Готовый перевод Walk on Water / Идти по воде [❤️]: Глава 2-1

Слово “хипстер” происходит от сленгового “hop” или “hep”, относящегося к опиуму. Раньше это было жаргонное слово для джазовых фанатов, а теперь им обозначают часть белой молодёжи из среднего класса. Некоторые даже говорят, что со временем хиппи просто “заменили” хипстеры.

Если верить словарному определению, их отличают умение “делать вид, что всё знают”, и одновременно “делать вид, что им всё равно”, а ещё цинизм и демонстративная “крутость”. Они стали отдельным культурным кодом, живут в этом времени как целое поколение, но рядом со мной таких почти не встречалось. Скорее даже — не встречалось вовсе. Мои знакомые в основном интересовались только силовыми тренировками и спортивным питанием, сексом и пивом, покером и простой жизнью, где главное — постоянным поддержанием формы.

Люди, которые умеют жить расслабленно и ещё и с удовольствием тратить на это деньги, были для меня чем-то очень далёким. Но однажды — словно осколок метеорита, упавший с чужой планеты, — такая “далёкая” появилась прямо передо мной.

Я догадался ещё тогда, когда услышал слово фэгхэг, но у Джанин была очень крепкая “рамка” собственного мира. Несколько дней назад она призналась мне, что ей скучно в обычной, консервативной, “нормальной” культуре, и она выбрала гей-культуру как альтернативу. Честно говоря, я, совершенно не мог понять, что она имела в виду.

Джанин Китон — женщина, которая любит и идеализирует геев, фанатеет по винтажному стилю и странным очкам, — при этом была человеком образованным: она даже окончила художественный колледж. Она говорила, что училась на скульптора, и дома у неё стоит куча причудливых бюстов.

Как она в итоге оказалась в гей-порно-индустрии и получила должность менеджера, я не знал. Но одно было ясно: она точно не из обычных. После прошлой ночи мы несколько раз созванивались и успели заметно сблизиться. Судя по всему, для Джанин это сближение было чем-то действительно приятным. Сегодня утром она позвонила и назначила мне встречу в обед, без возможности отказаться.

Я читал книгу, прислонившись спиной к красной стене, и поднял голову — между клубами пара, поднимающегося из люка на асфальте, шла Джанин. На ней были чёрные скинни и босоножки из ремней на каблуках, которые, кажется, могли бы носить воины из “Гладиатора”. Появившись в белом паре, она выглядела почти мистически.

Увидев меня, она широко ухмыльнулась и подошла, поправляя кончиками пальцев оправу своих очков с узором под зебру. Очки и сейчас выглядели по-дурацки смешными. Она, похоже, сменила причёску: концы волос были выкрашены в блонд, а местами ещё и затонированы розовым. Её яркий образ сам по себе цеплял взгляды прохожих.

— Ты рано пришёл и ждал меня? — Смачно со звуком жуя жвачку, Джанин слегка хлопнула меня ладонью по плечу.

— Не особо.

— Я тебя чуть не не узнала. В костюме.

— Я с работы, просто вышел на смену по ротации.

В отличие от неё, у которой выходные — в выходные, я часто работал по выходным, поэтому и был в костюме. Пуговицы застёгнуты до самого горла, галстук затянут ровно, как по линейке. Джанин опустила очки, бросила на меня взгляд и свистнула.

— Что-то ты слишком шикарный, а?

— Да брось.

Я покачал головой и глянул на время. До моей смены оставалось почти целых час. Возле ближайшего Whole Foods* тянулась длинная очередь из-за обеденного наплыва. Я убрал книгу в сумку и посмотрел на Джанин сверху вниз.

< *Whole Foods (англ.;Хол Фудс) — сеть магазинов).>

— Пойдём поедим.

— Что за книга? — Пока мы шли, она указала пальцем на сумку. —- Почему она такая потрёпанная?

— По актёрскому… курсу.

— А. Станиславский?

Имя, которое я совершенно не ожидал услышать из её уст, выскользнуло так легко, что я даже остановился и удивлённо посмотрел на неё.

— Это же известная книга.

Пожав плечами и сказав это как ни в чём не бывало, Джанин рассмеялась, глядя на меня снизу вверх. У меня было ощущение, будто из-за одной только книги про актёрское мастерство меня поймали на безнадёжной, стыдной мечте.

— Но почему именно эта книга? Ты, похоже, давно её читаешь. Совсем истрепалась.

— Просто… если скучно, я её иногда листаю.

— Эту? Не похоже на книжку, которую читают “от скуки”.

Легко вздохнув, Джанин потянула меня за руку, пытаясь сдвинуть с места.

