Готовый перевод Walk on Water / Идти по воде [❤️]: Глава 1-5

Правда ли это он — тот самый мужчина, который только что переплёлся со мной телом и без малейшего смущения принял на лицо душ из моей спермы?

Кайл, с бутылкой в руке, опьянел и заговорил громче. На его покрасневшее лицо накладывалось другое — недавнее, побелевшее от спермы. Я мотнул головой, отгоняя призраки воспоминаний, и проглотил глоток скотча, щедро разбавленного льдом.

Может, после сплетения телами, мы стали чуть снисходительнее друг к другу. А может, нас связывало то, что мы оба однажды ударились о дно и оттолкнулись от него вместе. И эта связь будто придавала нашей ползущей по полу жизни какое-то оправдание: мы ведь никого не убили и не кололись — мы всего лишь истратили себя на чьё-то развлечение.

После съёмки, когда я уже собирался домой, меня удержали Кайл и Джанин. Я ожидал этого от Кайла — он весь день твердил, что хочет в клуб, — но не думал, что Джанин тоже поддержит. Странная дружба, завязавшаяся из неожиданной связи. Я и сам понимал, что мы представляем из себя нелепую компаниею, но не отверг их предложение.

Похоже, они были знакомы и раньше: называли друг друга по имени без тени неловкости.

— Я же говорю, слишком дорого. Но что поделать. Мне правда понравилось, — Кайл без умолку болтал про аренду.

Джанин холодно усмехнулась, слушая этого сельского парня, набитого тщеславием и упрямо решившего во что бы то ни стало жить именно на Манхэттене:

— Да пожалуйста.

— Что это сейчас было… Ты ответила с таким лицом, будто тебе ужасно лень.

— С чего бы. Я серьёзно, с уважением отнеслась к твоему мнению. Слить все с таким трудом заработанные деньги в аренду — это тоже, наверное, неплохая идея?

Даже если придётся ютиться в тесной комнате, набитой четырьмя-пятью соседями, Кайл говорил, что всё равно хочет пропитаться хмелем этого города.

И он не выглядел человеком, который снимается в порно по какой-то отчаянной нужде. Он говорил, что то снимается по три-четыре раза в месяц, то всего раз, и что ему всего двадцать один. Не похоже, чтобы в его карманах лежал свинцовый груз забот о выживании.

— Да пофиг. Я буду жить как хочу.

Кайл допил бутылку до последней капли и вдруг резко застыл.

Он потянул рукавом, вытер губы и поднялся. Его взгляд впился в женщину с каштановыми волосами, которая озиралась вокруг в поисках свободного места. На ней было что-то вроде леопардовой комбинации, а влажные от пота пряди липли к ключицам.

Кайл, полной грудью втянув мутный воздух, торопливым взглядом отслеживал рваные, «под бит» движения женщины. Я и не думал, что мы зашли в клуб просто потанцевать, но мы были здесь меньше тридцати минут.

— Тогда… до следующего раза.

Будет ли этот «следующий раз», неизвестно, но Кайл поднялся с лицом, на котором не было ни тени сожаления, натянул кепку поглубже и пошёл к женщине в струящемся леопардовом наряде. Как бы легко он ни смешивался телами с мужчиной, похоже, его настоящие инстинкты всё равно тянули к противоположному полу.

Я ещё пытался выловить в толпе его спину и нащупал бокал. Ещё недавно холодный, он уже стал едва тёплым. В клубе было слишком жарко.

— Ну… к любой мерзости, если терпеть её достаточно долго, можно привыкнуть.

Сквозь глухие удары бита донёсся голос Джанин. На губах у неё играла какая-то таинственная улыбка. За тёмными стёклами я не видел её глаз. И не понимал, что она имеет в виду. Джанин продолжила:

— Кайл на самом деле правда стрейт.

Это прозвучало неожиданно. Я и не думал, что он не стрейт.

— Он снялся примерно в двадцати эпизодах, включая этот. И после съёмок всегда приходит вот так в клуб. Всегда. Я, партнёр по сцене и вон тот тип — мы втроём каждый раз.

