Готовый перевод Conquering the Psycho Villain [Quick Transmigration] / Покорил того безумного злодея [Быстрая трансмиграция]: Глава 1. Пошёл вон.

– Эй, парень!…

Услышав оклик, юноша, шагавший вперёд с чёрным рюкзаком на одном плече, остановился. Влажный тёплый ветер взметнул его чёрные волосы, и он обернулся на голос.

В Шанцзине, которому повезло с расположением — спина к горам, лицо к морю, наполовину окружённому заливом Циншуй, — горные склоны заслоняли большую часть солнечного света.

Солнце здесь было редким гостем, зато лето выдавалось тёплым и ласковым.

Стройный, ладно скроенный юноша был без пиджака. Очень высокий, с холодноватой аурой и лёгким налётом неземного, он носил стандартный западный школьный костюм Цзинъяна из двух предметов: белую рубашку и чёрные брюки. От шеи свободно свисал длинный галстук, и чёрный шёлк, скользя по белоснежной накрахмаленной ткани, ложился у узкой талии.

Кожа у него была холодно-белой, губы — полные, с резким рисунком, очень розовые, точно нежный четырёхлепестковый бутон на ветке.

Глубоко посаженные глаза под длинными густыми веерообразными ресницами походили на весеннюю воду: на её мерцающей ряби теплилась небрежная усмешка, и человеку чудилось, будто он греется в весеннем свете, — настроение само собой улучшалось.

Окликнувший его парень, внезапно столкнувшись лицом к лицу с этой острой красотой, судорожно втянул воздух и невольно заикнулся: – Может… может, это твой ученический?…

В голове зазвучал голос 007.

【Образ, который носитель создал специально под Чжоу Цзиньшэна, прошёл проверку посторонними — судя по всему, эффект неплох】

【Разумеется】

Услышав это, Шэнь Юй заодно сунул руку в карман брюк, ничего там не нащупал, поднял бровь, взглянул на подошедшего и, чуть улыбнувшись, потянулся за ученическим: – Спасибо, приятель.

Хотя Чэнь Цзиньян и считал себя железобетонным натуралом, сейчас ему пришлось признать: у этого лица, оказавшегося вплотную, был природный дар сбивать мужчин с прямой дороги.

Чёрт, ну и красавец же.

Шэнь Юй опустил взгляд.

За другой конец ученического — там, где шнурок крепился к карточке, — цепко держались большой и указательный пальцы. Отпускать явно не собирались.

Братан, хорош тянуть.

Шэнь Юй изогнул губы; в голосе не было и тени раздражения, он с улыбкой напомнил: – Приятель?

Ещё потянешь — и это будет уже невежливо.

Чэнь Цзиньян немного пришёл в себя, проследил за взглядом Шэнь Юя к фотографии на карточке и тут же разжал пальцы, хе-хе ухмыльнувшись: – У тебя лицо в точности как на фото. Ну и красавчик же ты, брат.

Шэнь Юй с невозмутимостью принял похвалу, забрал карточку, тонкими длинными пальцами подцепил шнурок и качнул его; при этом движении на запястье мелькнул чёрный шнурок-браслет.

– Даже не знаю, когда потерял, – сказал Шэнь Юй с улыбкой в глазах.

Девушка, пришедшая вместе с Чэнь Цзиньяном, собрала волосы в высокий хвост. Она была в западном костюме-двойке Цзинъяна, у воротника — голубой кружевной платок, открытые ноги длинные и прямые. Чертами лица она на треть походила на Чэнь Цзиньяна, была бледновата, но держалась живо и весело.

Глаза у неё загорелись, живые зрачки быстро скользнули вверх-вниз, оглядывая Шэнь Юя.

Через две секунды взгляд её замер.

В голосе Чэнь Мяомяо послышалось недоумение, конец фразы взлетел, точно прыгающая нота: – Ой, какое незнакомое лицо! Неужели в Цзинъяне есть красавчик, о котором я не знаю?

Шэнь Юй с улыбкой протянул ей руку: – Здравствуй. Шэнь Юй, ученик по обмену. Рад знакомству.

– Чэнь Мяомяо. – Разве учеников по обмену не распределяют в первый класс? – У Чэнь Мяомяо загорелись глаза; она протянула руку в ответ и кивнула на Чэнь Цзиньяна: – А это мой брат, Чэнь Цзиньян.