«Актёрская работа»* Станиславского была учебником, который любой начинающий актёр хотя бы раз держал в руках. Может, меня до сих пор цепляло то, что когда-то я хотел стать актёром, но так и не научился играть как следует. А может, я слишком остро осознавал именно то, что не научился — и поэтому строки из книги годами крутились в голове.

< *«Актёрская работа». Полный англоязычный перевод под названием «An Actor's Work» появился только в 2008 году. До этого издавались усеченные версии под другими названиями. Оригинал на русском — «Работа актера над собой» (Станиславский), 1951 г.>

Если честно, читать книгу, про то, что я всё равно не смогу применить, для подобного мне было не чем иным, как интеллектуальным выпендрёжем. Когда-то эти фразы жгли мне сердце — тогда я ещё был мальчишкой. Но я давно перестал цепляться за актёрскую мечту, и теперь они казались выцветшими цитатами, потерявшими смысл.

— Если тебе интересны такие книги, попроси потом Маккуина, чтобы дал почитать.

Джанин шла впереди, тянула меня за руку, и, когда я смотрел ей в затылок, она обернулась и сказала:

— В его библиотеке таких теоретических книг — целые горы.

Она поправила пальцами оправу очков, которые были слишком большие для её лица. Большая витрина отражала нас обоих. Джанин — разряженная, как селебрити, и я — в чёрном костюме, будто её телохранитель. Мы оба были в тёмных очках и молча смотрели на людей, обедающих внутри. В отражении губы Джанин перекосились.

— Блин, жарко до смерти. Поедим в тени? Внутри всё равно мест нет.

— Давай.

И даже после этого мы ждали ещё минут двадцать, прежде чем смогли забрать еду навынос. После обеда мне нужно было сразу возвращаться на смену, поэтому меню у нас получилось совсем скромным.

— А-а… я так поправилась, — ворчала Джанин, накалывая пластиковой вилкой салат, оставленный ею почти без заправки. Она ущипнула себя за руку и, жуя лист салата, нахмурилась.

— Похоже, раньше ты была сильно худее.

— А?

— Так ты и сейчас стройная.

— Ой-ой… да ты, оказывается, умеешь обращаться с женским сердцем?

Я и не пытался “обращаться” с ней, просто мне не пришло в голову ничего более подходящего. Я наколол вилкой несколько крупных креветок, маринованных в манговом соусе, и переложил их в её пластиковую миску.

Мы нашли тень, спасаясь от палящего солнца, но жара, зависшая над ступенями Юнион-сквер, никуда не делась. Я снял пиджак и положил рядом, ослабил галстук. Слаши*, набитый колотым льдом, потёк через трубочку в рот.

< *Cлаши (англ.slushy) — напиток из измельчённого льда.>

Вдруг вспомнились слова Чжана. Он говорил, что в жару холодная еда кажется спасением лишь на минуту, но на самом деле активирует симпатическую нервную систему и в итоге поднимает температуру тела.

Когда мы были детьми, Чжан иногда любил поиграть со мной в важность — с шуточным гонором.

— Я и раньше замечала, но ты правда ешь очень быстро, — сказала Джанин, глядя на мой стакан, где уже показалось дно.

— Привычка.

— Плохая привычка.

— Ешь медленно, тщательно пережёвывай.

— А?

— И не начинай торопиться за мной следом.

— Я и так собиралась.

Джанин рассмеялась. Она выглядела так, будто ей просто хорошо. Или, может, она всегда такая — человек, которому всегда хорошо.

Я снял очки и сунул их в нагрудный карман рубашки, потом положил обе руки на колено, подтянутое вверх. Свет, отражённый от гладкой серой плитки, слепил глаза. Я прищурился, морщась, и посмотрел на людей, выгуливающих собак.

Джанин, выскребя из миски последние остатки салата, закончила этот жалкий обед и придвинулась ко мне чуть ближе.

— Ты правда будешь сниматься на следующей неделе?

— Если партнёр не будет огромной накачанной тушей.

— Это вопрос вкуса? Или вопрос “морали” — мол, не хочешь обнимать мужчину, который не даёт забыть, что он мужчина?

— …И то и другое.

Джанин рассмеялась вслух. То ли ей просто нравится смеяться над любой ерундой, то ли поводов у неё в жизни правда много. Она достала из маленькой сумки сигареты и спросила:

— Будешь?

Я покачал головой. Она убрала сигарету, которую тянула мне, и сама зажала её губами. Щёлк — Джанин чиркнула старой радужной зажигалкой Zippo и, прикурив, сделала первый затяг так глубоко, что втянулись щёки. Выдохнув дым в сторону, она положила подбородок мне на плечо и криво улыбнулась. Дым у неё ещё оставался во рту, когда она сказала:

— Хочешь попробовать роль боттома?

