Готовый перевод Marrying My Best Bro / Когда друг стал мужем: Глава 69

Чжун Цай и У Шаоцянь неторопливо любовались древней цитаделью, открывавшейся их взору. Теперь эта крепость полностью принадлежала им двоим.

В то же время ментальные отпечатки Алтаря и Помоста Назначения Генералов слились воедино, дав начало воле всей цитадели.

Впрочем, этот дух по-прежнему не имел личного разума и способен был лишь откликаться на прямые мысленные запросы владельцев.

И среди хлынувших в сознание юношей сведений открылось немало новых подробностей.

***

Благодаря успешной трансформации и повышению уровня, врождённые задатки обоих поднялись до среднего уровня Таинственного ранга. До прежнего гениального таланта У Шаоцяня этот уровень, разумеется, не дотягивал, однако для них двоих это был колоссальный качественный скачок: теперь верхний предел их развития достиг Сферы Превращения в Духа.

Вместе с тем Чжун Цай получил очередной пласт наследия, включающий рецепты пилюль шестого и седьмого рангов, а также множество сопутствующих алхимических знаний.

У Шаоцянь же никаких новых учений не обретал. Впрочем, полученные им от Лука, Стреляющего в Солнце, техники и методы и без того идеально ему подходили, так что ему оставалось лишь упорно продолжать выбранный путь.

***

Функционал Алтаря и Помоста Назначения Генералов тоже заметно расширился. Поскольку и жертвоприношения, и призыв солдат Дао сами по себе нарушали естественные законы мироздания, совершенствование затронуло в первую очередь защиту и потенциал владельцев.

Класс самой древней крепости закрепился на высшем уровне шестого ранга. По прочности стены соответствовали шестому рангу — обычное таинственное оружие не могло оставить на них даже царапины. А уж благодаря стократному усилению от слияния сопутствующих сокровищ, защита крепости стала поистине монолитной.

Отныне цитадель могла с лёгкостью выдержать любые атаки практиков ниже Сферы Превращения в Духа. Даже если бы со всех четырёх сторон на крепость обрушился непрерывный шквал сокрушительных ударов, пробить стены и ворваться внутрь не сумел бы никто. И даже если бы к осаде приступил мастер Сферы Превращения в Духа, ему потребовалось бы немало времени, чтобы постепенно разрушить этот барьер.

***

Кроме того, колоссальной разрушительной силой обладали бойницы на крепостных стенах.

По-хорошему, пока ни один из юношей не достиг Сферы Возведения Дворца, они не могли сполна повелевать таинственными артефактами шестого ранга. Даже сопутствующие сокровища не раскрыли бы перед ними всю свою мощь. Однако эти орудия обладали уникальным свойством: для выстрела им требовалось лишь достаточное количество энергии!

На каждой из четырёх внешних стен располагалось ровно по сто двадцать орудийных жерл. Каждое из них относилось к шестому рангу и было способно выдать залп, сопоставимый с ударом мастера Сферы Возведения Дворца.

Вот только... за такую огневую мощь приходилось платить звонкой монетой.

***

Чжун Цай то искренне радовался, то невольно морщился от мысли о предстоящих тратах. На его лице отразилась довольно странная, смешная гримаса.

У Шаоцянь с улыбкой протянул руку и слегка потеребил его за щёки, сгоняя это выражение.

Чжун Цай замер, давая супругу поозорничать, и лишь спустя пару мгновений отстранил его ладонь.

— Перестань, а то совсем затискаешь!

У Шаоцянь лишь тепло улыбнулся.

Чжун Цай закатил глаза, хотя настроение у него оставалось превосходным. Быстро примирившись с неизбежным, он вздохнул:

— Ну и читерскую же штуку мы получили, старина У.

У Шаоцянь отлично понял его иносказание и со смешком отозвался:

— Придётся нам потихоньку копить таинственные кристаллы.

— Всё равно нам сейчас не нужно заряжать абсолютно все орудия, — сразу согласился Чжун Цай.

***

Так называемые таинственные кристаллы синтезировались из таинственных камней или таинственных жемчужин и служили основным источником энергии для орудий. Они делились на разные ранги и, будучи заряженными в соответствующие бойницы, выплескивали силу нужного уровня.

К примеру, в текущие орудия шестого ранга закладывались низшие таинственные кристаллы. Одной такой заготовки хватало на десять полноценных залпов уровня мастера Сферы Возведения Дворца.

Синтезировался один низший кристалл либо из одного таинственного камня низшего качества, либо из сотни таинственных жемчужин.

Сотня жемчужин за десять смертоносных ударов уровня Возведения Дворца — разве это дорого?

Разумеется, нет.

Но раскошеливаться на такое всё равно было до слёз больно.

Лишь обладая поистине огромным богатством, как у этой парочки, можно было позволить себе подобные траты.

***

— Задонатим для начала десять тысяч жемчужин, — прикинул Чжун Цай.

Из этого количества выйдет сотня кристаллов. На каждую из четырёх стен придётся по двадцать пять заряженных орудий — огневой мощи хватит за глаза.

А случись стрястись настоящей беде, они всегда успеют синтезировать новую партию, пока не иссякнет текущий запас.

— Хорошая мысль, — поддержал У Шаоцянь.