— ……

— Первые два-три раза он был топом, а потом подряд начал брать только боттом. Внешность нормальная, да и «сзади» он чувствует прилично, вот Маккуин и требует от него только боттом. Он не гей, но деньги-то зарабатывать хочется — ему самому, наверное, неловко. Он приходит в клуб, чтобы доказать партнёру по сцене, что он вообще-то тот, кто спит с бабами. Смешно, да?

Я снова оглянулся туда, где Кайл растворился в толпе. Его попытка «доказать» свою мужественность, показательно исчезая с женщиной прямо после съёмки, оставляла горькое чувство.

Я допил скотч. Лёд полностью растаял, и крепкий алкоголь стал водянистым. Опьянение не кружило голову — оно будто сжималось комком где-то в самой глубине мозга.

— Только что… что вы имели в виду?

Джанин на мгновение замолчала, словно на ощупь вспоминая, что именно сказала. Потом тихо охнула:

— А-а. Про то, что к мерзости можно привыкнуть, да?

— Да.

— Ну, это выражение, конечно, кучу ситуаций покрывает… но сейчас, в нашем случае, речь о порно.

Джанин, чуть наклонив голову набок, подняла бокал.

— Когда Кайл снимался в первый раз, «стрейт-вайб» из него так и пёр — вообще без шансов. Но… как ты сам сегодня видел.

Усмехнувшись, Джанин допила до дна. Она с хрустом разгрызла лёд, распавшийся на мелкие крупинки, и добавила:

— Хотя Кайла уже как-то неловко называть «любителем».

— Любителем?

— Обычно разделяют актёров-любителей и профессионалов. Вот такие короткие онлайн-эпизоды на двадцать–тридцать минут, как снимал ты, считают любительским форматом. А если актёр подписан агентством или участвует в «полнометражных» проектах, тогда его относят к профессионалам. Но у Кайла стаж уже большой, так что назвать его прям совсем любителем — спорно. Говорят, Маккуин несколько раз предлагал ему попробовать сняться в полнометражке, но он отказался. Обычно на такое соглашаются, но Кайл же не гей — он, наверное, и не станет заходить в это «по-взрослому», профессионально.

Джанин наклонилась ко мне ближе.

— Ну как? Оказалось терпимо? Лучше, чем ты думал?

Она сцепила пальцы, положила на них подбородок и спросила мягким, чуть с поддёвкой, голосом.

Если бы сегодня я сделал что-то пустяковое — вроде блины пожарил, — я бы просто кивнул. Но порно-съёмка никогда не бывает лёгким делом. И всё же этот груз не был таким тяжёлым, чтобы душить меня насмерть. А ещё я не мог с уверенностью сказать, что живу настолько изматывающе и отчаянно, чтобы оправдываться: мол, я просто выбрал путь полегче, потому что устал.

— Не знаю.

Я вертел в пальцах пустой бокал, опустив взгляд. Женские пальцы легко, пару раз, ткнули по моей руке. Когда я поднял глаза, Джанин улыбалась.

— Слушай, не думай так серьёзно. Ты же и удовольствия получил, и денег заработал, разве нет?

Её улыбка была такой же игривой, как и нелепые солнцезащитные очки на ней, и я решил перестать загоняться. В клубе, где сотни людей качаются под бит, сидеть с мертвецким лицом и накручивать себя всё равно бессмысленно — ничего от этого не изменится. Она права.

— Выйдем? Тут слишком шумно, разговаривать невозможно.

— Пойдём.

— Я угощаю. Точнее… вообще-то это карта Маккуина, но.

Я поднялся вслед за Джанин. Когда мы вышли наружу, перед входом в клуб выстроилась длинная очередь — толпа, рвущаяся внутрь. Мы прошли мимо них, подыскивая место, где можно поесть поздним вечером, и в итоге зашли в ресторан под названием «Acme» («Акме»).

— Ты тут раньше бывал?

— Иногда. Друг живёт в Ист-Виллидж, так что заглядываю.

— Я так люблю это место. Тут же щедрые порции, да?

Её странный вид — в тёмных очках посреди ночи — заставил проходящую мимо официантку бросить на неё косой взгляд.

— Мне тут особенно нравится мясной рулет с сыром.(чиз-митлоф (meatloaf))

— Я тоже люблю его с картофельным пюре.

— О, отлично. Тогда решено.

