от вас унёс, оказалась на удивление вкусной. Вот я сегодня и осмелился прийти с просьбой научить меня.

— Да эти соленья готовятся проще простого, чего ради такую важность придавать?

Цзян Юй присел рядом и с улыбкой возразил:

— Порядок нарушать нельзя.

Юньнян слегка опешила, глядя на лицо Цзян Юя, и на мгновение словно застыла.

Потом она опустила голову и погладила младшую дочку по голове:

— Ешь, но запомни: эту конфету тебе дал твой брат Цзян Юй.

Хунцзе кивнула и лишь тогда осторожно лизнула ириску.

Почувствовав сладость, девочка довольно прищурилась.

— Спасибо, брат Цзян Юй.

— Не за что. Ешь медленно, если хочешь ещё, добавки дам. — Цзян Юй мягко улыбнулся. Эта малышка была такой послушной и милой, да и воспитана хорошо, сразу видно.

Цзян Юй перевёл взгляд на Юньнян и, слегка смущаясь, улыбнулся:

— Моя мама рано ушла. А вчера, когда я попробовал ваши соленья, они оказались точно такими, как она готовила. Вот я и осмелился просить вас научить меня.

Услышав слова Цзян Юя, Юньнян тут же вскочила с места.

— Твоя мама... твоя мама тоже умела солить такие овощи?

Цзян Юй слегка удивился, увидев такую реакцию тётушки Чжоу, и хотел было ответить, но тут она зашлась в кашле, прикрывая рот платком.

Взгляд Цзян Юя мгновенно прикипел к этому платку.

На мгновение он словно провалился в забытьё, а потом произнёс:

— Тётушка, ваш платок... он мне тоже кажется знакомым.

Услышав эти слова, Юньнян выронила платок.

Она подскочила к Цзян Юю и схватила его за руки:

— Твою маму... твою маму как звали?

Глядя ей прямо в глаза, Цзян Юй вдруг всё понял.

— Мама говорила мне, что не помнит своего настоящего имени. А потом, когда попала в тот дом и стала служанкой при молодой леди, та дала ей имя — Цуймо.

Юньнян разрыдалась:

— А ты только что сказал, что твоя мама рано ушла... это как...

У Цзян Юя тоже глаза были на мокром месте. Теперь он уже точно понимал: тётушка Чжоу, должно быть, одна из тех самых людей, которых так искала его мать.

Цзян Юй усадил Юньнян и рассказал ей о смерти матери, а также о том, как та всю жизнь безуспешно пыталась найти своих.

Юньнян закрыла глаза:

— Твоя мать была названой дочерью моей матери. Мы с ней, две сестры, годы напролёт прислуживали юной леди. А так как я была младше, твоя мать заботилась обо мне во всём. Помню, как мы, все сёстры вместе, в те времена в усадьбе жили привольно и радостно. А теперь... кого разбросало, кто и вовсе умер.

Стоявший рядом Чжоу Хан тоже слушал, затаив дыхание. С детства он слышал только то, что мать его отец за деньги купил. Мать немного знала грамоту, отлично вышивала — один платок могла за тридцать монет продать.

Но о своей прежней жизни она никогда не рассказывала. Сегодня он впервые слышал о тех временах.

Цзян Юй уже справился с волнением и попытался утешить её:

— Если бы мама узнала, что вы живы, она была бы очень счастлива.

Юньнян крепко сжала его руку:

— Ты очень похож на свою мать, особенно когда улыбаешься. У неё на щеках тоже были ямочки.

Цзян Юй рукавом вытер влажные глаза и улыбнулся:

— В нашей деревне все тоже так говорят.

Юньнян повернулась к Чжоу Хану и Чжоу Хун и, всё ещё утирая слёзы, сказала им:

— Подойдите поближе. Это ваш старший брат Сяо Юй. Отныне он для вас родной брат.

Чжоу Хан смутился. Он и подумать не мог, что его мать и мать брат Сяо Юй оказались старыми знакомыми.

А маленькая Чжоу Хун первой звонко выпалила:

— Брат!

Ей нравился этот старший брат — такой аккуратный, с тонкими чертами лица. А ещё он с первой встречи угостил её сладостями, так что она полюбила его ещё больше.

Чжоу Хан тоже произнёс:

— Брат.

Цзян Юй поднялся, размышляя про себя: раз уж мы породнились, надо бы, наверное, какой-то подарок младшим брату и сестре в качестве приветствия приготовить.

Юньнян вдруг, словно что-то вспомнив, резво вскочила:

— Постой-ка! Я должна тебе кое-что отдать.

С этими словами она поспешно направилась в восточную комнату, оставив Цзян Юя и остальных в недоумении переглядываться.

Вскоре Юньнян вышла обратно, держа в руках какой-то предмет.

— Взгляни.

Она развернула белый расшитый платок, и внутри оказалась изящная подвеска из нефрита цвета весенней зелени, вырезанная в форме цветка лотоса, размером всего с большой палец взрослого человека. Подвеска была оправлена в золото.

При первом же взгляде на эту резную подвеску в глазах Цзян Юя мелькнуло восхищение.