Пусть сами юноши ещё не достигли вершин могущества, древней цитадели пока хватало с лихвой. По крайней мере, в городах четвёртого ранга они могли чувствовать себя совершенно свободно, да и в поселениях третьего ранга им больше не требовалось постоянно оглядываться по сторонам.

***

Что касается ритуалов жертвоприношения и призыва.

Совершенствование Алтаря коснулось системы гарантированных наград при серии из десяти пожертвований.

Раньше гарантированный предмет выпадал случайным образом — что досталось, то и бери. Теперь же, какую бы огненную купель они ни выбрали, после десятикратного ритуала «золотое сокровище» даровало выбор из двух вариантов.

Одним из этих вариантов неизменно выступало ценное снадобье, а вот второй мог оказаться чем угодно. Чжун Цай теперь мог лично решить, что из этого забрать.

Можно было предположить, что с последующими улучшениями древней цитадели число вариантов выбора вырастет ещё сильнее.

Помост Назначения Генералов и без того обладал ужасающим потенциалом, пока в него вливали средства. Поэтому его усиление оказалось довольно скромным — лишь слегка выросла вероятность призыва особых солдат Дао.

***

Пробежав глазами хлынувшие в разум сведения, Чжун Цай остался вполне доволен:

— Весьма недурно. Дополнительный выбор никогда не помешает. — Он тут же повернулся к супругу: — В этот раз обновление прошло быстро, времени у нас полно. Как закончим здесь всё изучать, пойдём призывать новую армию!

У Шаоцянь с улыбкой кивнул, соглашаясь.

Чжун Цай мысленно прикидывал расклады. Места в крепости теперь навалом, надо бы забить казармы под завязку. Раньше они особо не удерживали простых солдат в железных доспехах, но теперь стоит потратить время и призвать целых десять тысяч отборных бойцов...

И обязательно конницу!

В конце концов, по боевым параметрам сами солдаты Дао мало чем отличаются, а если спешить их и оставить верховых зверей в городе, они с тем же успехом превратятся в пехоту.

У Шаоцянь не стал отвлекать мужа от подсчётов и тоже погрузился в изучение полученных сведений.

***

Поразмыслив ещё немного, Чжун Цай азартно схватил У Шаоцяня за руку:

— Пойдём! Заглянем внутрь!

У Шаоцянь улыбнулся и крепче сжал его ладонь.

В то же мгновение, повинуясь единому порыву мысли, оба юноши переместились в древнюю цитадель.

Сопутствующие сокровища пространственного типа, схожие по природе с сумами из горчичного семени, способны вмещать живых существ. Как прежний Алтарь, так и Помост Назначения Генералов без труда укрывали внутри себя живую плоть.

Однако имелось одно важное условие.

Если артефакт втягивался внутрь Дворца Дао своего хозяина, то до достижения пика Сферы Возведения Дворца живые существа могли находиться в нём лишь недолгий срок. А после достижения пика Возведения Дворца им строго запрещалось там совершенствоваться.

Причина была проста.

Дворец Дао практика обретал способность вмещать живых существ только на пике Сферы Возведения Дворца. Энергия неба и земли внутри Дворца Дао вращалась вокруг сопутствующих сокровищ, образуя мощные воронки таинственной силы.

Если бы живое существо уселось там за медитацию, оно принялось бы напрямую вытягивать энергию из этих воронок. И даже попытка принимать для развития пилюли не спасла бы положение: во Дворце Дао невозможно установить формацию, которая изолировала бы живое существо от воронки силы, а значит, процесс поглощения чужой энергии происходил бы неизбежно.

***

В те времена, когда У Шаоцянь ещё не призвал Помост Назначения Генералов, Чжун Цай почти всегда сопровождал его в поездках. А если и оставался дома, то обязательно оставлял с супругом сжатый до невидимой песчинки Алтарь. Чжун Цай не уставал повторять, что в случае малейшей опасности старина У должен не задумываясь укрыться внутри артефакта.

Позже, когда У Шаоцянь призвал Помост, тот точно так же превращался в песчинку и покоился при нём.

Оба сопутствующих сокровища подчинялись одинаковым законам: чтобы укрыться внутри, артефакт требовалось непременно носить при себе.

Вместе с тем их физический размер свободно подстраивался под окружающее пространство. Прежде юноши нередко призывали Алтарь и Помост прямо в своих покоях. Помещения там были не столь уж велики, и хотя сами платформы не отличались исполинскими размерами, они всё же оставались массивными строениями. Будь они зафиксированы в истинном масштабе, разве смогли бы они каждый раз без труда помещаться в обычной комнате?

Преображённая древняя цитадель унаследовала те же три способа существования.

Первый — её истинный облик: крепость размером с небольшой городок, занимающая площадь в три тысячи цинов. Обычно самые скромные городки простираются на одну тысячу цинов, тогда как самые крупные достигают почти пяти тысяч. Древний город замер ровно посередине.

Второй способ существования — адаптация к окружающему пространству.

Каковы бы ни были размеры стороннего помещения, если оно уступало по площади самой цитадели, крепость пропорционально уменьшалась, забирая всё доступное пространство. Исключение составляли лишь случаи, когда Чжун Цай и У Шаоцянь находились снаружи — тогда артефакт оставлял им ровно столько места, сколько требовалось, чтобы твёрдо стоять на ногах.

