Готовый перевод My Husband is a Vicious Male Supporting Character / Укрощение прекрасного злодея: Глава 7

Глава 7. Рыбалка

Когда супруга наследника увозила Хэ Мина из поместья, их случайно приметил Юй Шиянь.

Поместье герцога Инго было родным домом господина Юй, и тамошние родственники всегда смотрели на него и его ветвь свысока. Третий молодой господин, не желая навлекать на себя лишнее пренебрежение, обычно предпочитал не попадаться им на глаза и сейчас просто сидел в беседке. Однако слухи о том, что к Юй Ланьи пожаловали сваты, не давали ему покоя, и он вышел в сад, надеясь хоть что-то разузнать.

Услышав от слуг, что просить руки брата пришёл не кто иной, как Чжэн Шаньцы, юноша едва не рассмеялся от нахлынувшего чувства глубокого удовлетворения.

«Пусть он и законный сын маркиза, а в мужья достался обычный деревенщина, — злорадно размышлял он. — Даже гэ’эры мелких чиновников пятого-шестого ранга выходят замуж удачнее»

Ему не терпелось увидеть, как поубавится спеси у Ланьи. Тот всегда отличался властным и несносным нравом, даже пуще своего папеньки, и Шиянь не раз страдал от его выходок.

Сам он предпочитал не вступать в открытые конфликты. Между ним и Е Юньчу уже зародились взаимные чувства, вот только статус Шияня был слишком низок, чтобы претендовать на такую партию. Ланьи же пытался коварством заставить наследника Е быть с ним, и юноша, разумеется, приложил все силы, чтобы этот замысел провалился.

— Третий молодой господин, господин Юй снял запрет с его милости Ланьи, — доложил подошедший слуга.

Шиянь до боли сжал кулаки. Какое же везение... Совершил такой проступок, а в поместье Чанъян его по-прежнему холят и лелеют. В душе его вскипела смесь ярости и зависти. Он резко поднялся и вышел из беседки.

— Постой. А зачем сюда приезжала супруга наследника из дома герцога Инго? — вдруг вспомнил он.

— О том нам неведомо, господин.

Шиянь погрузился в раздумья. Зачем им присылать кого-то именно сейчас? Неужто тоже ради того, чтобы замять скандал? Тот факт, что герцогиня привела с собой Хэ Мина — молодого мужчину, ещё не связанного узами брака, — наводил на определённые мысли.

В голове юноши сложилась догадка.

«Больше Ланьи так не повезёт»

***

На следующее утро в дверь Чжэн Шаньцы постучали. Вчера он засыпал с тяжёлым сердцем, но утро принесло умиротворение. Проглотив сухую лепёшку и запив её ковшом чистой воды, Шаньцы невольно пожалел, что вчера из вежливости отказался от обеда у маркиза.

«Всё-таки в богатом доме и еда получше. А я был слишком беден»

За дверью стоял мелкий чиновник в форменном платье:

— Господин Чжэн, через десять дней вам надлежит явиться в Министерство кадров для прохождения аттестации. Вот ваша табличка-пропуск.

— Благодарю.

Сказав это, посыльный поспешил прочь. Учёный был последним цзиньши в его списке, но в эти дни его имя гремело в Шэнцзине громче всех. Вчера разнеслась весть: Чжэн Шаньцы сделал предложение в поместье Чанъян, и маркиз дал согласие. Совсем скоро этот юноша станет зятем могущественного дома и взлетит к самым вершинам.

Какая невероятная удача! Ещё до того, как доставить пропуск, посыльный гадал, что за человек этот молодой человек. Он был уверен, что встретит подлого интригана или скользкого пройдоху — иначе как ещё безродному бедняку удалось провернуть такое дело?

Но стоило ему увидеть Шаньцы, как все слова застряли в горле. Благородством осанки юноша превосходил иных отпрысков великих кланов, а взгляд его был чист и лишён всякого лукавства. К тому же он оказался на редкость вежлив.

— Ну что, как он выглядит, этот Чжэн? — позже спрашивали коллеги-чиновники, которые тоже любили посплетничать о столичных новостях.

