Готовый перевод After a happy marriage / После брака на счастье [💗]: Глава 28: Увиденное и услышанное в округе

Наконец настал день, когда Цзян Юй и его спутники должны были отправиться в округ.

Рано утром, ещё затемно, все собрались у выезда из деревни. Десять человек разместились на трёх ослиных повозках.

Цзян Юй сидел в повозке и смотрел на провожавшего его Гу Вэньчэна. При виде его лица, на котором читалось лёгкое беспокойство, у Цзян Юя почему-то защипало в глазах.

Гу Вэньчэн смотрел на Цзян Юя в повозке. Совсем ещё юный паренёк, благодаря хорошему питанию в последнее время он вытянулся, на щеках появилась лёгкая округлость, а кожа заметно посветлела.

Но сейчас он сидел в повозке, обхватив колени руками, — всё такой же маленький комочек. И смотрел на него с такой мольбой, что напоминал выброшенного котёнка.

У Гу Вэньчэна вдруг возникло желание схватить Сяоюя и стащить обратно, но он сдержался.

Он собственными глазами видел, сколько трудов Сяоюй положил в последние дни, готовясь к этой поездке. Он сам добился права ехать, поэтому Гу Вэньчэн не мог ему мешать.

Повозка медленно тронулась, удаляясь всё дальше и дальше, и вскоре в предрассветных сумерках превратилась в расплывчатое пятно.

Вдруг стоявшая рядом мать Гу всплеснула руками.

— Ах! Я ведь специально для Сяоюя лепёшек с начинкой испекла, а сейчас-то и забыла отдать!

Гу Вэньчэн на мгновение замер, потом выхватил у матери свёрток с лепёшками и бросился догонять повозку.

— Я догоню и отдам!

Мать Гу, глядя на удаляющуюся спину сына, сначала опешила, а потом рассмеялась.

— Вот же, вечно всё сломя голову.

Цзян Юй сидел в повозке, уткнувшись лицом в колени. При мысли о том, что ему придётся расстаться с отцом, матерью и братом Вэньчэном на много дней, на душе у него стало неспокойно.

Вообще-то он вовсе не обязан был ехать. Двоюродный брат Гу Вэньюань тоже умел считать, мог и без него управиться.

Можно было бы остаться дома. Днём ходить в зал, вместе с родственниками делать сахар, вечером возвращаться домой и видеть брата Вэньчэна. А перед сном брат Вэньчэн учил бы его читать, и он бы исписывал очередной лист бумаги.

Глаза Цзян Юя снова защипало, в груди возникла тянущая пустота.

Вдруг сидевший рядом Гу Вэньюань хлопнул его по плечу и сказал:

— Брат Сяоюй, смотри, брат Вэньчэн догоняет!

Цзян Юя словно током ударило. Он резво обернулся и посмотрел назад.

Было ещё темно, небо оставалось сумрачным, но он сразу же увидел фигуру брата Вэньчэна.

Мысли в голове смешались. Цзян Юй, не раздумывая, спрыгнул с повозки, мягко приземлился на ноги и, сам того не замечая, расплылся в широкой улыбке. Глаза его сияли.

Гу Вэньчэн от неожиданности даже испугался, увидев такой прыжок. Подбежав, он тут же схватил Цзян Юя за плечи и оглядел его с ног до головы.

— Ты что, прямо так спрыгнул? Не ушибся? Ноги целы?

При этих словах улыбка Цзян Юя стала ещё шире. Он покачал головой.

— Всё хорошо. Повозка ехала не быстро.

— Даже если не быстро, нельзя просто так прыгать, — строго сказал Гу Вэньчэн. — А если бы ногу подвернул?

Здешняя медицина — не чета той, к которой он привык. Любая мелочь могла стать смертельной.

Цзян Юй послушно кивнул.

— Я больше никогда так не буду.

Гу Вэньчэн улыбнулся и потрепал его по голове, а потом протянул ему свёрток в промасленной бумаге.

— Это мама тебе лепёшек испекла, и забыла отдать. В дороге поделишься с теми, кто с тобой в повозке, на завтрак.

Цзян Юй взял свёрток и почувствовал, что он ещё тёплый. Услышав немного сбившееся дыхание брата Вэньчэна, он ощутил, как у него защипало в носу.

— Я…

— Будь осторожен в дороге, — перебил Гу Вэньчэн. — Ты маленький, а снаружи много злодеев, что детей воруют. Им такие смирные пареньки, как ты, и нужны. Держись всех вместе, один не отлучайся.

Цзян Юю показалось, что у него в горле застрял комок. Никто никогда не был к нему так добр.

Но сейчас он не мог вымолвить ни слова, только кивал в знак того, что запомнил.

Сзади, с повозки, донёсся голос:

— Господин Гу, туншэн! У вас какое-то дело?

Гу Вэньчэн обернулся к погнавшему повозку родственнику.

— Прошу прощения, что задержал! Я Сяоюю кое-что передать хотел.

Он снова повернулся к Цзян Юю.

— Ну, ступай.

Цзян Юй ещё раз взглянул на него и направился к повозке.