Не споря и ни секунды не сомневаясь, Джанин сразу заказала, а потом начала отщипывать и жевать поданный заранее хлеб.

— А ты с каких пор живёшь в Куинсе?

— Я в Куинсе давно.

— А до этого?

— В Бруклине тоже жил.

— Где в Бруклине?

Я молча посмотрел на неё. От этого потока вопросов я почувствовал себя как на допросе, и фыркнул.

— В районе Клинтон-Хилл.

— Ого, правда? Я тоже! Я там с давних пор и живу. Мы могли даже встречаться на улице.

Её радостный смех вызвал у меня странное ощущение. Я не стал уточнять, что жил в муниципальном жилье (project housing) для малоимущих в Клинтон-Хилле, но, как она сказала, мы и правда могли много раз пройти мимо друг друга. Вряд ли учились в одной школе — вокруг было много “хороших” школьных округов, — но просто столкнуться на улице вполне могли.

Еду принесли в больших мисках — щедро, с горкой. Джанин наколола кусок на вилку и откусила с аппетитом.

— В какой начальной школе ты учился?

Она смочила пересохшее горло и начала “допрос” уже по-настоящему.

— Начальная школа Мэррит…

— О, правда? Я тоже!

Из-за очков я не видел её глаз, но наверняка она сейчас уставилась на меня, распахнув их от удивления. Голос у неё взлетел ещё выше.

— А ты знаешь учителя Гаррета Бёрна?

— Гаррет Бёрн… учитель по естествознанию.

— Офигеть… слушай, а ты случайно не 46-й выпуск?? И мы, кажется, ровесники.

— …Я, правда, потом перевёлся из Мэррита, но если бы учился там до конца, то да, наверное, был бы сорок шестой.

— …

— …

Повисла длинная пауза. Наконец Джанин сняла очки. Прищурившись, она внимательно меня оглядела.

— Похоже, мы всё-таки однокашники, да?

Она смотрела на меня с любопытством, которое уже начинало давить. Я чуть отвернулся, наколол вилкой кусок мясного рулета и, жуя, ответил сдавленным голосом:

— Похоже на то.

Снова тишина. Неловкая, плотная. Джанин отодвинула снятые очки к краю стола и вздохнула. Она уставилась в пустоту, будто перебирая воспоминания, потом нахмурилась.

— Но я тебя как-то почти не встречала.

— Я там года три учился, а потом… перевёлся.

— Даже так… если три года, всё равно должна была запомнить.

— Я держался тихо.

— Тогда… ты меня видел?

Я задумался и покачал головой.

— Правда? Но я тебя тоже не помню.

— Наверное…

— “Наверное”?

— Я плохо говорил по-английски, думаю, поэтому ходил на отдельные языковые занятия.

— Курсы для детей иммигрантов? Или… ну, для тех, у кого с языком… не очень?

Судя по тому, что она почувствовала необходимость подбирать слова, голос Джанин стал тише. Но при этом она всё равно договорила до конца — и я невольно криво усмехнулся.

— Для детей иммигрантов.

— Понятно.

— Да. Кроме этих занятий я почти никуда не ходил. И школу… часто прогуливал.

Джанин наколола на вилку толстый ломоть мясного рулета. Запихнув в рот такой большой кусок, что щёки раздулись, она пожевала, проглотила вязкую массу и сказала:

— Ты же Эд Тэлбот, да?

На её вопрос я кивнул. На её лице читалось недоумение, будто она не могла понять, почему у меня фамилия не “Такахаcи”, не “Ли”, не “Ё” и тому подобное.

Я её совершенно не помнил, но наша встреча, должно быть, случилась впервые за пятнадцать лет. Я и представить не мог, что снова увижу школьную знакомую вот так. Джанин, пытавшаяся выловить на моём лице следы прошлого, в конце концов, видимо, сдалась и, пожав плечами, спросила:

— А Ника Люка помнишь?

Имя Ника Люка я помнил отчётливо даже спустя пятнадцать лет. Среди сотен учеников он выделялся мгновенно. Высокий, громоздкий, шумный — и он постоянно издевался надо мной. Сейчас я бы, может, назвал это “дразнил”, подобрав более мягкое слово, но тогда страх, который я испытывал, ничем не отличался от страха жертвы, которую прессуют бандиты.

