Готовый перевод Marrying My Best Bro / Когда друг стал мужем: Глава 40

Королевство Цзиньчан. Горный хребет Золотой Антилопы

Мощный выстрел перебил шейные позвонки дюжего молодца. Голова его нелепо качнулась на обрывках кожи и с глухим стуком свалилась в траву.

Из обезображенной шеи фонтаном ударила алая, горячая кровь. Густой брызжущий поток мгновенно окрасил обезглавленное тело в багровые тона.

Труп ещё успел сделать пару слепых, судорожных взмахов мощными руками, хватая пустоту, но тут же повалился наземь.

Обезглавленная туша качнулась и с маху рухнула прямо на замершую в ужасе девушку. Та, задыхаясь от испуга, из последних сил метнулась в сторону, откатываясь по земле.

Тяжёлое тело с грохотом шлёпнулось рядом. Избежать давящего увечья удалось чудом.

Не обращая внимания на окропившую её горячую юшку, спасённая девушка заворожённо уставилась вправо — туда, где густела непроглядная чаща.

Из глубоких сумерек среди деревьев выступал стройный силуэт в малахитово-зелёных одеждах. Лицо его скрывала строгая бронзовая маска. За его спиной, словно гигантские крылья из тьмы, призрачно разворачивалась неведомая смоляная тень, придавая незнакомцу зловещий, потусторонний вид.

В длинных руках он сжимал массивный боевой лук, от которого веяло давлением и смертоносной силой. Не оставалось сомнений: именно этот таинственный воин снёс голову Мэн Тяо.

Но лицо девушки лишь сильнее побледнело, а тело сковал липкий страх. Спаситель действовал безжалостно и молниеносно, от него разило мраком и опасностью. И пусть она чувствовала искреннюю признательность за избавление от надругательства, дикий трепет перед этой тёмной фигурой брал верх.

Незнакомец в маске вновь вскинул лук. На этот раз остриё заговорённой стрелы упёрлось в юношу, привязанного к стволу дерева.

Девушка в ужасе обомлела и закричала:

— Нет, постой!..

Стрела со свистом рассекла плеть первого ранга, сдерживавшую пленника. Путы лопнули, и парень тяжело рухнул на землю. Удар о сухую почву мгновенно привёл его в чувство.

Крик девушки застрял в горле.

Распахнув глаза, юноша углядел истерзанную сестру. Забыв о боли, он на карачках ринулся к ней, сдёрнул с себя верхнее платье и лихорадочно набросил ей на плечи:

— Сестрица, ты как?! Этот ублюдок Мэн, он...

Девушка судорожно перевела дыхание, перебивая брата, и, опираясь на его плечо, с трудом склонилась перед незнакомцем в зелёном:

— Благодарим старшего за спасение наших жизней...

Парнишка вздрогнул, повернул голову и лишь теперь заметил молчаливый силуэт, застывший в тени. Затем его взгляд упал на обезглавленный труп неподалёку... Одежда, сложение — да это же Мэн Тяо! Сообразив, что произошло, юноша торопливо отвесил низкий поклон.

Но человек в маске лишь шагнул вперёд — движение его было бесплотным, словно у призрака. Широкий рукав взвился, и брата с сестрой подхватила невидимая, упругая волна духоподъёмной силы, унося их прочь.

Не успели они опомниться, как оказались брошены за десятки чжанов от поляны, прямо в густые заросли высокой травы. И ровно в то же мгновение там, где они только что стояли, разверзлась подавляющая, чудовищная аура. Раздался яростный рёв, затрещали ломаемые деревья, застонала земля — разгорелась неистовая, смертельная схватка!

— Что за мразь дерзнула поднять руку на гения рода Мэн?! — огласил окрестности громовой клик.

Спасённые очнулись от оцепенения. В глазах обоих читался дикий ужас. Юноша без лишних слов подхватил сестру на спину и, не разбирая дороги, припустил прочь от опасного места.

***

Несколькими мгновениями ранее в поместье рода Мэн...

Свыше двух десятков заклинателей уровня Освящения и выше одновременно пришли в движение. Медальон жизни Мэн Тяо, гения с духовными жилами Земного ранга низшей ступени, раскололся! Он мёртв! Кто?! Кто дерзнул совершить это злодеяние?!

Ярость закипела в жилах старейшин. Каждый рвался лично покарать дерзкого убийцу. За последние несколько поколений род Мэн не мог похвастать россыпью талантов: лучший имел Земной ранг средней ступени, а обладателей Земного ранга низшей ступени набралось бы от силы пять-шесть человек. Мэн Тяо был одним из них. Зарезать его — значит открыто плюнуть в лицо всей семье!

Не успели остальные опомниться, как седовласый старец с безумным взором взвился в небо:

— Я сам сдеру с него шкуру! — прогремел его рык.

Прочие старейшины остановились. Взмывшим в поднебесье был Мэн Чжэнь, родной дед убитого. Он души не чаял во внуке, видя в нём светлое будущее своего дома. И если остальных гибель Мэн Тяо привела в бешенство, то для Мэн Чжэня она стала сокрушительным ударом.

Мэн Чжэнь достиг поздней ступени сферы Подвешенного Сияния — по сравнению с Мэн Тяо, едва перешагнувшим порог Открытия Дворца, он казался небесным исполином. Не колеблясь ни секунды, старик сжёг тридцать лет собственной жизни, чтобы с помощью мгновенной пространственной техники переместиться прямо к месту гибели внука.

***

После отбытия Мэн Чжэня старейшины собрались в главном зале.

— Что за оборвыш возомнил себя всемогущим? — с холодной ухмылкой процедила знатная дама средних лет. — Дядюшка схватит его в два счёта. Я лично сдеру с него три тысячи лоскутов кожи, чтобы унять гнев!

