Готовый перевод He Xin Chao / Празднование начала новой династии [❤️]: Глава 6

От весны остался лишь короткий хвостик. После двух дней весенних ливней небо наконец-то прояснилось.

Цзи Чжэнь по натуре своей не мог усидеть на месте и, едва завидев солнце, тут же принялся собираться на прогулку. В последнее время в самом знаменитом трактире столицы, башне «Пурпурные Облака», появились новые изысканные блюда и прекрасные вина, привлекавшие столичную золотую молодежь. Цзи Чжэнь был весьма разборчив в еде и, разумеется, не мог упустить случая присоединиться к всеобщему веселью.

На экипаже красовалась табличка семьи Цзи, поэтому прохожие и другие повозки поспешно уступали дорогу. Проехав по увешанной фонарями длинной улице без единой заминки, карета с цокотом копыт остановилась спустя час.

Башня «Пурпурные Облака» сияла огнями, у входа толпились экипажи и лошади — даже в ночное время здесь кипела жизнь.

Стоило Цзи Чжэню распахнуть резные деревянные дверцы кареты, как его с широкой улыбкой встретил служка, громко и радостно воскликнув:

— Какими судьбами к нам пожаловал молодой господин Цзи? Башня «Пурпурные Облака» просто сияет от вашего присутствия! Быстрее, быстрее, зажгите благовония в отдельных покоях молодого господина Цзи!

Цзи Чжэнь спрыгнул с подножки и небрежно бросил сладкоречивому служке сто граммов рубленого серебра.

Сегодня на нём был длинный халат из изумрудного атласа, перехваченный на талии шёлковым кушаком с павлиньим узором, а в чёрных волосах красовалась нефритовая шпилька, украшенная зимородковыми перьями. Столь яркие цвета ничуть не выглядели безвкусно, а напротив, лишь подчёркивали его утонченную изнеженность.

Цзи Чжэнь успел сделать лишь пару шагов, когда Цзиань шепнул ему на ухо:

— Молодой господин, смотрите, молодой маркиз тоже здесь.

Он поднял взгляд и увидел привязанного к коновязи высокого, статного коня с иссиня-чёрной, лоснящейся шерстью. Молодой маркиз Цзян Юньюй не любил ездить в экипажах, и этот вороной конь по кличке Чицзинь (Червонное золото) был его любимцем. Цзян Юньюй выиграл его в семнадцать лет у варваров, прибывших с данью.

Юноша на ипподроме сиял, как ослепительное солнце. Лихо вскочив в седло, он крепко сжал бока коня и натянул поводья. Всего за пятнадцать минут он заставил непокорного скакуна, которого варвары считали диким и неукротимым, склонить голову. Заполучив этого великолепного коня, Цзян Юньюй души в нём не чаял. Он тут же дал ему имя Чицзинь и запретил прикасаться к нему кому-либо, кроме конюха.

Цзи Чжэню, впрочем, доводилось гладить его пару раз — но это было ещё до того, как он расторг помолвку.

Тётка Цзян Юньюя была правящей императрицей, а двоюродный брат — наследным принцем Ли Мувэем. Принадлежа к императорской семье, он обладал исключительно высоким и благородным статусом.

Хотя Цзи Чжэнь никогда не лез в государственные дела, он прекрасно знал, что его отец и брат поддерживают наследного принца. Поэтому их с Цзян Юньюем помолвка, заключённая ещё в детстве, имела определённый политический подтекст.

Семьи Цзян и Цзи договорились о браке, когда Цзи Чжэнь ещё находился в утробе матери. Кем бы ни родился ребёнок, мальчиком или девочкой, семьи должны были породниться.

Цзян Юньюй был старше его на год и отличался скверным характером. В детстве он обожал подшучивать над Цзи Чжэнем: то растреплет ему волосы, то подбросит саранчу в книжный шкаф. А когда они пошли в школу, он стал смотреть на Цзи Чжэня свысока за то, что тот плохо владел шестью искусствами и неизменно плелся в хвосте на всех экзаменах. Цзян Юньюй даже открыто заявлял, что никогда не признает помолвку, устроенную старшими.

— Я благородный маркиз, для меня найдется партия получше! Кому нужно жениться на таком ленивом болване, который даже злаки отличить не может?

Но Цзи Чжэнь тоже был не из тех, кто смолчит, и всегда бил по самому больному месту Цзян Юньюя — его внешности.

Цзян Юньюй славился своей выдающейся красотой: у него были женственные черты лица, и в детстве он был хорошеньким, как маленькая девочка. С возрастом его лицо приобрело более мужественные очертания, но на первый взгляд в нём всё равно угадывалась некая андрогинность.

Он ненавидел, когда над его внешностью подшучивали. Ещё во время учёбы в Гоцзыцзяне один наследник князя неосторожно сравнил его с богиней Девяти Небес, за что был избит до полусмерти. За это Цзян Юньюя посадили под домашний арест на полмесяца, но после этого случая никто больше не осмеливался навлекать на себя его гнев.

Но Цзи Чжэнь раз за разом нарочно испытывал его терпение.

Стоило Цзян Юньюю устроить ему очередную пакость, как он тут же брал реванш на словах.

— Наш молодой маркиз прекрасен, как луна. В день нашей свадьбы именно ты наденешь красный платок невесты и выйдешь за меня. Не волнуйся, после свадьбы я буду тебя холить и лелеять.

Зная, как Цзян Юньюя раздражает их помолвка, он специально использовал её, чтобы позлить его.

От таких речей Цзян Юньюй кривился, словно проглотил муху. В его фениксовых глазах промелькнула целая буря эмоций. И когда Цзи Чжэнь уже решил, что сейчас получит кулаком в лицо, Цзян Юньюй лишь злобно процедил:

— Мечтаешь жениться на мне? Жди следующей жизни!