– Но почему ты приехал в Цзинъян именно сейчас? Похоже, опять какой-то совместный проект школы. Если не ошибаюсь, скоро явятся с визитом проверяющие. – Чэнь Мяомяо склонила голову к брату и пробормотала: – И тогда студсовету опять будет не продохнуть.

Чэнь Цзиньян усмехнулся: – Пока над нами Чжоу Цзиньшэн, этому потоку ох как несладко.

Шэнь Юй на миг застыл.

Чжоу Цзиньшэн.

Услышать из чужих уст это до боли знакомое имя — словно волна, отступившая много лет назад, снова яростно ударила в берег и взметнула мириады сверкающих брызг.

Мёртвая тишина и пустота наконец опустили занавес; Шэнь Юй моргнул и впервые ощутил под ногами настоящую, твёрдую землю.

Семья Чэнь управляла крупными больницами, была влиятельна, но ей было далеко до таких кланов, как Чжоу, Чи, Чжэн или Юй: в конце концов всё решают происхождение, связи, корни — всё, что связано с властью; денег тут мало.

Роду Чэнь не хватало глубины корней, он поднялся поздно и лишь в последние годы слегка соприкоснулся с Чжоу в сфере медицинских технологий; именно поэтому он стал одной из двух самых удобных ниточек, ведущих к Чжоу Цзиньшэну.

Вторая же — сам Цзинъян.

У Цзинъяна была глубокая история: прежде здесь находилось миссионерское училище, основанное иностранцами, — здания в ярко выраженном английском стиле, классические, изящные и вместе с тем строгие. Затем школа стала частной и сделалась одной из лучших аристократических гимназий Шанцзина. Двадцать лет назад пришёл новый директор, Цзинъян вошёл в число государственных школ и начал принимать учеников со стороны.

С тех пор связи здесь переплелись, как корни, — с военными, политиками, дельцами; потому-то отпрыски знатных и богатых семей стекались сюда со всех сторон.

Помимо обычных предметов, в Цзинъяне преподавали верховую езду, историю искусств, французский и многое другое.

Кружки, совместные программы с другими городами и заграницей — всего не перечесть; учеников этим было не удивить.

Шэнь Юй погрузился в воспоминания.

Он был не из этого мира.

Не имея возможности оплатить дорогостоящее лечение, Шэнь Юй по наводке торговца, чей голос звучал у него в голове, отыскал в Западном пригороде Нижнего девятого района маленькую клинику. Цены там были низкие, оперировал механический врач, переделанный из секс-робота; тот, кто его переоборудовал, имел большой опыт, и успешность операций достигала восьмидесяти процентов.

Соотношение цены и качества было настолько выгодным, что никто, разумеется, не придирался к оставшимся двадцати процентам.

Даже если операция проваливалась, вместе с ней приходила смерть.

Но хуже, чем сейчас, уже быть не могло. Большинство отчаянных головорезов рассуждали как игроки: если проиграют — значит, не повезло, пенять не на кого.

Шэнь Юй не был исключением.

Он не просто хотел выжить — он очень хотел, чтобы операция удалась. Он грезил о том, как его ноги, как у всех нормальных людей, будут стоять на бескрайней земле, как он по-настоящему ощутит пульс дрожащего мира.

Операционный стол был сколочен на скорую руку. Когда лекарство вводили в омертвевший спинной мозг, в воздухе ещё чувствовался сырой запах плесени — как в далёком-далёком воспоминании, запах сгнивших сушёных огурцов.

Кажется… что-то не так.

Но механический врач, разумеется, этого не заметил и продолжал орудовать скальпелем по дурацкому коду, написанному неведомо кем.

Угасание жизни началось с притупления чувств: мир вокруг не изменился, просто запахи исчезли — его отделяли от мира, слой за слоем.

Твою ж мать…

Шэнь Юй не мог говорить и мысленно прошёлся по всем восемнадцати поколениям предков механического врача.

Тогда потолок над головой становился всё дальше, а погребальный звон — всё ближе; режущий свет полз по тонким векам, как муравьи.

Не желая сдаваться, Шэнь Юй раз за разом пытался разлепить тяжёлые веки.

Да пошёл ты, пи-и-и (автоцензура)… я пи-и-и…

Я пи-и… пи-и… пи-пи-и…

Ругательства сыпались так густо, что разбудили какую-то нечистую силу; в последний миг беззвучная связь, точно шестерёнка, с щелчком вошла в зацепление у него в мозгу — Шэнь Юй ощутил резкую боль в голове и оказался привязан внезапно появившейся системой 007.