— Ха, да Третий дядя сотрёт мерзавца в порошок, не оставив от него и мокрого места, где уж тебе там ножом махать, — возразил другой старейшина.

— Верно, очередной бродяга, не слыхавший о могуществе нашего дома, — закивали остальные. — Тяо-эр любил похвастаться, но чтобы его убили мгновенно... Неужели защитное сокровище подвело?

— Да наверняка в погоне за острыми ощущениями даже не активировал его! Этот мальчишка, уповая на слепую любовь Третьего дяди, заборзел в край. Думал, небось, что если завяжется драка, успеет выставить барьер и дождаться подмоги.

— Вот-вот, разбаловали его! Давно пора было проучить, глядишь, и не накликал бы беду на свою голову.

— Да и враг, видать, попался не промах. Раз Тяо-эр даже пикнуть не успел, нападавший был куда сильнее.

Слово за слово, и разгорячённые старейшины уже вовсю честили сгинувшего Мэн Тяо. А ведь его артефактом защиты являлась подвеска четвёртого ранга средних категорий! Носи он её не снимая, и никакой практик ниже сферы Слияния не смог бы причинить ему вреда. Мэн Чжэнь выложил за эту вещицу целое состояние, хотя у него самого артефакт был куда скромнее. И всё равно старик мучился чувством вины перед внуком — ведь прочих гениев, происходивших от предка сферы Слияния, осыпали ещё большими благами, снабжая сокровищами пятого ранга.

Мэн Тяо и впрямь любил ходить по краю ради забавы, и на сей раз затащил пленников на границу средних и внешних земель хребта. Но шкурой своей он дорожил превыше всего, а потому даже во время мерзких утех заветную подвеску с груди не снимал.

Вот только У Шаоцянь знал его в лицо. Мэн Тяо был старше Шаоцяня лет на десять и пользовался известностью в Цзиньчане. Во времена своего былого величия Шаоцянь бывал в тех краях и пересекался с Мэн Тяо. Едва высмотрев его в чаще, У Шаоцянь мгновенно опознал обидчика, и в его душе вспыхнула лютая жажда крови.

Мэны! Каждая тварь из этого рода, особенно их гении и старейшины, заслуживала единственной участи — смерти.

Впрочем, Шаоцянь прекрасно помнил о защитной подвеске четвёртого ранга. Не разрушив барьер, пробить Мэн Тяо стрелой было немыслимо.

Потому одновременно с выпуском смертоносной стрелы солдат в медных доспехах обрушил из тени скрученную лезвием дугу заклятой стали. Острый росчерк клинка разнёс щит подвески вдребезги, и стрела У Шаоцяня беспрепятственно снесла негодяю голову.

Однако гибель Мэн Тяо стала лишь началом. Как и рассчитывал Шаоцянь, вслед за падающим трупом из пространственной бреши вывалился души не чаявший в нём старый чёрт.

И солдат в медных доспехах уже ждал его.

Мэн Чжэнь считался сильным практиком в своём клане, а его техники отличались сокрушительной мощью. Увы, на свою беду он сошёлся в бою с солдатом в медных доспехах, находившимся на пике сферы Подвешенного Сияния. По мере роста уровня марионетки её броня и оружие закалялись вместе с ней, достигнув параметров, сопоставимых с высшими или даже предельными артефактами четвёртого ранга.

Если с защитой четвёртого ранга марионетка расправилась одним ударом, то разгорячённый Мэн Чжэнь под сплошным градом тяжелейших выпадов просто не имел шансов. Все артефакты и защитные сокровища, что старик лихорадочно выбрасывал перед собой, рушились в труху под клинком воина. А после нескольких сокрушительных рассечений тяжёлый меч разрубил Мэн Чжэня пополам, навеки оборвав его жизнь.

Из доспехов солдата в медных доспехах вырвалась едва заметная песчинка. Из воздуха возник У Шаоцянь в своём малахитовом балахоне, и пылинка снова затерялась в его волосах. Чёрный рух аккуратно ткнулся клювом в его плечо. У Шаоцянь лёгким прыжком взобрался на спину птицы, и та, взмахнув иссиня-чёрными крыльями, взмыла в облака.

***

Тем временем в поместье родовитых Мэнов...

— Тяо-эр питал страсть к женским ласкам, — проговорила дама со стальным блеском в глазах. — Раз уж его не стало, пусть наложницы отправятся вслед за ним, дабы на том свете ему не пришлось скучать.

— Тех, чьи семьи могут предъявить претензии, выдворить прочь, а остальных безродных — в могилу к Тяо-эру, — равнодушно подытожил другой старейшина.

Возражений не последовало.

Повинуясь воле верхушки, отряд латников в чёрных доспехах с обнажёнными клинками устремился к покоям погибшего. Вскоре двор огласили отчаянные вопли и визги, и над усадьбой поплыл густой запах свежей крови.

Законная супруга Мэн Тяо и шесть его наложниц, имевших за спиной сильные семьи, спешно сгребли вещи и под охраной покинули владения Мэнов.

А вот оставшихся после них детей... им забрать никто не позволил.

Вскорости из внутренних палат выволокли больше полусотни женских трупов. Часть из них были наряжены фаворитками, часть — соблазнительными служанками. Все они замерли с широко распахнутыми, полными ужаса глазами, так и не успев сомкнуть веки перед смертью.

Старейшин ничуть не заботила кровавая баня в покоях Мэн Тяо — все они поджидали возвращения Мэн Чжэня. Когда латники явились с докладом, почтенные мужи лишь небрежно отмахнулись, велев выбросить тела прочь.

Но в следующее мгновение лица стариков исказились от ужаса!

Их кровь отозвалась диким, болезненным гулом: Мэн Чжэнь сгинул! Он мёртв!