Третье же состояние древней цитадели было формой невидимой песчинки.

Покидая свои покои, юноши могли не убирать крепость во Дворец Дао и не разворачивать её во всю величину — в таких случаях она просто сжималась до крошечной пылинки, покоящейся при них.

***

Чжун Цай, держа У Шаоцяня за руку, огляделся вокруг. Они стояли прямо за крепостными стенами.

Древняя цитадель имела строгую квадратную форму. На четырёх монолитных стенах не имелось ни ворот, ни обычных проходов — лишь бесчисленные орудийные жерла. Впрочем, это было вполне естественно, ведь перед ними возвышался не обычный рукотворный город, а преображённое сопутствующее сокровище.

Потому для входа и выхода хозяевам требовалось лишь изъявить волю.

Точно так же дело обстояло и с солдатами Дао: шагнув внутрь цитадели, они не могли покинуть её по собственному желанию — свободу им даровало лишь повеление хозяев.

***

Чжун Цай окинул взором расстилающиеся перед ними владения и искренне вздохнул:

— Старина У, а ведь она и впрямь исполинская.

У Шаоцянь тоже обвёл взглядом окрестности и согласился:

— Не то слово.

Пока цитадель оставалась сжатой и они наблюдали её со стороны, масштаб не так бросался в глаза. Но теперь, находясь в самом сердце крепости, юноши остро ощутили её величественность. Стоило вскинуть голову, как взгляд упирался в массивные строения.

Перед ними возвышались казармы, каждая из которых предназначалась для размещения сотни солдат в железных доспехах.

Чжун Цай потянул У Шаоцяня за собой к ближайшим дверям и заглянул внутрь.

Как выяснилось, спальные места здесь отличались недюжинными размерами: на каждом ложе с лёгкостью улеглись бы в ряд три солдата Дао. Неудивительно, что и само здание занимало внушительную площадь.

***

Чжун Цай вновь осмотрелся, прикинул расстояние до ворот внутреннего кольца и... потеребил супруга за рукав.

У Шаоцянь с полуслова уловил этот молчаливый призыв и слегка присел.

Чжун Цай немедленно взобрался ему на спину и с задорным смехом взмахнул рукой:

— Старина У, мчи меня к надвратной башне!

У Шаоцянь невольно усмехнулся. Крепче подхватив мужа, он сорвался с места и устремился к внутренним воротам.

Ветер оглушительно засвистел в ушах.

По пути Чжун Цай поглядывал на строения, расположенные в разных поясах крепости. Все они походили друг на друга, так что прежний изумлённый восторг сменился спокойным любопытством.

***

Вскоре они замерли перед воротами внутреннего кольца.

Запрокинув голову, Чжун Цай оценил высоту стены. А затем оглянулся назад — внешние стены оказались ещё колоссальнее!

Невпроворот сотни чжанов! Поистине циклопическое сооружение.

Впрочем, поразмыслив, Чжун Цай перестал этому удивляться. Многие высокоранговые свирепые звери достигают гигантских размеров, иные величиной с целую гору. Попробуй удержи подобное чудовище, будь стена хотя бы немного ниже!

***

Стена внутреннего кольца насчитывала всего тридцать чжанов в высоту. Однако для внутренних пределов этого хватало с лихвой: даже если у редких солдат Дао окажутся в подчинении исполинские звери, им достаточно будет отдать приказ умерить свои габариты.

Надвратная башня выглядела строго и величественно. Внешне она представляла собой лишь один монолитный ярус.

Припав к широкой спине У Шаоцяня, Чжун Цай ждал, когда тот взлетит с ним наверх.

У Шаоцянь лишь тепло усмехнулся, но даже не подумал оттолкнуться от земли.

В следующее мгновение оба юноши очутились в просторном, глубоком зале, напоминающем величественное святилище.

Чжун Цай от неожиданности опешил.

У Шаоцянь со смешком заметил:

— А-Цай, ты бы получше вчитался в полученные сведения.

Чжун Цай похлопал глазами и заставил себя въедливо просмотреть хлынувшие в разум знания. Спустя мгновение он смущённо кашлянул.

***

Коль скоро древняя цитадель полностью подчинялась их воле, они оба могли свободно перемещаться по её территории с помощью мгновенного переноса. Одной лишь мысли хватало, чтобы оказаться в любой точке города.

А значит, все те переживания Чжун Цая о далёком расстоянии и просьба подвезти его на спине... были совершенно лишними.

***

— Что же ты молчал? — наигранно надулся Чжун Цай.

У Шаоцянь с мягким подвохом ответил:

— А я решил, что А-Цай просто захотел полюбоваться видами по дороге.

— Именно! Я только и хотел, что полюбоваться видами! — ничуть не смутившись, звонко объявил Чжун Цай и для верности шутливо ткнул супруга кулаком в плечо.

У Шаоцянь окончательно зашёлся тихим смехом.

***

Подурачившись, юноши принялись внимательно осматривать внутренности надвратной башни.

Пространство здесь оказалось куда обширнее, чем представлялось снаружи — очевидно, его расширили с помощью пространственных чар, совсем как Аптекарский сад Чжун Цая.