— Он совсем не такой, как я воображал. Совсем не похож на хитреца, что ищет выгоды.

— А лицом хорош?

— Красота — точно у небожителя, — выдохнул посыльный. — Всё в нём гармонично. В Шэнцзине найдутся мужи с более правильными чертами лица, но стоит господину встать рядом, и взгляд сам собой прикипает к нему.

— Да ты преувеличиваешь! — недовольно буркнул один из слушателей. — Уж не подкупил ли он тебя?

— И то верно. Мы точно об одном и том же бедном учёном говорим? Ты либо плотно позавтракал, либо со вчерашнего хмеля не протрезвел.

— Точно взял серебро, — поддакнули остальные.

Шаньцы только собрался закрыть дверь за чиновником, намереваясь на ближайшие десять дней уйти в затворничество ради подготовки, как в щель ловко просунулась рука. В комнату боком ввалился Чэнь У.

— Брат Чжэн! Поздравляю! Счастье-то какое в дом стучится! — он радостно сложил руки в приветствии.

— Благодарю, брат Чэнь. По какому делу пожаловал? — Шаньцы налил гостю воды, зная, что тот не пришёл бы без причины.

Чэнь У вчера только и узнал, что поместье маркиза Чанъян действительно приняло учёного в зятья. Он не смыкал глаз всю ночь.

«Неудача друга печальна, но успех друга — куда более горькое испытание»

— Слышал, тебя зовут на аттестацию в Министерство? — гость заметил табличку в руках хозяина.

— Верно. Пока не знаю, справлюсь ли, — уклончиво ответил Шаньцы, не желая раскрывать свои карты.

Чэнь У так и не удалось выведать ничего полезного. Он почувствовал нарастающее раздражение, которое отразилось на его лице:

— Брат Чжэн, коль пойдёшь в гору, старых друзей не забывай.

Прежний владелец тела общался с ним лишь изредка за чаркой вина. С какой стати ему теперь «не забывать» его?

— Брат Чэнь, как-нибудь в другой раз, — вежливо отрезал Шаньцы.

Чэнь У понял, что его мягко выставили за дверь. В душе его закипела обида, но он понимал, что сейчас не время ссориться с будущим зятем маркиза, а потому поспешил уйти.

Шаньцы с облегчением закрыл за ним дверь. Прежний Чжэн Шаньцы в столице был знаком разве что с этим человеком, да и то шапочно. Тот никогда не знал его по-настоящему, а потому и не заметил подмены.

Куда приятнее было сидеть за книгами, чем готовиться к полноценным государственным экзаменам. Шаньцы несколько раз перечитал каноны и даже набросал пару статей. Он понимал: просто читать мало, нужно закрепить знания на бумаге. Аттестация чиновников отличалась от Кэцзюй — ему предстояло написать эссе, по которому Министерство определит его ранг и пригодность.

В своих литературных способностях он был уверен.

Устав от чтения, Шаньцы присел на корточки и принялся вырывать сорняки во дворе. Найдя нужные инструменты, он решил сам смастерить удочку. Память подсказывала, что на окраине города есть славное место для ловли, а вечерняя рыбалка — лучшее средство для отдыха.

Стоило делу коснуться чего угодно, кроме зубрёжки, как он преображался, полный энергии.

К сумеркам он, прихватив самодельную снасть и ведро, отправился на берег. В своей прошлой жизни он часто рыбачил вместе со стариками и поднаторел в этом деле.

На окраине столицы людей было немного. Шаньцы присмотрел удобное местечко, устроился на траве и закинул крючок. Тот серебристой искрой прочертил воздух и бесшумно ушёл под воду. По глади реки пошли круги, лениво расходясь к берегам.

Юноша замер. Речной ветерок приносил приятную прохладу.

«Наловлю побольше — устрою пир, приготовлю рыбу в соевом соусе»

Жизнь была слишком суровой, с момента попадания сюда он не пробовал ничего вкуснее лепёшек.

Маркиз запретил ему брать наложниц. Что ж, это условие он выполнит без труда. Пусть он и не питал страсти к мужчинам, но к браку относился ответственно: пока он связан узами с Юй Ланьи, он не позволит себе интрижек на стороне. Это было делом принципа, требованием к самому себе, а не прихотью тестя.