Никто больше не смел медлить ни секунды — старейшины сиганули к святилищу, где предавались медитации двое прародителей клана.

***

Какими бы завидными талантами ни обладал Мэн Тяо, для рода Мэн Мэн Чжэнь представлял несоизмеримо большую ценность. Среди заклинателей сферы Подвешенного Сияния он считался относительно молодым и стоял на пороге прорыва в сферу Слияния. Его неожиданная гибель наводила на страшные мысли: уж не заманил ли неизвестный умелец Мэн Чжэня в хитрую западню, жестоко расправившись с внуком лишь ради приманки?

Какая сила стояла за этим дерзким замыслом? Чтобы без труда скрутить Мэн Чжэня, требовались силы как минимум нескольких практиков сферы Подвешенного Сияния!

В сердцах стариков поселились досада и тревога. Они судорожно перебирали в памяти врагов, гадая, с кем успели нажить смертельную рознь.

Один из старейшин внезапно подал голос:

— А не У ли это постарались? Мы ведь сгубили их гения... Быть может, клан У лишь сделал вид, будто смирился, а сам затаился и, выждав момент, нанёс подлый удар в спину?

Знатная дама средних лет с ходу отсекла его домыслы:

— Исключено. Мы не стали доводить дело до крайней черты, к тому же за нашими плечами стоит род Дай — У ни за что не посмеют рыпнуться. Да и потом... — Она понизила голос. — Я давно приставила соглядатаев к их поместью. Все их практики сферы Подвешенного Сияния на виду, никто и шагу не сделал за порог. А из двух старых пердунов сферы Слияния один только-только пришил оторванную руку и залечивает раны, второй же безвылазно сторожит родовое гнездо. Пошевелиться они не способны.

Выслушав её, старейшины принялись мысленно перебирать прочие недружелюбные кланы. Впрочем, если только Мэн не оскорбили кого-то до смертельной ненависти, на подобную дерзость вряд ли кто решился бы. Ведь малейший промах в таком деле грозил войной на уничтожение!

***

Растерянные и тревожные, верховные мужи прибыли к закрытой обители рода Мэн.

Святилище было наглухо перекрыто мощным защитным массивом, сквозь который не проникала ни одна весточка. Старейшины переглянулись. До них вдруг дошло: прародители, поглощая щедрые дары семьи Дай, как раз предупреждали, что намерены уйти в глухой затвор. Похоже, именно сейчас это и произошло.

При уходе в затвор отключался даже зов кровного резонанса. Весть о гибели Мэн Чжэня не способна пробиться к предкам. Не имея иного выхода, беспомощные старейшины убрались восвояси, дабы продолжить совет.

***

Тем временем брат с сестрой судорожно уносили ноги.

Целые сутки юноша бежал без остановки, таща сестру на загривке сквозь непролазные дебри. Оба прекрасно сознавали могущество рода Мэн: тот яростный рык принадлежал мгновенно переместившемуся старейшине. И то, что благодетель швырнул их прочь, говорило об одном — таинственный спаситель даровал им шанс выжить.

Со своими жалкими силёнками они были бы лишь обузой. Единственное, о чём они мечтали — укрыться в надежном месте, а выбравшись из горного хребта, разузнать о судьбе избавителя.

Если с ним что-то случится... Брат с сестрой поклялись себе: они костьми лягут, но отомстят за него!

***

Судьба улыбнулась им: удалось отыскать заброшенную пещеру, да и дикие звери на пути не встретились. Едва переведя дух в укрытии, парень извлёк сумку из горчичного семени и вытряхнул всё её содержимое на землю:

— Вторая сестра, гляди скорей! Какое из этих снадобий твоё противоядие?

Девушка изумлённо вскинула бровь:

— Сумка Мэн Тяо? Как она к тебе попала?

Юноша почесал затылок:

— Когда благодетель швырнул нас в кусты, я почувствовал, как в грудь что-то ткнулось. Сгреб — а это сумка. — Его глаза увлажнились. — Это спаситель бросил её нам.

Девушка замялась, в её глазах тоже заблестели слезы. Покопавшись среди разложенного барахла, она выудила склянку, сорвала притертую пробку, принюхалась и жадно выпила всё до капли.

Вскорости к ней вернулись силы.

Остальное добро они бережно сгребли обратно — эти трофеи они твердо решили вернуть благодетелю при встрече.

Парень тихим голосом произнёс:

— Кто бы мог подумать... Мэн Тяо казался таким открытым да душевным человеком, а оказался конченой тварью. — Помявшись, он с сомнением спросил: — Сестра... А Старшая сестра... знала ли она?

Девушка замерла. Вспомнив пережитый ужас и отчаяние, она сжала зубы, не оставляя места несбыточным надеждам:

— Когда я проклинала Мэн Тяо и твердила, что Старшая сестра доверилась ему, он... просто насмехался надо мной.

Юноша не сдержался и навзрыд зарыдал. Девушка умылась слезами и хрипло вымолвила:

— Отныне у нас нет сестры!

***

Проведя в пещере несколько дней и немного оклемавшись, брат с сестрой изменили облик и на свой страх и риск вернулись в город Цзиньчан.

Порасспросив горожан, они мгновенно узнали свежие новости. Мэн Тяо мёртв! Клан Мэн пребывал в неистовстве и отправил всех его фавориток на тот свет вместе с ним. Сгинул и дед Мэн Тяо — по слухам, его сжили со света, когда он пытался отомстить за внука.

Брат с сестрой переглянулись, их охватил оцепенелый шок. Их Старшая сестра была одной из тех наложниц... Значит, её больше нет?

***

Они трое происходили из крошечной семейки, мало чем отличавшейся от обычных бродяг-послушников — только они с родителями да дядя. У супругов Цзинь росло две дочери и сын. Старшая, Цзинь Мань, отбыв из дома, примкнула к Мэн Тяо и вошла в его покои, когда младшие — Цзинь Чжи и Цзинь Е — были еще несмышлеными крохами.