Зал делился на множество изолированных помещений, напоминая устройство древних дворцов с их главным залом и боковыми покоями. Юноши стояли как раз в центре Главного зала.

***

Присмотревшись поближе, несложно было заметить, что убранство Главного зала во многом повторяло прежний Помост Назначения Генералов.

В глубине помещения возвышался каменный постамент, образующий своеобразный второй ярус. На нём покоилось массивное каменное седалище, а неподалёку выстроились пять боевых барабанов, чьи размеры закономерно убывали один за другим.

Процесс призыва через битьё в барабаны стал куда более точным и продуманным.

Первые четыре барабана требовали сильного, мощного удара. Каждый такой удар давал определённый результат: первый расходовал абсолютно все доступные таинственные жемчужины, второй забирал ровно тысячу, третий — сотню, а четвёртый — десять жемчужин.

Пятый же, самый маленький барабан, отзывался на лёгкое касание и тратил всего по одной жемчужине за раз.

***

Чжун Цай едва заметно дёрнул уголком рта:

— К чему такая педантичность...

— Лишь затем, чтобы удобнее было вести отсчёт, — улыбнулся У Шаоцянь.

Поразмыслив, Чжун Цай вынужден был признать его правоту.

***

Поднявшись на постамент лёгким прыжком, юноши окинули взором пространство у подножия.

Прямо перед ними покоился исполинский бассейн — словно изысканно украшенная и увеличенная во много раз копия прежнего углубления на Помосте.

От этого величественного и древнего резервуара, выкрашенного в тёмно-алые и угольно-чёрные тона, веяло первозданным, дышащим вечностью духом.

Подойдя к самому краю, юноши заглянули вниз. На самом дне ровными рядами выстроились двадцать небольших каменных плит.

Чжун Цай просиял:

— Теперь за один ритуал мы сможем призывать сразу по двадцать солдат Дао!

Какая колоссальная экономия времени!

У Шаоцянь лишь тепло улыбнулся и, мягко взяв супруга за руку, увёл его в правый боковой зал.

***

Правый зал выглядел довольно пустынным: в самом его центре располагался ещё один бассейн. Он превосходил предыдущий ширью, но отличался куда большей простотой исполнения и излучал мягкое, туманное сияние.

Чжун Цай, уже успевший сопоставить это зрелище со сведениями в памяти, сразу же опознал его:

— Оружейный пруд.

— Прежде призываемые солдаты Дао в большинстве своём приходили без оружия, — пояснил У Шаоцянь. — Теперь же нам достаточно бросить в Оружейный пруд нужное количество ковочных материалов, и он сам выкует для них стандартное вооружение.

— Избавит от кучи лишней мороки, — кивнул Чжун Цай.

***

Чем шире армия солдат Дао, тем больше оружия требуется. Надеяться на то, что они явятся во всеоружии сами, слишком ненадёжно, а скупать клинки на стороне — разорительно. К тому же лишённые личного разума марионетки не умеют подбирать снаряжение под себя.

Появление Оружейного пруда решало эту проблему раз и навсегда. Загружать туда сырьё выходило несравнимо дешевле и удобнее, чем покупать готовое. Каковы бы ни были материалы, лишь бы их качество и количество соответствовали норме, пруд бестрепетно переплавлял их в клинки.

Помимо ковочных руд и редкого сырья, туда разрешалось бросать и ненужные таинственные артефакты. Готовые изделия без остатка расщеплялись в мерцающей воде на базовые компоненты, из которых тут же ковалось новое оружие.

Разумеется, большинство бесполезных артефактов первого и второго рангов проще было продать на рынке — так выходило купечески выгоднее. Но если происхождение добычи... не следовало афишировать перед чужими глазами, расплавить её в пруду становилось идеальным решением. Да и для чересчур зловещих, опасных предметов, которые грех оставлять в людском мире, находилось теперь полезное применение.

***

Чжун Цай мысленно пробежался по имеющимся у них артефактам: все они достались им абсолютно честным путём, так что пускать их на переплавку пока не требовалось.

У Шаоцянь тихонько потянул мужа за рукав и указал на примыкающую к стене соседнюю нишу.

Подойдя к дверному проёму и заглянув внутрь, Чжун Цай озадаченно выгнул бровь.

Внутри небольшой комнаты зияло несколько десятков... глубоких колодцев. Стоило подойти ближе, и взгляд тонул в беспросветной, непроглядной тьме.

Оба юноши отлично понимали: перед ними выходы для призванных воинов.

Эти тёмные шахты пронизывали внутренние стены крепости. Едва юноши утвердят призыв, солдаты Дао станут спускаться по этим каналам прямо во внешние кварталы, заступая на службу.

И всё же... одно дело знать в теории, и совсем другое — видеть своими глазами эти нелепые провалы в полу. Выглядело это довольно комично.

***

У Шаоцянь увёл Чжун Цая в левый боковой зал.

Здесь, у дальней стены, возвышался массивный оружейный стенд, на котором покоился ещё не обретший окончательной формы Лук, Стреляющий в Солнце.

Этот стенд предназначался исключительно для повелителя войска — У Шаоцяня.

Любопытно, что, чутко повинуясь воле хозяина, легендарное оружие занимало только левую половину стойки, оставляя правую совершенно свободной.

Место предназначалось для Чжун Цая.