Позже Шэнь Юй узнал, что история 007 звучит почти как его собственная.

007 была системой из первой партии, выпущенной Управлением пространства-времени. Триста лет она безропотно и ревностно служила ведомству, но программы старели, на свет появлялись всё более продвинутые и умные системы — и старым сотрудникам первого призыва тоже пришлось столкнуться с судьбой быть отозванными и утилизированными.

Системы, как и люди, боялись бунтовать, и конец был предрешён — смерть.

007 сбежала, истощённая, разбитая вдребезги, и в последний миг перед сном рухнула в тот поток времени и пространства, где находился Шэнь Юй, — пока его безумный поток брани не разбудил её.

007 рассказала Шэнь Юю, что этот мир — не единственное пространство-время.

Пространств-времён бесконечно много, они бесконечно меняются, и неизменно лишь одно: в каждом есть два-три носителя великой удачи — как правило, главный герой и главный злодей.

Очевидно, Шэнь Юй не входил в эту одну миллиардную долю.

Но мог войти.

007 сказала, что удачу можно отобрать, украсть и выманить обманом.

Стоит лишь перемещаться по мирам и заставить носителей великой удачи по доброй воле — и при этом незаметно для себя — передать ему очки удачи, и Шэнь Юй накопит достаточно, чтобы изменить исход неудачной операции, избежать смерти и получить новую жизнь.

Самым простым способом было заполнить до предела шкалу благосклонности главного злодея в каждом мире.

Шэнь Юй был незваным гостем, а удача, которой наделяет Небесный Путь, делилась на две части: одна принадлежала главному герою, другая — злодею.

Главный герой находился под особым надзором Небесного Пути: малейшее отклонение — и воля мира заметит, окружит и перехватит Шэнь Юя. Поэтому работать приходилось через злодея.

Способы завоевать благосклонность были разнообразны: любое положительное чувство шло в зачёт.

При этом в обмен на возможность перемещаться между мирами Шэнь Юй обязан был сохранять образ исходного персонажа, иначе Небесный Путь его заметит, а воля мира вышвырнет из мира пинком.

Кроме того, войдя в мир, выбраться из него было почти невозможно: если воля мира сама его не извергнет, Шэнь Юй не сможет покинуть мир даже смертью — он будет снова и снова проваливаться в круговорот пространства и времени.

Раз вошёл — идёшь до конца, назад дороги нет.

Только заполнив шкалу благосклонности злодея, можно было покончить с этим и отправиться в следующий мир.

Система 007: 【Лучший момент для выхода из мира — та секунда, когда благосклонность злодея к носителю почти достигает предела. В миг, когда удача склоняется к носителю, воля мира быстро почует неладное и принудительно выдворит чужака из мира】

007, приверженная формальностям и чувству ритуала, напоследок серьёзно спросила: 【Носитель всё решил?】

Промедлить хоть секунду для Шэнь Юя означало проявить неуважение к собственной жизни; не дожидаясь, пока 007 договорит, он поспешно согласился войти в мир.

Он боялся, что стоит подождать ещё мгновение — и холодно блеснувший скальпель механического врача опустится, и его жизнь кончится.

Первый мир — то самое пространство-время, где Шэнь Юй находился сейчас.

Это был мир богатых кланов, порождённый книгой о шанцзинской знати: история о том, как главный герой Хэ Цянь, начавший с нуля и ставший режиссёром, познакомился с обедневшим отпрыском знатного дома Юй Тинсы, полюбил его — история любви, ненависти и сплетённых в узел чувств.

Роль Шэнь Юя — невзрачный статист, который поначалу разглядел режиссёрский талант главного героя и вложился в него, а позже, когда злодей ополчился на героя, из желания подлизаться к злодею отозвал деньги — и был за это публично унижен.

Образ — лицемер.

Подхалим, честолюбивый, мнящий себя умником, на словах одно — за спиной другое, профессиональный предатель.

Первый раз задание провалилось: не успев заполнить шкалу благосклонности, Шэнь Юй по приказу злодея был утоплен в озере. Пришлось удалить сохранение и начать заново — так он и ступил на землю государственной школы Цзинъян.