Прожив в гареме Мэн Тяо пять или шесть лет бездетной, она так и не получила официального статуса наложницы, а со временем утратила благосклонность господина, потеряв всякий шанс зачать.

Когда Цзинь Чжи и Цзинь Е подросли, их родители и дядя погибли во время опасной вылазки. Осиротевшие юноша и девушка решили покинуть родные края, но перед отъездом заглянули в поместье Мэн, дабы проведать Цзинь Мань. Та встретила их с распростёртыми объятиями. Почувствовав сестринское тепло, брат с сестрой прониклись к ней искренней любовью.

Но никто из них не предполагал, что Мэн Тяо, случайно проходивший мимо двора Цзинь Мань, положил глаз на Цзинь Чжи. А жаждавшая вернуть любовь господина Цзинь Мань без колебаний преподнесла ему родную сестру.

Засим Цзинь Мань выпросила у Мэн Тяо разрешение взять молодежь на охоту в горы — якобы набраться опыта, а на деле замыслила недоброе. Доверившиеся сестре Цзинь Чжи и Цзинь Е отправились в путь, но из-за отчаянного сопротивления посягательствам Мэн Тяо едва не поплатились жизнями.

***

Не задерживаясь в Цзиньчане, брат с сестрой сменили личины и спешно покинули город.

— Сменим имена, — шептались они на ходу.

— Пусть клану Мэн и дела нет до родни какой-то наложницы, но бережёного Бог бережёт...

Их тихие голоса рассеивались по ветру.

— Интересно, кем был тот благодетель? Как нам отплатить за его добро?

— Будем ждать. Рано или поздно мы узнаем его имя.

Цзинь Чжи и Цзинь Е постигли горькую правду: иные люди с виду добряки да милахи, а на деле продают родных братьев и сестер или совершают гнусности; а иные хоть и смотрятся дико да жутко, без колебаний протягивают руку помощи незнакомцам...

***

Напитанные этим уроком, Цзинь Чжи и Цзинь Е, проходя сквозь глухую пустошь, натолкнулись на двух сцепившихся в смертельной схватке заклинателей. Один был низок и уродлив, второй же — статен и красив.

Приглядевшись, брат с сестрой угадали под привлекательной личиной лицемерие и фальшь, а вот за дурнушным обликом разглядели честную и благородную душу. Не долго думая, они из засады пришли на подмогу уродливому воину.

И предчувствие их не подвело! Дерущиеся оказались собратьями по обучению. Уродливый Старший ученик по доброте душевной доверился Младшему, а тот подло ударил в спину, вознамерившись прибрать к рукам сокровище, завещанное Учителем.

Лишь высокое мастерство позволяло Старшему ученику сдерживать предателя. Когда брат с сестрой поспели на помощь, схватка зашла в тупик. Пусть силы ребят были невелики, их вмешательство стало решающим.

Расправившись с Иудой, Старший ученик потолковал со спасшими его молодыми людьми и, оценив их порывы, принял к себе в ученики. Залечив раны, он подхватил новоиспеченных последователей и умчался прочь, направившись к родовой секте.

***

Бум!

Едкая, тошнотворная вонь мгновенно заполонила комнату. Чжун Цай пулей выскочил во двор и принялся исступленно полоскать рот.

Взрыв! Опять взрыв! Чёртов котёл!

За сегодня он разжигал пламя всего шесть раз, и ровно половина попыток закончилась бабахом!

Разогнав мановениями рук зловонное облако, Чжун Цай плашмя рухнул на мягкую кушетку во дворе и с абсолютно пустым лицом уставился в небо.

Да что б тебя...

"Старина У сгинул аж восемь дней назад. Чего он копается?!"

Чжун Цай перевернулся на другой бок.

"Впрочем, уйти на закалку на полмесяца — дело обычное, чего это я разбухтелся?!"

Он чувствовал, что всё внутри ходит ходуном, а привычный уклад дал трещину. Чжун Цай прекрасно понимал: как только старина У исцелился, их краткое расставание стало неизбежным.

Чжун Цай пребывал лишь в сфере Небесного Притяжения, да к тому же был мастером пилюль. В отличие от охоты за зверьми, ему требовалось оттачивать алхимическое искусство и как можно скорее поднимать собственный уровень совершенствования.

Возьмём хотя бы Пилюли Закалки Крови, которые Чжун Цай варил прямо сейчас. Стоило довести их качество до высшего, как он смог бы глотать их горстями, совершая прорыв за прорывом, чтобы сходу выскочить на девятый уровень сферы Небесного Притяжения.

У Шаоцяню же требовалось закалять боевую мощь, натаскивать солдат Дао и выковывать из них беспощадных убийц.

Именно поэтому Чжун Цай не мог, как прежде, повсюду следовать за ним по пятам. Одно дело — развлечься за компанию, и совсем другое — путаться под ногами, когда У Шаоцянь оттачивал навыки в кровавой бойне.

Да и Шаоцянь уже не мог, ровно в прошлые дни своего вынужденного безделья, сутками напролёт сидеть дома и наблюдать, как Чжун Цай колдует над котлом.

***

Вот только разум разумные доводы принимал, а сердцу унять тоску не удавалось.

Первые дни Чжун Цай с головой ушёл в алхимию, и дело спорилось. Но постепенно, стоит ему сварить пилюлю высокого качества и привычно обернуться за похвалой, взгляда встретить было некого. Знакомый силуэт в том углу отсутствовал.

Радость на лице тут же угасала, а на душу накатывала удушливая хандра.

От этой затянувшейся тоски с четвёртого дня разлуки работа пошла наперекосяк — выход готовых пилюль резко упал.