— Помню. Знаю.

— Тогда и Реджину Каннингэм знаешь? Говорят, они поженились.

Если бы мальчик по имени Эд Тэлбот был тайно влюблён в девочку по имени Реджина, это могло бы стать грустной историей несчастной любви. Но в реальности всё было иначе. Блондинка с холодной, надменной манерой держаться была феей из совершенно другого мира. Мы были как будто разными видами, и она меня не интересовала.

Хотя одно воспоминание, связанное с ней, у меня всё же было.

Ник Люк однажды приказал мне отрезать ленточку, красиво пришитую к юбке Реджины. Я держал ножницы и осторожно распускал узелок. И лицо Реджины, которая потом рыдала и тыкала в меня пальцем из-за отрезанной ленты, тоже спало где-то в детских воспоминаниях.

И вот любовь Ника Люка, который был готов превратить девчачью юбку в тряпьё, используя “шестёрку” вроде меня, всё-таки дала плоды. Узнав, что они поженились, я даже не понял, как к этому относиться — романтично это или нет. Я молча смотрел на Джанин.

— Тебе не интересно, как они там живут?

Её взгляд явно хотел, чтобы мне было интересно. Я сунул в рот кусочек мясного рулета и сказал:

— Интересно.

— Да? Я с Реджиной не на связи, но кое-что слышала. Ты знаешь бренд «Kisjy»? Говорят, её туда переманили дизайнером и директором. Это же реально потрясающе, да? И ведь молодая совсем.

Похоже, ей очень хотелось выговориться на их счет. Джанин надула губы, наколола ещё кусок и отправила в рот, но вид у неё стал такой, будто всё застряло в горле, и я поспешно налил ей воды.

— Спасибо, — сказала она и жадно отпила.

Вытерев мокрые губы салфеткой, она продолжила:

— Слышала от подруги Реджины: они сняли квартиру в Мидпэкинге и платят за аренду десять тысяч долларов в месяц. У обоих зарплаты — не шутка. Ник в этот раз устроился в юридическую фирму, и, похоже, тоже в очень крутое место. Как там… «Debevoise & Plimpton», кажется?

Я молча наблюдал за Джанин — она болтала так, как будто встретила однокашницу из школы для девочек на встрече выпускниц. Будто она напрочь забыла, как именно мы с ней сейчас сидим за этим столом.

Если это и не была шутка судьбы, то вполне могла ею считаться: менеджер порно-компании и актёр, снявшийся в разовом эпизоде, встречаются через десяток с лишним лет. И эти разговоры о том, как сложилась жизнь у бывших одноклассников, само собой заставляли оглянуться на собственную реальность.

Как я и ожидал, вскоре снова повисла тишина. Молча пережёвывая мясо, я снова наполнил водой пустой бокал Джанин.

— Ты пьёшь много воды.

— А?

— Во время еды нехорошо много пить воды. А холодную — тем более.

Сказав это, я уже хотел поставить кувшин, но всё же долил воды и себе — хотя мой бокал почти не пустел.

Джанин молча смотрела на меня. Та, что ещё недавно подробно расписывала масштаб Debevoise, медленно посерьёзнела и уставилась на остывающий кусок мяса. Держа нож и вилку, она какое-то время смотрела на него, потом подняла голову и снова посмотрела на меня. Если ей и правда пришло в голову что-то от сравнения между этим мясом и мной, то это, конечно, уже мои чрезмерные домыслы.

Её застывшее лицо с усилием сложилось в улыбку.

— Зря я завела этот разговор?

— Нет.

— …

— Просто давно не слышал этих имён. Непривычно.

Я посмотрел на неё и отправил в рот последний кусок мяса. Джанин ещё не съела и половины. Она посмотрела на меня и пожала плечами.

— Ну… мы же ещё молодые, да?

Да. Кроме молодости у нас ничего и нет — ни единой заряженной пули.

Я слабо улыбнулся и поднял руку, подзывая официантку. Глядя в меню, я заказал до приторности жирную сырную макаронину — для Джанин, которая не осилила даже половины, и чтобы из вежливости ещё раз провести картой человека по имени Глен Маккуин.