Чжун Цай всмотрелся в эту пустоту, над которой уже начинало пульсировать мягкое ореольное сияние. В его разуме вспыхнула подсказка: стоило ему окончательно определиться с выбором личного оружия, как можно будет влить в этот свет нужные материалы, и артефакт выкуется строго по его замыслу.

— А-Цай, о каком оружии ты думаешь? — с улыбкой поинтересовался У Шаоцянь.

Чжун Цай задумчиво покрутил головой:

— Пока сам не знаю.

— Разве ты не хочешь выковать алхимический котёл?

— А толку от него в драке? — слегка скривился Чжун Цай.

— И то верно, — хохотнул У Шаоцянь. — С твоим-то мастерством подойдет абсолютно любой котёл.

— Ещё бы! — с задорной гордостью выдал Чжун Цай.

***

Вообще-то сейчас Чжун Цай с большим удовольствием махал метеоритным молотом — эта штука пришлась ему по душе и сидела в руках как влитая. Единственной проблемой оставался скудный выбор связанных с ним тайных техник. Юноша медлил со своим выбором именно из страха: выкуешь молот, а достойной техники к нему так и не найдёшь, и прощай, боевая мощь!

А ведь в их суровом мире на одной лишь алхимии далеко не уедешь. Заниматься варкой пилюль — дело, конечно, прибыльное, да только это чистой воды ремесло поддержки. Пусть даже его защищает древняя цитадель, а сам он ни на шаг не отходит от своего старины У, но кто поручится, что судьба не подкинет какую-нибудь свинью? Случись настоящая беда, Чжун Цай должен протянуть хотя бы до тех пор, пока к нему на выручку не примчится У Шаоцянь.

Что же до мысли самому постичь какую-нибудь тайную технику для метеоритного молота... на это Чжун Цай даже не рассчитывал. Юноша трезво оценивал собственные способности: его дар к боевым искусствам и близко не стоял с талантом к алхимии. Он верил, что, поднявшись на высокие ранги, без труда сумеет составить пару-тройку новых рецептов пилюль... А вот выдумывать с нуля секретные боевые приёмы — тут даже пыжиться бессмысленно, только лоб прошибёшь.

***

Вдоль двух противоположных стен замерли массивные оружейные стойки. Они уступали размерами личным стендам У Шаоцяня и Чжун Цая — по пять штук у каждой стены. По всем десяти стойкам колыхалось мягкое ореольное сияние.

Центр же этого бокового зала занимали ровные ряды совсем небольших подставок под оружие, над которыми тоже мерцал свет. Пересчитав их, юноши насчитали ровно сотню.

Почти все эти стойки выглядели потускневшими и серыми, лишь одна, с самого края, теплилась живым огоньком.

Чжун Цай хмыкнул:

— Это для Тан Ле.

— Именно, — подтвердил У Шаоцянь.

***

Все эти оружейные стенды предназначались для особых солдат Дао. Воины могли материализовать здесь новое оружие или оставлять на хранение уже имеющееся для его запитки и закалки. Поглотив достаточное количество редкого сырья, стойка ковала клинки по индивидуальной мере либо поднимала ранг прежнего снаряжения. Разумеется, за всё приходилось платить ценными материалами и таинственными жемчужинами.

Чжун Цай не удержался от тяжёлого вздоха:

— Опять траты, опять сплошная выкачка ресурсов!

У Шаоцянь лишь мягко улыбнулся:

— Особые солдаты Дао обладают личной силой и разумом. Если им нужно оружие получше, пусть добывают средства сами.

Поразмыслив, Чжун Цай согласился:

— В конце концов, в прошлой жизни все они были выдающимися мастерами. Поступим с ними так же, как и с Тан Ле: в свободное время пусть оставляют себе семьдесят процентов добытых ресурсов, а тридцать сдают в казну.

У Шаоцянь не имел ничего против такого порядка.

***

Как и в правом боковом зале, в примыкающем отсеке зияло множество глубоких лазов — каналов для перемещения воинов. Впрочем, здесь проходили пути исключительно для особых солдат Дао, что позволяло разделить их с обычной рядовой армией.

На этом устройство надвратной башни исчерпывалось. Пусть после обновления изменения казались не столько грандиозными, сколько удобными, оба юноши остались весьма довольны.

Они переглянулись, и Чжун Цай с радостным азартом потянул супруга за рукав:

— Пошли скорее глянем на наш дом!

У Шаоцянь тепло и ласково отозвался:

— Идём.

***

В следующее мгновение их фигуры соткались из воздуха прямо перед величественным дворцовым комплексом. Строения отличались строгим, монументальным изяществом. Каждая деталь радовала глаз гармонией и совершенством линий — придраться было ровно не к чему.

Не спеша обойдя все внешние залы, Чжун Цай и У Шаоцянь убедились: эта передняя часть комплекса служила исключительно «рабочей зоной».

***

Первым делом они заглянули в Главный зал. Как и ожидалось, его убранство повторяло интерьер надвратной башни: возвышающийся постамент с каменными седалищами и глубокое углубление в полу. Форма резервуара осталась прежней, но площадь увеличилась раз в десять.

А на высоте нескольких чжанов над этим углублением парила необычная изолированная область... смахивающая на прозрачный замкнутый короб.