Чжун Цай искренне пытался сосредоточиться, да куда там! Мысли то и дело уносились к старине У: где он сейчас? Не стряслась ли беда?

По зрелом размышлении, беде взяться было негде. Ведь его охранял солдат в медных доспехах на пике сферы Подвешенного Сияния!

Но пока У Шаоцянь оставался вдали от его глаз, Чжун Цай места себе не находил: а ну как на пути снова выскочит какой-нибудь продвинутый эксперт сферы Слияния?!

Лишь теперь парнишка осознал, что у него, похоже, развился самый настоящий пунктик. Старина У давно утратил статус гения высшего Небесного ранга! Какой безмозглый мастер сферы Слияния станет охотиться за скромным обладателем Таинственного?!

Стоило этим тревожным мыслям влезть в голову, как руки начинали дрожать, и Чжун Цай допускал роковые промахи при подготовке ингредиентов. Кое-когда высочайшее мастерство позволяло в последний миг спасти отвар, но стоит чуть зазеваться — и котёл разлетался с оглушительным треском.

***

Чжун Цай тяжело вздохнул:

— Эх-х...

Он в очередной раз тоскливо перекатился на кушетке. Вдруг перед ним бесшумно возник Сян Линь.

Чжун Цай повернул голову и спросил:

— Что стряслось?

Сян Линь с глубоким почтением протянул ему конверт:

— Послание из клана У.

Чжун Цай тут же скривился.

"Весточка от рода У... И кто ж там разродился писаниной?"

Недолго думая, он разорвал конверт и пробежал глазами по строчкам. Послание оказалось недолгим, но по мере чтения лицо юноши темнело, пока наконец на губах не зазмеилась ядовитая ухмылка:

— Ай да хитрецы! Каков расклад!

Он уже занёс руку, чтобы порвать бумажонку в клочья, но вовремя опомнился: старина У ещё не видел этого бреда, пусть тоже полюбуется. Чжун Цай швырнул письмецо на столик.

***

В то же мгновение двор обдало лёгким прохладным ветерком. Облачённый в свежее парчовое одеяние У Шаоцянь бесшумно возник подле кушетки. В его голосе прозвучала мягкая, заботливая усмешка:

— А-Цай, кто это успел тебя распалить?

Всю досаду Чжун Цая как рукой сняло. Он рванулся вверх и застыл, не веря своим глазам:

— Старина У! Вернулся?!

У Шаоцянь широко распахнул объятия, подхватывая налетевшего на него юношу, и с силой прижал к себе. Лишь в эту секунду его сердце заполнилось долгожданным теплом, а на губах расцвела искренняя, нежная улыбка:

— Вернулся, А-Цай! Я дома.

Чжун Цай сиял от счастья:

— Я уж извёлся весь, гадая, когда ты соизволишь заявиться! Столько дней прошло! — Он немного отстранился и принялся оглядывать друга с ног до головы. — Ну-ка дай взглянуть, не искалечили ли тебя... Хотя о чём я, ты же без ссадин и синяков шагу ступить не можешь! Показывай, всё ли зажило!

У Шаоцянь лишь тихо смеялся, позволяя Чжун Цаю бесцеремонно крутить себя, обходить со всех сторон и даже распахивать полы его кафтана.

Осмотрев его вдоль и поперёк, Чжун Цай прижал пальцы к пульсу на запястье воина и лишь после этого облегчённо выдохнул:

— Сойдёт. По крайней мере, цел и невредим.

У Шаоцянь улыбнулся:

— А-Цай, так на кого ты так люто гневался до моего прихода?

Чжун Цай закатил глаза, сгреб со столика давешнее письмо и впихнул ему в руки:

— Готовься, семейка У снова замышляет какую-то гниль!

Шаоцянь вскинул бровь, развернул лист и бегло прочёл послание.

***

Письмо было составлено совместно главой клана У Минчжао и его супругой Ян Цзинфэй.

Суть скроена бесхитростно. В первых строках У Минчжао рассыпался в елейных поздравлениях по поводу того, что Шаоцянь вернулся на путь совершенствования, и великодушно извещал, что его ежемесячное содержание повышено до уровня сферы Освящения. Мол, вернёшься в родовое гнездо — выдадим всё сполна за прошедшее время.

Следом вступала Ян Цзинфэй. Матушка заботливо интересовалась, когда же блудный сын соизволит вернуть свои стопы в родные пенаты, и настойчиво внушала, что не стоит шляться по белу свету, попусту тратя ценное время. Если уж так неймётся закалять дух, то в окрестных горах города Куньюнь зверья предостаточно, а в сокровищницах клана пылится куча ресурсов — дома и снабжение богаче, и подспорье солиднее.

Излив материнскую "тревогу", Ян Цзинфэй небрежно переходила к главному: ровно через месяц в окрестностях Куньюня откроется небольшое тайное царство, куда разрешён вход практикам сферы Небесного Притяжения. Поскольку этот закрытый карман пространства расхищают лишь раз в три сотни лет, там скопились невиданные богатства, нужные даже мастерам сфер Открытия Дворца и Освящения.

Коли Шаоцянь поспешит, клан готов доверить ему возглавить отряд молодёжи. От него требовалось всего лишь в целости и сохранности довести сородичей до царства и привезти обратно. За сию великую службу ему пообещали щедрые очки заслуг, которые позволят раньше всех выменять добытые в тайном царстве сокровища.

Между делом Ян Цзинфэй дописывала, что малютка У Дунсяо растёт не по дням, а по часам, и хотя по возрасту ему рановато соваться в опасные дебри, мальчуган до смерти хочет отправиться в путь под защитой дяди, дабы поглазеть на мир.