Хотя желудок был набит, внутри жгло, как у человека, который долго голодал. Я всё равно был голоден.

Фанаты, набившиеся в крошечный, с ноготь, клуб в Гринвич-Виллидж, будто совсем обезумели. Когда-то он был на пике, но массовая публика давно о нём забыла, но для своих фанатов он до сих пор — не просто кумир, а почти культовая фигура, вроде “гуру”.

Девять команд рядовых, которых бросили на она обеспечение безопасности мероприятия и сопровождение рок-музыканта, каждый своим проверенным способом проклинал старшего Эша, загнавшего нас в этот тесный клуб в Уэст-Виллидж. Разумеется, про себя.

Было уже за час ночи. Музыка тут была вовсе не клубная, но мужчины и женщины, исступлённо трясущиеся под яркими психоделическими огнями, заставляли меня нервно думать: а не рухнет ли здание. К счастью, клуб находился на самом нижнем уровне. Риск, что что кто-нибудь вытащит пистолет, как Марк Чепмен, убивший Джона Леннона, был невелик, но на мероприятиях нельзя ни на секунду снижать бдительность.

В наушник вклинился крик. Я дёрнулся и повернул голову — и тут же услышал голос Дерека.

[ — Какая-то поганая сука наступила мне на ногу. Найду и убью. На шпильках была! ]

Дерек взвыл от злости. На его слова о том, что он чуть не шарахнул электрошокером, коллеги дежурно бросили пару утешающих фраз.

Чем ближе концерт подходил к кульминации, тем сильнее помещение кипело, как сауна. По спине текли струйки пота, рубашка липла к коже. Под красными, как живая плоть, пульсирующими огнями я смотрел на людей, которые, вытянув руки в небо, наслаждались своим маленьким миром.

Незаметно настало почти два часа ночи. Даже этому аду было суждено постепенно опустить занавес.

Только когда мы выстроили в длинную очередь разгорячённую, насквозь мокрую от пота толпу и выпроводили всех наружу, а потом отчитались Дереку, который временно исполнял обязанности старшего, работа закончилась. Сдав каждый своё — телескопические дубинки, пистолеты и электрошокеры, — мы разошлись, не имея сил даже зайти в бар выпить пива с арахисом. Усталость была такая, что прощания выходили короткими, почти механическими.

Я сел в метро, прислонил измученную голову к гладкому металлическому поручню и закрыл глаза. От жара по спине снова пошёл холодный пот. Я поднёс рукав к носу и втянул воздух — потянуло кислым, едким запахом.

Иногда мы работали и в гражданской одежде, но это было в особых случаях — когда нужно было обеспечивать личную безопасность незаметно. Для таких, как я, кого гоняют по объектам и ставят на самые простые задачи, чёрный костюм был фактически униформой. Благодаря деду, который работал в химчистке, я набил руку на стирке, глажке и мелком ремонте, но я пользовался общей прачечной, и о домашней чистке можно было даже не мечтать. Пока я прикидывал в голове, сколько в этом месяце снова уйдёт на стирку, поезд уже довёз меня до Флашинга.

Я прошёл мимо ряда китайских вывесок и поднялся к себе. Ослабил туго стягивавший шею галстук, снял чёрный костюм. Аккуратно повесил его на плечики, расправив складки, — и только тогда стало чуть легче дышать. После подвала-клуба с убогой вентиляцией и никаким кондиционером моя тесная комнатушка казалась почти раем.

Я быстро принял душ — почти непереносимая жара наконец чуть отпустила.

Пока кот бесцельно шлялся по комнате, я открыл ему банку, потом полез в холодильник и достал пиво. Завтра на работу можно было прийти поздно днём, так что я решил позволить себе немного полениться.

Тело было размякшее от усталости, словно липкий консервированный тунец, который кот вылизывает из банки, но мне не хотелось сразу проваливаться в сон. Я включил на ютубе подборку юмора — хотелось хоть как-то выпустить накопившуюся за день злость, которой некуда было деться.

Нельзя сказать, что жизнь мелкого обывателя, который довольствуется ютубными смешнявками, — это счастье. Но даже это было хрупким мгновением мира, которое держалось на честном слове.