У Чжун Цая слегка дёрнулось веко:

— Похоже, теперь вся появляющаяся духовная эссенция пилюль будет собираться прямо там. Сколько бы её ни появилось, за пределы короба она не прольётся.

— Очень проницательное решение, — усмехнулся У Шаоцянь. — С твоим-то алхимическим искусством пилюль будет всё больше и больше. Если яркие облака духовной эссенции станут разлетаться по всем углам, у нас в глазах рябить начнёт.

Чжун Цай бросил на него ворчливый взгляд:

— Зато теперь, когда всё заперто в одной коробке, от большого количества света эта штука превратится в настоящую светильную лампу!

У Шаоцянь улыбнулся ещё шире, с мягкой иронией поддев супруга:

— Ну зачем же так прозаично? Скорее уж в величественную сияющую люстру.

Чжун Цай не удержался и шутливо метнул в него молнию из глаз, после чего оба юноши весело расхохотались.

***

Ритуал подношения остался прежним. Разве что благодаря расширению пространства теперь можно было извлекать за один раз куда больше «карт». Никаких дополнительных тонкостей переосмысливать не требовалось.

От Главного зала в обе стороны отходило множество боковых покоев.

В левом крыле располагались ряды разнообразных аптекарских шкафов и стеллажей. Во многих из них имелись особые чары для сохранения свежести трав. Сюда Чжун Цай мог переложить свои запасы ценных ингредиентов — стоило поместить сырьё внутрь, как на ящиках автоматически проступали чёткие надписи.

Над входом в каждый боковой зал висела чистая табличка. Чжун Цай мог по своему усмотрению разложить лекарственное сырьё по категориям и дать залам соответствующие имена.

У Шаоцянь молча наблюдал за происходящим.

Чжун Цай вскинул голову к табличкам и принялся вслух бубнить:

— Зал сырья первого ранга... Зал сырья второго ранга...

И едва звуки затихали, как на табличках вспыхивали ровные иероглифы с названными именами.

У Шаоцянь:

«...»

Он изо всех сил закусил губу, сдерживая смешок. Впрочем, подобные названия в стиле А-Цая... имели своё неоспоримое очарование. А главное — с ними невозможно было запутаться.

***

Закончив с наведением порядка, Чжун Цай заметил, как его старина У задумчиво потёр кончик носа. Юноша тут же подозрительно прищурился:

— Это ты чего? Насмехаешься надо мной?

У Шаоцянь мгновенно принял преувеличенно серьёзный вид:

— Ни в коем разе. Я лишь подумал, что залам в правом крыле идеально подойдут точно такие же имена.

Это заявление полностью удовлетворило Чжун Цая.

В правом крыле располагались многочисленные стеллажи, сундуки и места для хранения самых разных сокровищ. Очевидно, они предназначались для систематизации ценных ресурсов. Чжун Цай великодушно передал право наречения мужу.

У Шаоцянь без тени сомнений объявил:

— Зал ресурсов первого ранга, Зал ресурсов второго ранга...

Чжун Цай расплылся в довольной улыбке и с задорным смехом увлёк У Шаоцяня вглубь дворцового комплекса.

***

Второй дворцовый ярус, скрытый за Главным залом, отличался уединённой и защищённой атмосферой.

По центру располагалась просторная алхимическая лаборатория, напрямую примыкающая к комнатам для уединённой медитации по обе стороны от неё. В будущем, когда Чжун Цай станет колдовать над котлом в центральном зале, У Шаоцянь сможет заниматься совершенствованием в любой из смежных комнат. Стоит им лишь повернуть голову — и они увидят друг друга.

При этом между лабораторией и медитативными покоями пролегали защитные формации, полностью изолирующие внутренние ауры и колебания энергии. Таким образом, даже поднявшись на более высокие ранги, они смогут спокойно заниматься своими делами, не боясь отвлечь или сбить сонастройку партнёра.

Несомненно, сопутствующее сокровище чутко воплотило подсознательное желание хозяев: быть всегда рядом, но при этом иметь идеальные условия для практики.

***

Миновав второй дворцовый ярус, юноши вышли к живописному озеру. Водоём не отличался исполинскими размерами, зато вода в нём была кристально чистой. Гладкая зеркальная гладь казалась пустынной, однако в глубокой толще воды явственно пульсировали густые потоки энергии.

— Тут можно развести всякую съедобную живность или разбить подводные грядки, — прикинул Чжун Цай.

— Отличная мысль, — поддержал его У Шаоцянь.

Разговаривая, они ступили на изящный каменный мост. Он был не слишком широким, но позволял юношам идти плечом к плечу, любуясь открывающейся озёрной панорамой.

Мост вёл к ряду уютных жилых построек.

Центральное строение состояло из двух смежных, весьма просторных комнат: спальни и кабинета. По бокам располагались ещё два флигеля — кухня и купальня. Внутри купальни покоился поистине исполинский бассейн для омовений.

***

Чжун Цай и У Шаоцянь с нескрываемым удовольствием осмотрели свои новые владения. Каждая мелочь здесь выглядела невероятно продуманной и чутко подстроенной под их давние привычки. Складывалось ощущение, будто этот дом они лично проектировали и обсуждали долгими вечерами... Внутреннее устройство подсознания оказалось куда внимательнее к деталькам, чем они сами могли вообразить.