Объект завоевания в этом мире — воротила, стоящий одной ногой в бизнесе, другой в политике, глава рода Чжоу, Чжоу Цзиньшэн. После разорения семьи главного героя-нижнего он стал его опекуном и главным препятствием на пути влюблённых.

Род Чжоу — потомки князей и вельмож; богатство, слава и власть копились с дедов, с прадедов… из поколения в поколение до нынешнего дня. Это элита элит Шанцзина, вершина из вершин; отсюда и поговорка: «Чжоу дрогнут — Шанцзин трижды содрогнётся».

А сам Чжоу Цзиньшэн не только происходил из такого рода — его собственные таланты и способности были выдающимися.

В глазах людей он был тем, о ком не судачат; ему не нужно было кланяться — всё, чего он желал, само шло в руки.

В прежние годы, избалованный с детства судьбой, Чжоу Цзиньшэн держался холодно, гордо и отстранённо, острый, как вынутый из ножен клинок; весь Шанцзин только и судачил о нём.

Но с годами эта острота притупилась; чем дальше, тем глубже становились его помыслы — как тихий омут, дна не разглядеть.

Даже близкие с трудом угадывали его настроение и мысли.

Что уж говорить о Шэнь Юе, чужаке.

Потому первое задание Шэнь Юя, как и следовало ожидать, провалилось.

У Шэнь Юя не было совершенно, абсолютно, решительно ни единого шанса подобраться к Чжоу Цзиньшэну. Он пробовал самые разные дешёвые уловки — и все без исключения были задушены в колыбели железной рукой телохранителей рода Чжоу.

Какое там завоевать благосклонность и стать верным псом — они едва виделись. Разве что на приёмах, сквозь плотную толпу, в просвет между спинами, украдкой бросить пару взглядов на силуэт объекта завоевания…

Даже если происхождение и статус изначального тела были неплохи, в этом мире, сотворённом из закулисья богатых кланов, чуть-чуть — означало пропасть в тысячу ущелий.

Шэнь Юй не мог дотянуться до той горстки людей на острие пирамиды, где находился Чжоу Цзиньшэн; у него не было даже права стать чьим-то псом.

А в конце, за то, что он приблизился к главному герою-нижнему, этот старый хрыч Чжоу Цзиньшэн велел засунуть его в мешок и утопить в озере.

Шэнь Юй: хех.

Задание с треском провалилось; перед тем как начать заново, человек и система, извлёкши урок из горького опыта, чтобы не наступить на те же грабли, выработали новый план: пусть Шэнь Юй появится в этом мире на восемь лет раньше и встретит злодея ещё юным.

Правда, нарушение временного порядка заставит волю мира быстрее и точнее засечь отклонение, обнаружить их и изгнать.

Поэтому времени у Шэнь Юя и 007 было совсем немного.

Система 007 предупредила: 【Моей энергии хватит лишь на то, чтобы носитель задержался в этой точке времени на три месяца. Из-за чрезмерного расхода энергии восемь лет спустя у носителя тоже будет только три месяца】

Времени стало меньше, но ведь появился шанс подобраться к Чжоу Цзиньшэну — разве это не огромный шаг вперёд?

Первая попытка провалилась, но сейчас, в эту минуту, никто не знал Чжоу Цзиньшэна лучше Шэнь Юя.

Он знал о Чжоу Цзиньшэне всё: увлечения, идеалы, великие замыслы… всё-всё.

К тому же Чжоу Цзиньшэн любил мужчин.

007: 【А носитель, по счастливой случайности, — неплохой мужчина】

【…】 Шэнь Юй: 【Я не собираюсь с ним путаться】

Шэнь Юй вежливо отказался от предложения брата и сестры Чэнь проводить его — чересчур любезного, а потому казавшегося недобрым, — сам предложил обменяться контактами и сказал, что обратится к ним, если возникнут вопросы.

Чэнь Цзиньян и Чэнь Мяомяо переглянулись и согласились.

Получив контакты, Шэнь Юй расстался с ними у ворот школы и по указателям направился в учебную часть.

Заведующему учебной частью было около пятидесяти; волосы уже совсем серебряные, негустые, но и не плешивые — они стояли упрямо, точно снежная трава на почве его головы.

Лицо его, впрочем, выглядело совсем молодым, бодрым; держался он учтиво, в руке всегда был наготове белый платок, со всеми он был на семь десятых приветлив. Завидев Шэнь Юя, он сразу сгрёб со стола горсть витаминных конфет и протянул ему.