Я повернул голову — на столе в ряд лежали всевозможные уведомления, счета и рекламные листовки. Я принёс их, когда возвращался в квартиру. Среди них вперемешку были бумаги с суммой, которую нужно выплатить шайке ростовщика Чжана, и выписки из банка с движением по счёту, которые приходили каждый месяц. Я оставил всё остальное и взял только выписку. Я и так прекрасно знал, что и куда у меня списывается и куда уходит, но всё равно вскрыл конверт — проверить, не ушло ли что-то впустую.

Первым, что бросилось в глаза, были пять тысяч долларов, пришедшие от имени Джанин. Я уставился на цифры — деньги за простую работу, за секс, причём даже без вычета налогов. Я ожидал, что внутри поднимется хоть что-то, но ни вина, ни стыд, ни тревога так и не заняли место в груди.

Ничего ужасного не случилось: после одного раза с мужчиной окружающие мужчины не стали выглядеть для меня сексуальными объектами. Лично со мной не произошло никаких перемен, но я должен был понять, какие перемены произошли в интернете — в обмен на эти пять тысяч. Я зашёл на сайт .

Я даже не стал дочитывать предупреждение и сразу прошёл на главную. Нажал Enter — и через мгновение на экране тормозного компьютера стали понемногу появляться обновлённые изображения. Под относительно “приличной” фотографией — мы с Кайлом, с голыми торсами, снятые в помещении, — был короткий текст. Я кликал по сайту пару раз, но раньше никогда не обращал внимания на такие строки. Это была короткая подпись-превью к ролику.

J, который звонил, чтобы уговорить Томми, сказал, что тот так легко и охотно согласился снять 2way-эпизод*. Из-за застенчивости, которую он показал в сольной сцене, его согласие стало неожиданной новостью для всей команды. И всё же, когда он приехал в офис-тель для съёмок, он по-прежнему выглядел скромным и неловко-смущённым, будто до последнего сомневался в собственном решении.

< * 2way — «ту-вэй» (двухсторонний эпизод/сцена вдвоём).>

Как заметил Кайл, Томми излучал флюиды аскетичного, почти “тибетско-монашеского” воздержания. И одновременно он напоминал ребёнка, который поиграл с огнём и теперь мучается чувством вины — казалось, он растерян из-за собственного поступка. Доказательство тому: когда Кайл накрыл его губы своими, Томми, пытаясь хоть как-то себя успокоить, крепко зажмурился.

Но стоило умелому и внимательному Кайлу вязко навалился сверху на его тело, как между ними началось плавное смешение. Когда Кайл кончиком языка принялся тереть его грудь, Томми заёрзал, как совсем ещё зелёный мальчишка. Поцелуи становились всё жаднее, и Томми, словно голодая, взял член Кайла в рот. Кайл, поморщившись, схватил Томми за затылок и резко притянул к себе.

Будто больше не в силах терпеть, Кайл раздвинул ягодицы — и Томми грубо вогнал свой твёрдый член внутрь. В отличие от Кайла, который нападал смело и развратно, Томми, хоть и смущаясь, отдавал свою крепкую рациональность неизбежному удовольствию. … Пока твёрдый член Томми вдавливался в задыхающуюся влажную дырку, Кайл не переставал, с голодным выражением лица, выкрикивать: «Сильнее!» … Их секс, рушащийся от удовольствия, которому невозможно сопротивляться, был страстным… и притягательным. Совершенно неожиданная “химия” между ними подарила снимающей команде приятную новизну.

Я поперхнулся пивом — и кашель никак не отпускал. Отхаркиваясь, я метался в поисках салфеток и в итоге наступил на хвост Эмпы. Он зашипел, выпустив когти. Я, проигнорировав Эмпу, стащил в ванной целую охапку туалетной бумаги и вытер выплюнутое пиво.

И даже когда я уже вытер пол, чихание всё равно не прекращалось. Я чихал так долго, что живот сводило, и только потом наконец отпустило. Я коснулся лица — оно горело.

Чёрт. Они написали это так… так до ужаса стыдно, так откровенно.

Я бросил взгляд на окно — и даже через мутное стекло было видно, насколько я покраснел. Голова онемела, словно ударили по затылку.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15741/1409199