***

У Шаоцянь пробежал строки до конца, но его лицо осталось совершенно непроницаемым. Глядя на то, как Чжун Цай буквально закипает от праведного гнева, Шаоцянь лишь ласково погладил его по плечу и усмехнулся:

— Не кипятись, А-Цай. Я никуда не пойду.

— Ещё чего! — буркнул Чжун Цай. — В вашем клане У практики сферы Освящения вымерли, что ли?! Почему именно ты должен тащиться обратно?! А все эти разговоры про "приоритетный обмен заслуг" — чистой воды замануха! Ты на них задарма пахать будешь, а случись какая беда, прибьют пару дуралеев — и тебе же скажут: "Извини, заслуг не хватило!" Все козыри-то у них на руках! И вообще, с чего они взяли, что в том царстве найдутся дары, нужные именно для твоей закалки? Или там свирепых зверей нет? А если добытое тебе нафиг не сдалось, ты что, клану претензию выставишь? Получится, задарма горб гнул!

У Шаоцянь молча слушал его запальчивую речь, и на душе у него становилось всё теплее. В действительности клан У, хоть и ограничился устными посулами, вряд ли стал бы откровенно зажимать заслуги. Но воин прекрасно понимал: А-Цай подозревал род У во всех смертных грехах лишь потому, что искренне переживал за него.

Чжун Цай продолжал распаляться, не понижая тона:

— Каких ещё редких трав или камней тебе не хватает?! Да я всё, что угодно, куплю! Накой тебе сдались их дьявольские заслуги?! И что за бред твоя матушка приплела про племяша? Хочет сделать из тебя няньку при барчуке?! Какого такого мира он не видал, что обязательно ты должен его сопровождать?! Твои родичи над этим сосунком трясутся, словно над бесценным сокровищем — неужто двое практиков сферы Освящения не в состоянии сами вывезти чадо в свет?! Обязательно на дядюшку спихивать?!

Наконец выплеснув накопившуюся желчь, юноша немного перевёл дух:

— Ладно хоть у тебя мозги на месте. Повёлся бы на эту ахинею — я б повелел Цинкуну скрутить тебя веревками и к лавке привязать!

Шаоцянь прыснул:

— Не волнуйся, я не настолько наивен.

Чжун Цай скривил губы:

— Твои предки, похоже, спят и видят, как ты будешь выслуживаться перед собственным племянником. Уморительное зрелище.

У Шаоцянь сжал его ладонь и, потянув за собой, увлёк юношу обратно на мягкое сиденье кушетки:

— Их бредни меня ничуть не заботят.

Чжун Цай, по правде говоря, ничего против У Дунсяо не имел. Пусть тот и пробудил высшую Земную сокровищницу и сместил Шаоцяня с пьедестала главного гения семьи, мальчишка оставался несмышлёным сосунком, и вымещать на нём злость было глупо.

Больше всего его бесило лицемерие почтенной парочки. Откровенной вражды они не проявляли, но от их поведения тошнило: сначала полное равнодушие, а стоит ветру смениться — и вот они уже источают родительское наставление! Меняют личины быстрее, чем погода в горах!

И главное — моментально примерили тон, полагающийся для разговора с "сыном, обладающим Таинственной сокровищницей сферы Освящения". Чего?! Будто старина У не был гением высшего Небесного ранга! Будто не было года ледяного пренебрежения! Будто они отродясь родили середнячка и так с ним и общались!

Чжун Цая от такой наглости разбирал злой смех.

***

У Шаоцянь не имел ни малейшего желания тратить время на мысли о чете главарей. Лёгкий взмах ладони — и плотное письмо мгновенно осыпалось мелким серым пеплом. Слизывая с пальцев пыль, воин загадочно улыбнулся:

— А-Цай, а угадай-ка, что я тебе принёс?

Чжун Цай мгновенно выкинул из головы досадные мысли и сгорал от любопытства:

— Ну и что же?

Шаоцянь с довольным видом извлёк с десяток сумок из горчичного семени и щедрой горстью сгрузил их прямо на колени другу.

— Ва-ау! — ахнул Чжун Цай. — Сколько барахла! И всё забито под завязку?

— А как же! — усмехнулся воин.

Чжун Цай тут же погрузил духовное восприятие в первую сумку и принялся методично инспектировать запасы. Чем глубже он заглядывал, тем шире расплывались его глаза. Из горла юноши то и дело вырывались изумлённые возгласы, сменявшиеся восхищённым шепотом:

— Ого-о! Да тут туши свирепых зверей не ниже седьмого уровня второго ранга! Ни единой твари помельче! Ого! А третьего ранга-то сколько! Судя по ровным срезам, всё твоя работа? Ну молодец, смекнул! Шеи перерубил, а кровушку аккуратно в огромные бадьи сцедил! Моя школа! Хм, а это что за диковина? Свирепые золотые антилопы третьего и четвёртого рангов! Слыхал я, мяско у них — пальчики оближешь! Вечером обязательно забабахаем котелок с пряным бульончиком! Потушим баранинку — пальчики оближешь, красота!

— Ого-о! Сколько тут тварей четвёртого ранга! — ахал Чжун Цай, с азартом перебирая туши. — На шкуре этого свирепого волка свежие раны... Неужто твоих рук дело?! Ну ты и смельчак, сцепился со зверем четвёртого ранга! Страх вообще потерял?!

— А в этом мешке сплошь драгоценные травы... Ты ещё и травы для меня собирал?!

На каждый изумлённый возглас Чжун Цая У Шаоцянь лишь мягко, с искренней улыбкой отзывался:

— Выбирал только то, что повкуснее.

— Моя работа. Спасибо за похвалу.

— Помню, ты любишь мясо дикой баранины, вот и подстрелил парочку.

— Волк был всего лишь первого уровня четвёртого ранга, к тому же рядом дежурил солдат в медных доспехах.