Шэнь Юй скользнул взглядом по столу: спереди подставка с книгами, рядом горшки с цветами и травкой, а посередине — груда конфискованных вещей: журналы, зажигалки, сигареты, снеки и всякая диковинная мелочь.

Шэнь Юй отвёл взгляд, принял угощение из рук заведующего и пошёл за ним к классу, всю дорогу слушая его обстоятельную болтовню.

– Твой класс — в корпусе Ифу, на третьем этаже, в самом конце: третий год, первый класс. Приехать по обмену в такую пору — не бери на себя слишком много, просто почувствуй атмосферу Цзинъяна. В первом классе хорошая обстановка. Сейчас как раз утреннее чтение, я сначала отведу тебя в класс, посмотришь…

Шэнь Юй сохранял вид внимательного, благодарного слушателя, и заведующий проникался к нему всё большей симпатией — чем дольше смотрел, тем больше нравился; он с улыбкой поманил: – Ну-ну, почти пришли.

Летние деревья по обе стороны тянули сплошную зелень; пятнистый свет ложился на длинный коридор корпуса Ифу, а над головой, под потолком, гудело чтение — будто читали сутры.

Так, беседуя, они дошли до конца галереи.

Задняя дверь класса была распахнута наружу; свет и тени перекатывались по партам и стульям, ложились на пол, смутно мерцая, точно вереница необработанных, расплывчатых снов.

В конце этого света и тени Шэнь Юй с первого взгляда увидел Чжоу Цзиньшэна.

Тот по-хозяйски занял сразу две парты и спал, развалившись; поза была вызывающей до предела.

Заведующий сделал вид, что ничего не заметил, прошёл мимо, глядя строго вперёд, и передал Шэнь Юя классному руководителю. Они ещё долго болтали снаружи — у Шэнь Юя от слушания чуть мозоли на ушах не выросли, — и лишь через несколько минут церемония передачи его под ответственность наконец завершилась.

Заведующий удовлетворённо ушёл, заложив руки за спину.

Линь Хай вывел Шэнь Юя к доске и хлопнул ладонью по кафедре: – Тихо. Займу немного времени. Все знают: хоть рельеф у наших городов схож, подход к обучению разный, поэтому Цзинъян и Дэмань давно хотят обмениваться учениками…

После этих слов сутры смолкли, все взгляды разом обратились к Шэнь Юю. Взгляды были не сказать чтобы дружелюбные, но Шэнь Юй был слишком хорош собой — высокий, длинноногий; стоя у доски, он походил на модель. Держался холодно, но лицо светилось улыбкой, и недолюбливать его никак не получалось.

Девчонки с передних парт ахнули и, покраснев, склонили головы и зашептались.

– Чёрт, потише вы.

От этого замечания шёпот впереди тут же оборвался, будто опомнившись; кто-то невольно покосился в дальний угол, убедился, что живой дьявол не шевелится, и только тогда выдохнул. После этого сзади уже не решались говорить.

Шэнь Юй поднял бровь.

Он протянул руку, не глядя выбрал в коробке белую меловую палочку, повернулся и двумя размашистыми движениями написал на доске два иероглифа — летящих, как дракон и феникс.

Обернувшись, он ещё раз незаметно скользнул взглядом по «вакууму» на задних партах.

Ясно. Всё ещё спит.

Ну и соня.

Шэнь Юй положил мел, уголки губ приподнялись в безупречной улыбке: – Всем привет. Шэнь Юй. Особых увлечений нет: иногда гоняю на машине, а если не хватает игрока в баскетбол — обращайтесь.

Линь Хай окинул взглядом пустые парты в задних рядах: в классе всего около двадцати парт, свободных мест осталось два — одно рядом с Чжоу Цзиньшэном, другое наискосок впереди него. Как ни выбирай, для новенького это не лучшее место.

Парни, которым Шэнь Юй сразу не понравился, это тоже, очевидно, поняли и обрадовались чужой беде.

«Этот предок…» — классный руководитель нахмурился и, выбрав из двух зол меньшее, определил новичка на место наискосок впереди Чжоу Цзиньшэна; тихо дал Шэнь Юю пару наставлений и махнул рукой: продолжайте утреннее чтение.

Под множеством многозначительных взглядов Шэнь Юй дошёл до парты. Столешница была чистой; он засунул рюкзак в ящик и, не подавая вида, огляделся.