Осмотрев жилые покои, юноши вернулись в Главный зал с алтарём.

По правую сторону от высокого постамента с каменными седалищами — там, где в надвратной башне выстроились боевые барабаны, — обнаружилась массивная каменная дверь.

Чжун Цай толкнул её.

В то же мгновение им в лицо ударил плотный, почти осязаемый поток духовной энергии неба и земли.

Крепче сжав ладонь У Шаоцяня, Чжун Цай шагнул внутрь.

За каменной дверью действительно скрывались огромные, просторные угодья. Взгляду открылась целая цепочка смежных садов, перед каждым из которых возвышалась резная табличка. На этот раз Чжун Цаю не пришлось ломать голову над названиями — на дощечках уже красовались ровные надписи: «Один день за год», «Один день за десять лет»...

Чжун Цай задумчиво почесал щёку.

У Шаоцянь лишь тепло улыбался.

— Старина У, — смущённо промямлил Чжун Цай, — как думаешь, они сразу такими были или подстроились под то, как я остальные залы нарёк?

— Определённо подстроились под наш стиль, — с абсолютной уверенностью отозвался У Шаоцянь.

Чжун Цай мгновенно просиял и с особым нажимом подхватил:

— Вот именно! Под наш!

У Шаоцянь тихо расхохотался.

***

Они не спеша обошли все аптекарские сады. Устройство каждого из них оказалось схожим: сначала тянулись широкие полосы плодородной земли, аккуратно разбитые на отдельные му. Такие делянки идеально подходили для массового выращивания однотипного лекарственного сырья. По соседству расположились многочисленные клумбы самых разных размеров — очевидно, предназначавшиеся для капризных или обладающих особыми свойствами растений.

Чем сильнее возрастало ускорение времени, тем меньше становилась площадь самого сада. Что вполне логично: участки с наибольшей временной прогрессией предназначались для редчайших высокоранговых трав, а их Чжун Цаю на данном этапе много и не требовалось.

Напоследок Чжун Цай оглядел сад с табличкой «Один день за пятьсот лет». Его площадь составляла всего пару му. Земля здесь делилась не на привычные наделы, а на двадцать аккуратных грядок, каждая из которых предназначалась под один конкретный вид редкого растения. Никаких дополнительных клумб вокруг уже не было.

***

Теперь, когда древняя цитадель была изучена вдоль и поперёк, юноши направились в медитативный покой дворцового комплекса.

Сплавленное сопутствующее сокровище теперь принадлежало им обоим, сохраняя при этом индивидуальные акценты для каждого хозяина. В памяти всплыли подробные инструкции: как проводить медитации и как поступить в будущем, при переходе в Сферу Слияния.

Поскольку Чжун Цай пока не достиг Сферы Открытия Дворца, всю древнюю цитадель временно поместил в свой Дворец Дао У Шаоцянь. В будущем, когда Чжун Цай совершит прорыв, у них появится выбор: хранить её целиком или разделить на части при раздельных путешествиях ради безопасности.

В случае необходимости комплекс мог делиться: Чжун Цай забирал во Дворец Дао дворцовую застройку, а У Шаоцянь — всю остальную цитадель. Стоило им снова оказаться рядом и одновременно призвать сокровище, как оно мгновенно обретало целостный вид.

Разумеется, столь грандиозные преимущества накладывали и ограничения. Находясь вдали друг от друга, юноши не могли развернуть сокровище в его истинном, величавом обличии. Впрочем, укрыться внутри оставалось возможным всегда: сокровище просто сжималось до размеров невидимой пылинки, ни капли не теряя в абсолютной защите.

Когда же оба достигнут Сферы Подвешенного Сияния и станут готовиться к Сфере Слияния, Чжун Цай запечатлеет в своём теле дворцовый комплекс, а У Шаоцянь — всю внешнюю часть древнего города. Ну а пока посредством совместной практики их духовные ауры пропитывали каждый угол этой цитадели.

***

Юноши уселись друг напротив друга на циновках. Полученные знания указывали: для окончательного запечатления прав владения над обновившимся городом требовалось провести глубокую сонастройку и слияние аур — эдакое окончательное подтверждение статуса хозяев. Естественно, отказываться никто не собирался.

Дело было привычным, так что оба без лишних приготовлений погрузились в медитацию. Под действием техники их таинственная сила устремилась по замкнутому кругу, переливаясь из тела в тело. В то же мгновение юноши ощутили, как скорость поглощения энергии неба и земли резко возросла.

Чжун Цай с его специфическим даром не мог точно оценить прирост, зато У Шаоцянь, познавший в прошлом высоту и падение, ощутил всё до мельчайших деталей. Уловив немой вопрос супруга, он тихо шепнул:

— В два раза.

— Отличный результат, — с удовлетворением отозвался Чжун Цай.

У Шаоцянь едва заметно кивнул, и они вновь погрузились в молчаливое, полное сосредоточения слияние аур.

***

Возможно, причиной тому стало окончательное слияние сокровищ, но поначалу процесс отличался от прежнего лишь возросшей скоростью. Однако по мере того как их сплетённые ауры омывали древнюю цитадель, заполняя каждый её уголок, Чжун Цай уловил странные, утончённые изменения в собственном теле.