— Свирепые звери часто сторожат редкие снадобья. Грех было не сорвать после расправы.

***

Проверив последнюю сумку из горчичного семени, Чжун Цай блаженно вздохнул:

— Старина У, ты просто гений! Отличная работа!

У Шаоцянь усмехнулся:

— Туши четвёртого ранга нам пока не по зубам, зато их можно разделать на части и разложить по высокоуровневым слепым коробкам.

— И то верно, — согласился Чжун Цай. — Ты всегда всё наперёд продумаешь!

Само собой, разделывать ценную добычу напоказ никто не собирался — для этого имелась закрытая комната для медитаций. За работой им вдвоём предстояло провести не один час.

У Шаоцянь никогда ничего не таил от друга. Дождавшись, пока тот немного остынет от радости, он как бы между прочим ропотал:

— К слову, А-Цай... В том лесу я убил двоих.

Чжун Цай вскинул голову и вопросительно уставился на воина.

— Но двоих и спас, — добавил Шаоцянь.

Чжун Цай лишь хлопнул глазами.

***

У Шаоцянь увлёк юношу в уединённый покой и развернул изолирующий диск формации. Лишь убедившись, что ни один звук не просочится наружу, он во всех подробностях выложил историю: как услышал мольбы о помощи, как застал за мерзостными делами гения из клана Мэн, как без лишних раздумий пустил того в расход, а следом уложил и подоспевшего заступника...

По мере повествования лицо Чжун Цая меняло выражения, словно погода в горах.

Теперь таиться не требовалось, и едва до него дошёл смысл поступка Мэн Тяо, Чжун Цай не сдержался и громко выругался:

— Ну и мразь! До чего ж ублюдок!

Да Чжун Цай насквозь видел таких тварей! У этого мерзавца Мэн Земной ранг сокровищницы — за ним красавицы табунами бы бегали! Зачем силой ломать девушку? Да просто ради потехи! Возомнил себя всемогущим хозяином чужих судеб!

Туда ему и дорога!

Даже не будь этот подонок из проклятого клана Мэн, за одно такое его следовало придушить!

— Ай да старина У! — восторженно похвалил Чжун Цай. — Настоящий благородный рыцарь!

У Шаоцянь лишь улыбнулся: он не сомневался, что А-Цай оценит его поступок.

Когда же речь зашла о том, как воин отправил спасённую пару подальше от опасного места...

Чжун Цай понимающе кивнул:

— Бедолаги... Счастье ещё, что живы остались. А ты, старина У, всё-таки чуткий малый, продумал даже такую мелочь.

У Шаоцянь снова улыбнулся. Для него это было лишь минутным порывом, а А-Цай искренне радовался.

***

Затем дело дошло до второй части: как, уничтожив мелкую сошку, воин выманил крупную рыбу.

И хотя мысль о том, что солдат в медных доспехах прихлопнул мастера сферы Подвешенного Сияния из рода Мэн, приводила Чжун Цая в неописуемый восторг, он всё же настороженно оглядел друга и буркнул:

— А если бы на эту приманку клюнул эксперт сферы Слияния?!

Шаоцянь спокойно ответил:

— До его появления я укрывался внутри Помоста Назначения Генералов.

Чжун Цай косо посмотрел на него:

— Помост пока защищает лишь от мастеров сферы Подвешенного Сияния и ниже! А ну как нагрянет монстр сферы Слияния да шваркнет вокруг своим духовным восприятием? Найдёт же тебя и вытащит на свет божий!

— Я наперёд отдал приказ солдату в медных доспехах, — терпеливо разъяснил У Шаоцянь. — Появись перед ним эксперт сферы Слияния, марионетка мгновенно подорвала бы себя. Практики этого ранга, конечно, невероятно сильны, но оба предка клана Мэн находятся лишь на начальном и среднем этапе этой сферы. Их изначальные души как раз сливаются с сопутствующими сокровищами. Мощнейший взрыв практика на пике сферы Подвешенного Сияния неизбежно всколыхнёт духовную сущность такого мастера. Ему придётся срочно уносить ноги, иначе процесс слияния будет сорван. К тому же, увидав солдата в железных доспехах, старик едва ли заподозрил бы наличие карманного пространственного сокровища и не стал бы досконально прочёсывать окрестности духовной мыслью.

Чжун Цай на миг замер, а затем кивнул:

— Твоя правда. Подобная диковина — редчайшая драгоценность.

***

Впрочем, Чжун Цай всё равно недовольно ворчал:

— Посчитать-то ты всё посчитал, да от роковой случайности никто не страховал! Давай-ка впредь не рискуй так ради расправы над этой семейкой! Вот выбьем из коробок марионеток получше или призовём солдат Дао помогущественнее — тогда ходи на них хоть войной!

У Шаоцянь тихо усмехнулся:

— Да я просто воспользовался случаем. — Подумав, он добавил: — Клан Мэн наверняка отхватил немалый кусок от семьи Дай за моё устранение. Но экспертов сферы Подвешенного Сияния у них хватает, вряд ли старый предок сферы Слияния станет тратить собственные годы жизни ради мести за какого-то дальнего правнука.

Услышав это, Чжун Цай повеселел:

— Выходит, ты им устроил знатный погром! У клана Мэн минус одно отродье Земного ранга и минус один высокопоставленный подлец сферы Подвешенного Сияния! Вот уж где убытки так убытки!

Ха! Настоящая небесная кара!

— Немного отвёл душу, — с удовлетворением заметил Шаоцянь.

Чжун Цай расплылся в улыбке, но тут же полюбопытствовал:

— А что дальше думаешь делать с родом Мэн? И как поступишь с кланом Дай?