Парты в Цзинъяне по сравнению с другими школами были широкими и давали ученикам достаточно простора.

Но те, кому доводилось за ними сидеть, были долговязыми: краем глаза Шэнь Юй видел, как длинные и прямые ноги Чжоу Цзиньшэна в чёрных форменных брюках были обиженно зажаты в тесноватом пространстве между партой и стулом.

Оглядываясь на всё пережитое, Шэнь Юй едва не прослезился от счастья и готов был кинуться трясти Чжоу Цзиньшэна, вопя: 【007, я впервые так близко к объекту завоевания!】

Один маленький шаг Шэнь Юя — огромный шаг для задания.

Система тоже невольно взволновалась: 【007 тоже впервые, очень волнуется】

Новый сосед Шэнь Юя был почти незаметен: очки в чёрной оправе, слишком длинная чёлка закрывает глаза — как растение, тихо растущее в углу. Вид у него был самый что ни на есть отличника.

Прошло целых три минуты после того, как он сел, прежде чем Шэнь Юй соизволил уделить соседу немного внимания, — и только тогда запоздало заметил: с формой соседа что-то не так?

Шэнь Юй проследил за странностью: на чистой белой рубашке прозрачным скотчем были приклеены клочки туалетной бумаги, порванной на разные фигурки.

Шэнь Юй протянул руку и заодно отодрал бумажки. Сосед всем телом вздрогнул — точно заржавевший механизм, который снова включили, — и изумлённо уставился на Шэнь Юя.

Шэнь Юй прищурил глаза в улыбке и первым поздоровался: – Привет! Тебе на спину случайно кое-что прилипло, я отклеил. Не благодари.

– Кстати, давай познакомимся. Меня зовут Шэнь Юй, я твой новый сосед по парте.

Сосед остолбенело таращился на него.

Лишь спустя какое-то время Чэн Итань сообразил, что так пялиться невежливо; на щеках проступил лёгкий румянец, и он, запинаясь, произнёс: – Здравствуй. Я… меня зовут Чэн Итань.

– Чэн… И… тань?

Услышав это имя, Шэнь Юй удивился. Он произносил его по слогам, будто проверяя, — но это не походило на проверку имени.

Скорее он читал любовное письмо — нежно, с затаённой страстью.

Трудно было представить, что человек, который в сюжете оригинала в конце концов своими руками убьёт Чжоу Цзиньшэна, в юности был таким слабым. Шэнь Юй подпёр подбородок рукой, скрыл удивление и с улыбкой посмотрел на Чэн Итаня. Он всегда знал, как люди любят его внешность, и умел этим пользоваться.

Голос его звучал искренне, похвалы он не жалел: – Какое красивое имя.

У соседа приятно зазвенело в ушах; он неловко подвинул свою тетрадь по китайскому на парту Шэнь Юя и робко, тихо спросил: – Ты… хочешь посмотреть?

Это что, предложение стать напарниками по учёбе?

Шэнь Юй опустил взгляд: почерк у Чэн Итаня был красивый, но вся тетрадь была исписана плотными рядами иероглифов, от которых раскалывалась голова. Шэнь Юй невольно замолчал.

Как сказать доброму соседу, что Шэнь Юй, вообще-то, совершенно не интересуется учёбой?

Но его персонаж, увы, учился весьма хорошо. Шэнь Юй с досадой склонил голову набок и улыбнулся: – Конечно.

За окном летний ветер трепал листья падуба; тени деревьев сквозь стекло падали на парты. И как раз когда Шэнь Юй договорил, раздалось «бам!».

Шэнь Юй не успел сообразить и едва не выпалил: «Что за хреновый звук?»

Погоди-ка…

Этот звук, кажется, донёсся из-за спины?

Весь класс словно нажали на паузу: все разом притихли и поспешно спрятали головы, как страусы.

Один Шэнь Юй не понимал, что происходит, и на лице его отразилось недоумение.

– Шумно.

Чжоу Цзиньшэн даже не поднял головы. Тошнота подступала к горлу; не открывая глаз, он наугад выбросил ногу и с силой пнул туда, откуда шёл последний звук. Ножки парты глухо стукнули.

Шэнь Юй нахмурился.

Голос за спиной был низким и ледяным.

– Пошёл вон.

http://bllate.org/book/15910/1427392