Связь со стариной У становилась всё плотнее, а по жилам разливался сухой, будоражащий жар. Чжун Цай неуютно поёрзал. На первых порах их совместных практик подобный отклик организма случался постоянно, но со временем он навострился его игнорировать. Теперь же волна возбуждения накатила с новой, непреодолимой силой.

Чжун Цай приоткрыл глаза и уставился на сидящего напротив приятеля.

«До чего же хорош, зараза...»

Сдерживать себя он не стал и принялся разглядывать У Шаоцяня в упор. Не в первой — во время прошлых медитаций он точно так же на него заглядывался. Но внезапно его взгляд натолкнулся на тёплый, преспокойный взор У Шаоцяня.

— Ну и ну, старина У, прямо-таки испугал меня! — со смешком отшутился Чжун Цай. Раньше их взгляды пересекались не так внезапно.

— А-Цай, ты слишком долго на меня смотришь, — беспомощно выдохнул У Шаоцянь.

— Подумаешь! Я и раньше так смотрел, — беззаботно отмахнулся юноша.

У Шаоцянь судорожно перевёл дыхание.

И ведь не поспоришь: А-Цай и впрямь смотрел так всегда. Вот только сейчас... Из-за первого после слияния духовного единения его собственное восприятие обострилось до предела.

***

Заметив, что старина У отмалчивается, Чжун Цай слегка загордился своей победой. Но тут с изумлением обнаружил: у У Шаоцяня полыхают щёки!

Вот уж диковина! На памяти Чжун Цая... кажется, отродясь такого не случалось?

Любопытство взяло верх, и он уставился ещё пристальнее. А лицо У Шаоцяня заливал всё более густой румянец.

Наконец У Шаоцянь неловко сместился на циновке. Чжун Цай озадаченно моргнул и чисто автоматически опустил взгляд ниже.

И тут же едва не закатился от смеха.

Надо же! Старина У ничем от него не отличается — у него тоже сработало естественное телосложение!

А следом в голову Чжун Цая закралась забавная мысль: уж не потому ли У Шаоцянь так рьяно краснеет, что смутился своей физиологической реакции?

От этой догадки стало ещё веселее.

— Старина У, я же тебе ещё давным-давно говорил! — с задорным смешком выдал Чжун Цай. — Это вполне естественная штука, нечего тут стыдиться!

У Шаоцянь хранил гробовое молчание, хотя внутри него всё буквально закипало от бушующего жара. Изнемогая от беспомощности, он попытался уйти от этого чувства.

А Чжун Цай продолжал задорно болтать:

— Да ты сам глянь на меня! У меня всё ровно так же!

У Шаоцянь поспешно отвёл взор.

Разглядывая его ярко-алые мочки ушей, Чжун Цай заходился от хохота:

— Слышишь, ну не стесняйся ты так! Честное слово, ничего страшного, обычное дело!

У Шаоцянь медленно, тяжело выдохнул.

В его голове против воли вспыхивали яркие образы и картины. И пока чистый, звонкий голос Чжун Цая без остановки трещал над ухом, эти воспоминания проступали всё чётче и явственнее. У Шаоцянь отчаянно пытался переключить мысли на что-то иное, дабы задавить накатившее волнение, но все усилия рушились. Образы не желали исчезать, раздувая пламя внутренних метаний всё сильнее.

***

Чжун Цай обожал поддевать У Шаоцяня. Заметив, что тот замер как истукан и даже прикрыл веки, он азартно подскочил.

У Шаоцянь не просто зажмурился, но и слегка отвернулся, всем видом демонстрируя нежелание продолжать разговор. Но его лицо пылало всё с большей силой. Руки Чжун Цая так и чесались — до того хотелось цапнуть его за горячую щёку!

Удерживало лишь то, что цикл обмена силами ещё не завершился...

Едва поток энергии замыкающего круга утих, Чжун Цай вознамерился воплотить своё коварное намерение. Но в то же мгновение У Шаоцянь резко повернул голову и встретился с ним взглядом.

Выражение его лица казалось неожиданно строгим и серьёзным.

Чжун Цай поджался и сам не понял, отчего вся дурашливость с него мгновенно слетела.

Голос У Шаоцяня прозвучал сокрушённо и мягко:

— А-Цай... А тебе никогда не приходило в голову, что это вовсе не какая-то там обычная... физиологическая реакция?

Чжун Цай лишь растерянно похлопал ресницами.

У Шаоцянь тихо вздохнул и продолжил:

— А-Цай, ты задумывался над тем, что я — практик Сферы Освящения? Я способен с лёгкостью подчинить себе любые отклики собственного тела. И если рядом с тобой я раз за разом теряю над собой контроль, то лишь потому...

Чжун Цай настороженно вглядывался в его лицо.

В эту секунду в его груди внезапно звякнула натянутая струна тревоги и предчувствия.

А У Шаоцянь договорил ровным, наполненным трепетом голосом:

—... Лишь потому, что ты мне невероятно дорог.

— И это не просто дружеская привязанность, а настоящая влюблённость.

— А-Цай, ты давно стал единственным, кто царит в моём сердце.

Чжун Цай широко распахнул глаза.

http://bllate.org/book/15860/1502468