Юньнян, с глазами, полными слёз, заговорила:

— Когда-то в усадьбе я была дворовой, рождённой от дворовых, а вот сестра Цуймо — нет. Моя мать купила её в усадьбу. За красоту и за то, что она была грамотна, молодая леди сразу же выбрала её к себе в личные служанки.

Но сестра Цуймо говорила, что совсем не помнит своего детства. Единственное, что у неё всегда было с собой — эта подвеска. Потом на усадьбу обрушилась беда, всех нас вывели на улицу и выставили на продажу. Нас с сестрой Цуймо раскидали по разным местам. Перед тем как нас разлучили, она отдала мне эту подвеску и сказала: если мне повезёт и меня купят хорошие люди, или если удастся сделать себе вольную, пусть я продам эту вещицу, чтобы были деньги на крайний случай.

Юньнян протянула подвеску Цзян Юю:

— Я тогда спрятала её во рту, и никто не нашёл. А теперь, когда ты объявился, я возвращаю эту вещь законному владельцу.

Цзян Юй смотрел на подвеску в своей руке, открывал рот, но не находил слов.

— Я...

Юньнян, с покрасневшими глазами и лицом, залитым слезами, улыбнулась ему:

— Сяо Юй, я твоя тётушка Юнь.

— Тётушка Юнь. — вымолвил Цзян Юй.

Юньнян, сквозь слёзы и смех, обняла его:

— Ох...

...

Весь остаток дня Цзян Юй провёл в семье Чжоу, расспрашивая о матери.

Казалось, у Юньнян не было конца рассказам. Цзян Юй узнал множество подробностей из её прошлой жизни, о которых раньше и не догадывался.

Вечером, когда Гу Вэньчэн вернулся домой, он застал Цзян Юя сидящим в одиночестве под карнизом крыши.

— Ты чего тут сидишь? — спросил Гу Вэньчэн.

Тут только Цзян Юй заметил, что брат Вэньчэн вернулся. Он поднялся и сказал:

— Ужин я уже приготовил.

И только когда они вдвоём сели за ужин, Цзян Юй наконец заговорил.

— Моя мать была названой сестрой тётушки Чжоу.

Гу Вэньчэн замер с ложкой в руке:

— Ты сегодня ходил к Чжоу?

Цзян Юй кивнул:

— Я вообще-то хотел спросить тётушку Чжоу, то есть тётушку Юнь, про рецепт тех солений. И вдруг заметил у неё платок, очень похожий на мамин. Ну я и сказал об этом. А потом выяснилось, что тётушка Юнь и моя мама и правда старые знакомые.

И Цзян Юй пересказал Гу Вэньчэну всё, что сегодня услышал от тётушки Юнь.

Гу Вэньчэн подсел к Цзян Юю и погладил его по голове.

— Это же замечательно. Тётушка Чжоу — хорошая женщина. Чжоу Хан хоть и неразговорчивый обычно, но парень с доброй душой. А теперь вы ещё и породнились. Будете чаще общаться — чем не хорошо?

К тому же Гу Вэньчэн всегда считал, что Цзян Юю в уездном городе слишком одиноко. Возможно, именно из-за отсутствия родных он так и погрузился с головой в торговлю с лотком, в зарабатывание денег.

Появление тётушки Чжоу могло бы переключить его внимание, не давая ему полностью сосредотачиваться на лотке.

Цзян Юй кивнул и достал подвеску, которую дала ему тётушка Юнь:

— Это она мне отдала, говорит — мамина реликвия.

Гу Вэньчэн взглянул на изящное украшение в руках Цзян Юя.

— Раз тётушка Юнь тебе её отдала, значит, бери и носи.

Цзян Юй нахмурился:

— Вообще-то, меня беспокоит, в каком положении находится тётушка Юнь. Отец Чжоу Хана, Чжоу Даю — вообще не человек. Если тётушка Юнь, Чжоу Хан и Хунцзе надолго останутся в руках такого типа, обязательно случится беда.

Гу Вэньчэн нахмурился в ответ — Цзян Юй поднял действительно серьёзную проблему.

Цзян Юй добавил:

— Кстати, брат Вэньчэн, я забыл спросить тебя вчера: есть ли какой-то способ, чтобы тётушка Юнь могла получить вольную, минуя Чжоу Даю?

Гу Вэньчэн ответил:

— Нужно будет завтра разузнать.

Цзян Юй вздохнул и, стараясь улыбнуться беззаботно, сказал:

— Мои родители уже много лет как умерли, я давно привык жить без них. Но Чжоу Хан — другое дело. Хунцзе ещё маленькая. Если они лишатся матери и останутся только с таким отцом, как Чжоу Даю, сколько же им горя придётся хлебнуть?

Гу Вэньчэн погладил Цзян Юя по голове. Его Сяо Юй всегда был таким добрым: видя слабого и беззащитного, никогда не скупился на участие и помощь.

— Не волнуйся, способ найдётся.

Цзян Юй прильнул к Гу Вэньчэну, уткнулся носом ему в грудь, словно маленький зверёк, ищущий тепла холодной зимой.

— Я верю, брат Вэньчэн обязательно что-нибудь придумает.

http://bllate.org/book/16026/1442670