Повозка снова тронулась в путь. Цзян Юй, сидя в ней, всё махал рукой в сторону Гу Вэньчэна.

Гу Вэньчэн смотрел, как повозка удаляется, пока совсем не исчезла в серой дали. Только тогда он отвернулся и пошёл назад.

…

В повозке Цзян Юй раздавал лепёшки своим попутчикам.

Гу Вэньюань взял одну, откусил и обнаружил, что она с начинкой.

— Вкусно! — воскликнул он. — Третья тётя как вкусно печёт!

— Ого, и правда! — подхватил кто-то. — На городской пристани такие лепёшки продают, но те и вполовину не такие вкусные.

— Ароматные!

Цзян Юй слушал похвалы и вспоминал, как брат Вэньчэн прибежал за ним с лепёшками, и настроение у него вдруг стало замечательным. Даже пейзаж за окном казался красивее.

Он откусил кусочек. Лепёшка была мясная, жирная, пальчики оближешь.

Ехать было скучно и однообразно, но беседа втроём скрашивала дорогу.

…

Ближе к вечеру повозки, покачиваясь, подъехали ближе, и вдалеке показались городские ворота.

Цзян Юй увидел ворота — они были высокими, величественными, каких он никогда раньше не видел. Высокая арка высилась, словно небольшая гора, внушая трепет.

Когда подъехали чуть ближе, он разглядел надпись над воротами.

«Округ Юнпин».

Цзян Юй прочёл вслух и, широко раскрыв глаза, радостно воскликнул:

— Мы доехали до округа!

— Доехали? Уже доехали? — оживился Гу Вэньюань.

Он выглянул вперёд, потом спрыгнул с повозки и, на ходу потирая уставший зад, уставился на видневшиеся невдалеке ворота.

— Наконец-то! У меня задница уже на восемь частей раскололась.

Хотя вечер был в самом разгаре, у ворот всё ещё было довольно людно.

Цзян Юй заметил, что большинство двигалось из города наружу.

Кто-то правил повозкой, кто-то нёс корзины — видимо, жители окрестностей, спешившие домой до темноты.

Вся компания, утомлённая долгой дорогой, въехала в город. Вечернее небо уже заметно потемнело, собирался дождь.

На улицах было лишь несколько одиноких прохожих, лавки почти все закрылись. Но даже в таком виде было видно, что округ намного богаче и чище уездного города.

Даже улицы в округе были шире, чем в уездном городе, а лавки по сторонам — богаче и красивее.

Гу Синван, назначенный старшим, сказал:

— Сначала найдём гостиницу. В округе по ночам комендантский час, просто так по улицам ходить нельзя. По ночам патрули ходят, стража ловит тех, кто шатается, и хватает прямо на месте.

Гу Вэньюань спросил:

— А что будет, если ночью на улице поймают?

— За нарушение ночного запрета — двадцать ударов бамбуковыми палками, — ответил Гу Синван.

Гу Вэньюань: …

В округе так опасно? Ночью выйдешь — и сразу бить будут?

Остальные, услышав это, переглянулись и поспешно закивали — поняли.

Гу Синван привёл всех к одной гостинице, стоявшей в довольно глухом переулке. С виду она была пообшарпаннее тех, мимо которых они проезжали раньше, но в целом ничего.

— Я тут раньше останавливался, — пояснил Гу Синван. — Место старое, зато дёшево: одна комната на ночь — пятнадцать монет.

— Пятнадцать монет?! — вытаращил глаза Гу Бинь. — Это ж ещё дёшево?

Гу Синван покосился на него.

— В других гостиницах самое дешёвое — двадцать монет.

Гу Бинь: … тут же заткнулся.

Цзян Юй посмотрел на вывеску. Название у гостиницы было занятное — «Имеется комната».

Вскоре из дверей выбежал слуга.

Слуга был молодой, увидев их, расплылся в улыбке:

— Господа, остановиться у нас хотите?

— Да, — ответил Гу Синван. — И за ослами нашими присмотрите.

Слуга прямо расцвёл:

— Не беспокойтесь! У нас на заднем дворе специальный сарай для скота, и сено там всегда свежее.

Тут он обернулся и крикнул вглубь двора:

— Гости приехали! Трое, примите ослов!

Тотчас из-за угла выбежали ещё трое слуг и взяли повозки.

Главный слуга, всё так же улыбаясь, пригласил:

— Господа, прошу внутрь.

Они сняли пять самых дешёвых комнат. Цзян Юю и Гу Вэньюаню досталась одна на двоих.

Цзян Юй вошёл и огляделся. В комнате стояли две кровати, стол и несколько стульев. Пустовато, но, если присмотреться, довольно чисто.

Они сложили вещи и вышли ужинать.

Плата за комнату — пятнадцать монет — включала только ночлег и бесплатный кипяток. Еду нужно было заказывать отдельно.

Все заказали себе по миске простой лапши на постном бульоне. Гу Синван же, кроме того, попросил ещё кувшинчик жжёного вина.

— Здесь жжёное вино делают, «перерезанное горло» называется. Одним глотком — и так проймёт! Хотите попробовать?