У Шаоцянь на мгновение задумался:

— У каждого долга есть свой кредитор. О клане Дай я помню, но пока дёргаться рановато. Что же до Мэн... Мелкую сошку я трогать не стану, но каждый, кто достиг сферы Подвешенного Сияния, Слияния или обладает Земной сокровищницей, рано или поздно отправится на тот свет.

***

Чжун Цай замялся, желая что-то возразить, но так и не вымолвил ни слова.

Решение старины У звучало жестковато, но ведь именно он был жертвой! Клан Мэн коллективно вынес ему приговор, коллективно совершил злодеяние — так с чего бы всей этой шайке не понести заслуженное наказание?..

Видя, как Чжун Цай мучается внутренними сомнениями, Шаоцянь почувствовал, как сердце наливается нежностью.

Он подался вперёд, обхватил ладонями щёки юноши и принялся увлечённо их тискать.

Едва Чжун Цай покраснел до корней волос и в его глазах заплясали опасные искры, Шаоцянь приблизил своё лицо и прижался лбом к его лбу.

Чжун Цай широко распахнул глаза.

Шаоцянь вдруг тихо улыбнулся:

— Не тревожься, А-Цай. Я поступлю так, как ты скажешь.

Юноша озадаченно моргнул.

У Шаоцянь мягко прошептал:

— Тварей из клана Мэн я буду убивать при встрече без жалости. Что до прочих... Экспертов сферы Слияния придётся истребить до единого, а вот мастерам сферы Подвешенного Сияния и рядовым владельцам Земных сокровищ я просто уничтожу их сопутствующие артефакты.

— И на этом мой долг крови будет сочтён уплаченным.

***

Чжун Цай в упор разглядывал безупречно красивое лицо друга, стоящее прямо перед ним. В ушах слегка зазвенело, и смысл сказанных слов дошёл до него далеко не сразу.

Когда же до парнишки наконец долетел смысл речи Шаоцяня, морщинка у него на лбу разгладилась.

При этом он невзначай уставился на переносицу У Шаоцяня, и его зрачки медленно поползли к носу...

У Шаоцянь: «...»

Опомнившись, Чжун Цай мгновенно вернул глаза в нормальное положение и онемел от ужаса: он только что скосил глаза в кучу прямо перед лицом друга!

Шаоцянь разжал ладони и зашёлся неудержимым, раскатистым хохотом.

Сгорая от стыда и злости, Чжун Цай коршуном налетел на него и принялся с остервенением мять его щёки:

— Заткнись! Чего ржёшь?! Что тут смешного?!

— Сам хорош, накосячил, а ещё смеёшься над человеком!..

В комнате они сцепились намертво, возясь и перекатываясь по коврам в шуточной драке.

А снаружи, во дворе, принявший Пилюлю Иного Тела Чёрный Рух скинул прежний облик, вернув себе привычный лазурный перьевой покров. Свистя крыльями, он камнем свалился с неба и затеял весёлую возню с подрастающим волчонком...

***

У Шаоцянь так и не удосужился отписать ответ, поэтому в клане У царило неведение.

У Минчжао вместе с Ян Цзинфэй долго ждали, пока младший сын вместе со своим мужем явится в родные пенаты, но все сроки вышли.

Доносчики, отправленные в город Цяньцяо, докладывали: молодой господин Шаоцянь даже не переступал порог своей усадьбы. До открытия тайного царства оставались считанные дни, а он и не думал собираться в дорогу. Очевидно, что к назначенной дате он в клан не успеет.

Выслушав донесение слуг, Ян Цзинфэй пылала скрытым гневом, а её глаза метали молнии.

У Минчжао, сидевший подле неё, угрюмо насупился:

— Неужто мальчишка всё ещё таит обиду на родную семью?

Ян Цзинфэй ответила внешне спокойно:

— Обида вполне естественна. Не желает возвращаться — и не надо, со временем остынет. Куда важнее Дунсяо — мальчик так ждал этой поездки. Раз уж его дядя отказался возглавить отряд, придётся поискать другого кандидата среди старейшин.

У Минчжао немного подумал и произнёс:

— Пусть молодёжь сопровождает старейшина сферы Освящения из нашей девятой ветви.

Ян Цзинфэй кивнула:

— Дунсяо полезно поближе пообщаться с двоюродным дедом.

Сговорившись на этом, супруги расстались и погрузились в хлопоты. До открытия тайного царства оставались считанные дни, а дел требовалось уладить невпроворот.

К тому же Ян Цзинфэй следовало провести с У Дунсяо отдельную беседу. Одно дело — выстраивать отношения с родным дядей, и совсем другое — держаться подле седого кланового деда.

***

Тем временем в городе Цяньцяо крупные роды тоже зашевелились.

Тайное царство находилось на стыке земель нескольких городов пятого ранга, совсем неподалёку от Цяньцяо.

Прошлый раз глава семьи Хуан отправил весточку городскому главе Сяо. Щедрых наград от правителя не последовало, но тот выделил главе клана Хуан двадцать пропусков в тайное царство, доверив распределение на своё усмотрение.

По-хорошему глава Хуан мог забрать все места своему клану. Однако он славился мудростью и широтой души, а потому оставил себе лишь пять пропусков, по четыре распределил между прочими знатными семьями, а оставшиеся раздал простым горожанам.

Право на поездку решили не присуждать по боевой силе.

В городке подавляющее большинство практиков находилось в сфере Небесного Притяжения, и сильных воинов на одном уровне хватало с лихвой. Устраивать турниры и отбирать лучших было бы слишком долго и хлопотно.

Поэтому поступили просто: устроили честную жеребьёвку.

Из клановых сородичей к жребию допускались практики десятого уровня сферы Небесного Притяжения и выше.

Среди прочих горожан попытать удачу могли все, кто перешагнул седьмой уровень той же сферы.

Таким образом счастливчиков отбраковали в мгновение ока.

http://bllate.org/book/15860/1441888