Вот это одноклассница…

Я посмотрел на Джанин, нахмурившись, потом вздохнул и покачал головой.

— Обычно так и делают со “стрейт-эпизодами”. Сначала соло, потом один-два раза выступают как топ, а потом пробуют боттом.

Может, из-за работы, но Джанин не умела обходить неудобные слова. Хотя, если уж я всё равно оставил запись, разница между топ и боттом — буквально в одну фишку.* “Мораль” уже давно не при делах, осталась только неловкость и вопрос лица.

< * Одну фишку/очко — имеются в виду азартные игры. >

— Не хочу.

Джанин убрала подбородок с моего плеча и снова длинно затянулась.

— Я просто спросила, потому что Маккуин у меня поинтересовался: может, ты и боттомом сможешь сняться.

Её похожее на оправдание бормотание заставило меня вспомнить лицо Гленна Маккуина. Что он говорил обо мне после каждой съёмки? Я долго выдохнул и сказал:

— Вот это…

— А?

Джанин, тушившая сигарету о плитку, обернулась через плечо.

— Это… кто вообще потребляет?

Её голова чуть наклонилась к плечу. Она взяла слаши и втянула напиток через трубочку.

— Что именно?

— На сайте… там… это… пр…

Брови Джанин сошлись, между ними появилась складка. Под её недоумённым взглядом я с трудом разлепил губы.

— Это… превью.

Её нахмуренное лицо постепенно расслабилось. Уголки губ поползли вверх, улыбка стала шире, и Джанин широко улыбнулась, сверкнув зубами.

— Прочитал?

— Да.

— Ох…

Тихо охнув, Джанин начала теребить пальцами трубочку.

— Ну и как?

— Что «как»?

— В смысле, какое впечатление.

Почему-то казалось, что ей это даже приятно. Я помолчал, потом неловко ответил:

— …Кто вообще так пишет?

Вместо ответа Джанин просто рассмеялась.

— Обязательно писать именно так?

— Ты просто плохо разбираешься в этом жанре.

Начав говорить, она поставила стакан на землю. Джанин полностью повернулась ко мне, сняла солнцезащитные очки и зацепила их за нагрудный карман моей рубашки. Потом двумя руками взяла мою ладонь.

— То сальное превью, про которое ты говорил. Его пишет Глен Маккуин. Реально, серьёзно! Он гений по части того, как цеплять людей. У него есть что-то такое цепляющее, он умеет разжигать в людях похоть. А когда он снимает порно, он вообще…

Её голос стал ниже и плотнее. Джанин размахивала руками у меня перед лицом, будто играет на пианино, и договорила:

— …просто вышибает дух из тех, кто смотрит.

Джанин вдруг замолчала, пальцы, которые всё это время шевелились, остановились. Руки, заслонявшие мне обзор, опустились, и я увидел её серьёзное лицо.

— Его прозвище, Аид Маккуин. Аид, бог подземного мира. Разве не подходит?

Аид, бог подземного царства и тот, кто несёт людям богатства из недр земли, так что прозвище звучало довольно уместно.

Я думал, Глен Маккуин просто владелец, у которого под управлением несколько порно-контор, но оказалось, он ещё и сам снимается. Я вспомнил тот DVD, что видел пару недель назад на полке, занимавшей целую стену: полнометражку под названием «Жиголо». На обложке был длинный стол, застеленный белым атласом, и мужчины, напоминавшие «Тайную вечерю», каждый со своим серьёзным выражением лица, словно создавали нарочитую атмосферу.

— То есть… Глен Маккуин тоже снимает такие эпизоды, как я?

— Нет. Гленн не снимается для GlennMcQueen.com. Он профессиональный актёр, в любительском жанре не участвует. Раньше — да, но не сейчас.

Джанин подтянула колени, обняла их руками и продолжила:

— В самом начале, когда GlennMcQueen.com только открылся, он много снимался ради рекламы. То есть такие же ролики, как тот, в котором снимался ты.

— Значит, у них прилично «дочек».

Я спросил об этом, и Джанин кивнула.

— Если будет скучно, зайди на сайт McQueen Entertainment. Дочерних компаний там минимум пять. Хотя, честно, ради твоей психики лучше туда не лезть… Но ладно. Так вот, те ролики, которые Глен снимал для раскрутки, это первые, где-то до десятого выпуска. Они выкладывают по два видео в неделю, так что GlennMcQueen.com работает уже давно. Эд, твой прошлый эпизод был семьсот двенадцатым.

Два выпуска в неделю, значит, как минимум семь лет подряд бесчисленных «натуралов» перемалывали и расходовали ради гейского удовольствия.