Цзян Юй, Гу Вэньюань и Гу Бинь дружно замотали головами. Остальные, напротив, заинтересованно зашумели — всем хотелось попробовать, что это за «перерезанное горло» такое.

Цзян Юй же всё своё внимание обратил на лапшу.

С виду вроде лапша, но приглядишься — нет, не такая.

Белая лапша в миске была ровной, круглой в сечении, средней толщины — совсем не похожая на домашнюю, которую резали ножом или раскатывали скалкой.

Гу Синван, заметив недоумение на лице Цзян Юя, усмехнулся и пояснил:

— Это знаменитая в здешних краях лапша хэлэ*. Подают с подливкой. У нас такой не попробуешь. (п/п: *(饸烙面, héluò miàn): Традиционное блюдо северного Китая, лапша, которую делают с помощью специального пресса — «хэлэ чуан» (饸烙床).

— Хэлэ? — удивился Гу Вэньюань, впервые слышавший такое название. — А что это такое? Вкусно?

Гу Синван рассмеялся:

— Хэлэ — это не еда, а приспособление для лапши. Там, в станке хэлэ*, тесто прессуют в круглые жгутики, потом варят, а сверху поливают тем, что на сковородке пожарили. Вот и получается лапша хэлэ. (п/п: *Станок хэлэ (饸烙床, héluò chuáng): Буквально «кровать хэлэ» — пресс для выдавливания лапши(внизу картинка современного домашнего)).

Цзян Юй слушал с большим любопытством. Он взял палочки, попробовал — и вдруг удивлённо распахнул глаза.

Вкусно! На лапшу похоже, но на ощупь совсем другая.

Лапша эта была упругой, а в сочетании с солоноватой подливкой производила совершенно неожиданное впечатление. Такого он никогда не пробовал.

Цзян Юй спросил:

— А как это делают?

Проходивший мимо слуга, услышав его вопрос, с готовностью объяснил:

— Господин, видать, издалека? Это наше, юнпинское, фирменное блюдо. Лапша хэлэ, что вы едите, из пшеничной муки, в станке хэлэ выдавлена. У нас не только из пшеничной, но и из разного зерна делают. Если господа в округе задержатся, всякую хэлэ попробуют.

Цзян Юй и не знал, что хэлэ бывает разная. Он понимающе кивнул, хотя не совсем понял, и снова отправил в рот пару нитей лапши.

А про себя подумал: надо бы при случае и отца с матерью, и брата Вэньчэна угостить.

Когда они уже почти доели, снаружи вдруг грянул гром.

Тотчас налетел шквалистый ветер, распахнув незапертое окно. В комнату ворвался холод. Слуга бросился закрывать.

Гу Бинь, отправив в рот очередную порцию лапши, поднял голову:

— Дождь, что ли, начинается?

И тут же за окном зашумели потоки воды.

Гу Вэньюань посмотрел на ливень за дверями гостиницы.

— Хорошо, что мы сегодня успели до темноты! Чуть позже — и попали бы под дождь.

Цзян Юй согласно кивнул. Ехать быстро было, конечно, тяжеловато, но зато не промокли.

Слуга, закрыв окно, собрался запереть и дверь — совсем стемнело, дождь льёт, да и комендантский час — вряд ли кто ещё приедет.

Но тут снаружи послышался топот, и на пороге появилась группа людей. Они закричали, обращаясь к гостинице:

— Эй, есть кто? Примите постояльцев!

Несколько слуг выбежали под дождь. Цзян Юй видел, как они о чём-то говорят, и до него долетали обрывки фраз.

— Скорее! У меня в повозке товар, ему дождь вреден!

— Загоните быков в сарай, на задний двор.

Слуги ввели людей внутрь, но, увидев пять бычьих повозок, которые те пригнали, растерянно переглянулись.

Гостиница у них небольшая, сегодня уже трёх ослов поставили, да ещё у прежних постояльцев кое-кто есть. В сарае на заднем дворе все эти повозки никак не поместятся.

Хозяин сам вышел и обратился к приезжим:

— Господа, в нашем сарае максимум две ваши повозки встанут, больше никак.

Услышав это, мужчины помрачнели.

— А нельзя потесниться? — спросил один.

Хозяин покачал головой:

— Гостиница у нас маленькая, никак не вместить.

Тут сидевший напротив Цзян Юя Гу Синван неожиданно подал голос:

— Хозяин, наши-то повозки пустые. Ослов в сарай загоните, а телеги пусть под дождём постоят, мы их чем-нибудь накроем.

Тот, что вошёл первым, сразу понял: это ему помогают.

— Благодарю! — поклонился он.

Гу Синван отмахнулся:

— Все мы здесь чужие, в незнакомом месте. Чем можем — поможем. Шуньцзы, как отец твой поживает?

Мужчина вдруг широко раскрыл глаза — видимо, не ожидал, что его знают. Он шагнул вперёд, вгляделся в лицо Гу Синвана при тусклом свете масляной лампы и изумлённо воскликнул:

— Дядя Синван!

http://bllate.org/book/16026/1438930