Вспомнив облик Ланьи, Шаньцы невольно поморщился. Тот был слишком шумным, к тому же владел боевыми искусствами — обычный человек с ним не сладит.

«Бог знает, какой хаос начнётся, когда им придётся жить под одной крышей»

***

Когда господин Юй снял запрет на прогулки, Ланьи тут же позвал своего лучшего друга Люй Цзиня на ипподром за городом. Облачённый в костюм для верховой езды, который идеально подчёркивал его стройный стан, он привычно закрепил волосы шпилькой и проскакал круг.

Этот ипподром был излюбленным местом столичной знати. На пятилетие старший брат, Юй Чансин, подарил Ланьи жеребёнка. Тот давно вырос в статного вороного коня с лоснящейся шкурой и огнём в глазах — верный признак благородной породы. Юноша ласково потрепал жеребца по шее.

— Ты и впрямь выйдешь за этого нищего цзиньши? — спросил Люй Цзинь, поравнявшись с ним.

Ланьи небрежно кивнул:

— Отец уже всё решил. Я пробовал бунтовать, но толку ноль.

— Это я виноват. Знал бы — не звал бы с собой столько народа в тот вечер.

Ланьи не стал перекладывать вину на друга:

— Я сам это придумал. Ты лишь послушался меня. К тому же ты пытался меня отговорить, это я позволил себя обхитрить.

Они ехали шагом. Люй Цзинь спросил:

— Узнал, кто за этим стоит?

— Нет. Та служанка словно в воду канула. Никаких следов.

Они болтали о том о сём, но стоило зайти речи о замужестве, как в душе Ланьи снова поднялась обида:

— В общем, я выхожу за него «понизу». Как только отец подберёт Чжэн Шаньцы тёплое местечко в столице, я буду часто бывать дома. Считай, ничего и не изменится.

Отец Люй Цзиня был помощником министра кадров, и юноша, вспомнив порядки ведомства, задумчиво произнёс:

— Сомневаюсь, что господину Чжэн позволят остаться в Шэнцзине.

Ланьи осекся:

— Что ты имеешь в виду? Неужто его отправят в глушь?

— Не обязательно, но получить место в столице новоиспечённому цзиньши без связей почти невозможно. К тому же, после вашего скандала, твой отец, скорее всего, сам захочет отослать вас подальше от лишних глаз. Подождёт, пока всё утихнет, а там и вернёт обратно.

Ланьи с силой хлестнул коня. Вороной сорвался в галоп, оставив голос Люй Цзиня позади. Гнев в груди юноши вспыхнул с новой силой, готовый испепелить всё на своём пути.

— Ланьи! Не гони так! Осторожно!

Он доскакал до берега реки, где конь склонил голову к воде.

Ланьи тяжело выдохнул и лихо спрыгнул на землю. Сапоги мягко ступили на траву. Поглаживая вороного по гриве, он вдруг заметил неподалёку человека с удочкой.

Юноша собирался уехать, как только конь напьётся, но тут увидел, как мужчина по ту сторону заводи взмахнул удилищем. Крупная рыбина, сверкая чешуёй, вырвалась из речной глади. Брызги разлетелись во все стороны, точно рассыпавшийся жемчуг.

Пальцы рыбака, сжимавшие снасть, были длинными и сильными, с отчётливыми косточками.

Он ловко подхватил добычу и опустил в ведро. Раздался негромкий всплеск.

Над рекой снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным движением рук мужчины, поправлявшего леску.

Ланьи никогда не любил рыбалку, но сейчас ему вдруг стало любопытно, кто это.

Он осторожно подошёл ближе:

— И много ли вы наловили, господин? Мой отец тоже большой любитель посидеть с удочкой, вот я и не удержался от вопроса. Надеюсь, не слишком вас отвлекаю?

Чжэн Шаньцы, надевший широкополую соломенную шляпу, чтобы уберечься от вечерней сырости, медленно обернулся.

— ?

http://bllate.org/book/15868/1436817