Где они сейчас, те, кто когда-то стоял перед камерой ради чего-то своего? Я смотрел на людей в парке и думал о мужчинах, которые, как мотыльки, летели на деньги, сгорая в этом свете.

— Но всё равно… это правда другое.

Джанин ткнула меня под бок и вытащила из моего нагрудного кармана солнцезащитные очки. Развернула дужки и снова надела их.

— Слушай, два года назад Глен Маккуин даже попал в журнал GQ*. Ну, не один, конечно, но всё равно. Там был материал на три страницы. А бывший гей-порно-актёр и владелец, который оказывается в таком журнале — это, честно, вообще невозможно. Я потом тебе покажу. Я тогда как раз всё ломала голову, куда дальше двигаться, а увидела тот номер и сразу пошла устраиваться сюда. Но он правда… в обычной жизни делает вид, будто ему на всё плевать, а как только начинается съёмка, он становится другим. Как бы сказать… плотность другая? Густота? Всё такое вязкое. И это я только тебе говорю, но… если бы Глен был из тех мужчин, кто ещё и с женщинами спит, я бы, наверное, один раз всё-таки попробовала.

< *GQ — «Джи-кью» (журнал Gentlemen’s Quarterly - “Журнал для мужчин”).>

Джанин придвинулась ко мне почти вплотную и сказала это интимным голосом. Влажный воздух, палящее солнце, и её плечо, прижавшееся к моему боку, было горячим. Я посмотрел ей в лицо и, стараясь вздохнуть так, чтобы не выставить её совсем уж дурой, перевёл тему:

— Похоже, ты любишь коллекционировать солнцезащитные очки.

Джанин, как ржавая машина, кивнула только через паузу. Лт смущения она нарочно слишком широко улыбнулась:

— Очень люблю.

Откашлявшись, она снова полезла в сумку и достала сигареты.

— А у тебя самого есть что-то, что ты собираешь?

— Нет.

В отличие от неё, я не был человеком, который по-настоящему по чему-то фанатеет или уходит во что-то с головой.

— Ну и отлично. Это правда хорошо. От таких хобби один результат — деньги в трубу.

Интерпретировав мою «бесхоббийность» в положительном ключе, Джанин зажала сигарету губами и прикурила. Возможно, как говорил Чжан, из-за того что я под палящим солнцем пил холодный слэши и тем самым “раздразнил” какие-то там нервы, меня снова мучила жажда.

Рядом с Джанин стоял её слэши, почти нетронутый. Я посмотрел на него, и она тут же протянула мне стакан:

— Пей.

— Спасибо.

— Но ты же… камэра тэст тоже… пхадавал, да? Это что значит? — у неё во рту была сигарета, поэтому слова выходили смазанными. Я повернул к ней голову. — Кто тебе сказал, что ты слишком красивый и тебе надо в киноактёры?

От её фразы я чуть не выплюнул весь слэши, который набрал в рот, но кое-как проглотил и торопливо замотал головой.

— Откуда ты знаешь?

— Маккуин сказал. Типа ты говорил, что у тебя когда-то был камера-тест.

Только тут я вспомнил: в тот первый день, когда снимал сольный эпизод, я как бы между делом обронил это Маккуину. Хотя, если честно, я даже не “откровенничал”. Я и представить не мог, что это вообще оставит у него какое-то впечатление.

— Просто случайно когда-то проходил. Раньше я мечтал стать актёром боевиков.

Джанин подтянула колени и обняла их руками, выпустила длинную струю дыма и спросила:

— Типа как Брюс Ли?

— Да.

Фото-постер с Брюсом Ли, который я ещё в начальной школе приклеил на стену, до сих пор висел напротив моей кровати. Даже когда я вырос и его имя перестало действовать на меня так же сильно, я всё равно, переезжая, по привычке снова и снова лепил его на стену.

— Если мечта - стать актёром, ты же можешь продолжать пытаться. Ты ещё молодой.

— Меня и нынешняя работа устраивает.

Я мог бы развернуть ответ на целую речь, но лень было выдавливать слова. Джанин поняла мой короткий ответ по-своему, потушила вторую сигарету, прижав её к земле, и сказала:

— Ну да. Я вот тоже в детстве думала, что стану рок-певицей. Я была готкой. Мама, конечно, ворчит: “почему тебя тянет только на всякую странную хрень”, но… ну и что.

Она расправила плечи, опустила очки, посмотрела на меня и, прищурившись, подмигнула.

— Да какая разница. Убежать от нотаций и стать свободным человеком, это же значит самой согласиться на роль “непочтительной дочери”.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15741/1416919