Честно говоря, постоянное пренебрежение со стороны Цзян Юньюя немного удручало Цзи Чжэня. Хоть Цзян Юньюй и обладал скверным характером, в школе он всё же защищал его. Всякий раз, когда Цзи Чжэнь получал низшую оценку на экзаменах и подвергался насмешкам отпрысков аристократии, Цзян Юньюй, прищурив глаза, отпугивал этих негодяев.

К тому же только ему он позволял гладить Чицзиня.

Если бы дело действительно дошло до свадьбы с Цзян Юньюем, Цзи Чжэнь вряд ли бы стал возражать. К несчастью, Цзян Юньюй не питал к нему никаких чувств, поэтому он не смел и мечтать о большем.

Он думал, что, когда чаша терпения Цзян Юньюя переполнится, тот сам разорвёт помолвку с семьей Цзи. Но никто не ожидал, что в итоге первым от брака откажется Цзи Чжэнь.

Когда Цзи Чжэнь умолил старшего брата пойти к семье Цзян и расторгнуть помолвку, разъяренный Цзян Юньюй ворвался в их дом, чтобы свести с ним счёты.

Цзи Чжэнь никогда не видел Цзян Юньюя таким мрачным. Немного испугавшись, он всё же вернул ему его же собственные слова, лишь поменяв действующее лицо:

— Ты — благородный маркиз, для тебя найдется партия получше. Я, Цзи Чжэнь, ленивый болван, не отличающий злаков, я тебя недостоин.

Он решил, что Цзян Юньюй так разозлился из-за того, что Цзи Чжэнь первым разорвал помолвку, заставив его потерять лицо. Поэтому он попытался смягчить ситуацию. Но Цзян Юньюя это ничуть не успокоило, и он осыпал его проклятиями:

— Конечно недостоин! Как недостоин и Шэнь Яньцина!

— Для него, блестящего ученого, сдавшего все экзамены на отлично, было огромным несчастьем привлечь твое внимание!

— Думаешь, я дорожил этой помолвкой? Ты — просто посмешище на весь город.

— Знаешь, что о тебе, Цзи Чжэне, говорят люди?

— Заносчивый тиран, алчный безумец, разрушитель чужих судеб и препятствие на пути к успеху...

Поначалу Цзи Чжэнь собирался молча сносить любые оскорбления, но Цзян Юньюй заходил всё дальше. Не выдержав, он прохрипел сдавленным голосом:

— Я просто люблю его! Даже если я его недостоин, я всё равно найду способ выйти за него замуж! Наша с тобой помолвка расторгнута, мы оба свободны. И если мне, Цзи Чжэню, переломают за это хребет — это только моё дело! Какое право ты имеешь меня осуждать?!

Цзян Юньюй внезапно замолчал, тяжело глядя на него. Цзи Чжэнь не желал сдаваться и смело встретил его взгляд.

Спустя какое-то время Цзян Юньюй сквозь зубы спросил:

— Я спрашиваю в последний раз: ты действительно хочешь разорвать помолвку?

По непонятной причине сердце Цзи Чжэня сжалось от боли. Со слезами на глазах он твёрдо ответил:

— Я всё решил.

Услышав это, Цзян Юньюй шагнул вперёд и схватил его за плечи с такой силой, словно хотел раздробить кости. Цзи Чжэнь зажмурился в ожидании побоев, но тот лишь с силой отшвырнул его в кресло.

Когда Цзи Чжэнь пришёл в себя и поднял взгляд, Цзян Юньюй уже отвернулся. В его голосе вновь зазвучала привычная надменность:

— Вот и отлично. Я только и мечтал избавиться от тебя. Отныне мы друг другу чужие. Будем считать, что я никогда тебя не знал.

Цзи Чжэнь сидел в оцепенении. Лишь когда Цзян Юньюй стремительно удалился и скрылся из виду, он поднёс руку к лицу и нащупал горячие слёзы.

Они были знакомы семнадцать лет. Были и радости, и ссоры, но в итоге всё закончилось таким горьким расставанием. Даже не испытывая к Цзян Юньюю романтических чувств, он не мог не горевать.

Никто, даже обожавший его старший брат, не верил в успех его брака с Шэнь Яньцином.

Цзян Юньюй говорил, что он недостоин Шэнь Яньцина, а брат Цзи Цзюэ убеждал:

— Вы с ним совсем не пара. К чему так упорствовать?

Но Цзи Чжэнь, упрямо не желая отступать, поставил на кон всю свою жизнь, своё одинокое мужество и искреннее сердце — всё ради одного лишь взгляда Шэнь Яньцина.

Прошлого не вернёшь. Громкие выкрики в башне «Пурпурные Облака» вернули Цзи Чжэня к реальности.

Чицзинь громко фыркал, распугивая прохожих. Цзи Чжэню так хотелось подойти и погладить этого великолепного коня, но увы, он порвал все связи с его хозяином, и теперь это было невозможно.

Поджав губы, он отвёл взгляд и шагнул в шумную башню «Пурпурные Облака».

Слуги сновали туда-сюда, в воздухе витали аппетитные ароматы. Появление Цзи Чжэня сразу привлекло внимание сидящих за большим столом в самом центре зала.

Людей за столом он знал мало. Среди них было несколько сыновей высокопоставленных чиновников, а также племянники князей и маркизов. А на главном месте восседал не кто иной, как Цзян Юньюй.

Чёрные волосы молодого маркиз были собраны в высокий хвост. Под тёмно-синим распашным халатом с вышитым круглым узором из извивающихся змей виднелось белоснежное парчовое одеяние. На руках красовались тугие чёрные наручи, а талию перетягивал пояс. Такой наряд подчёркивал его широкие плечи и длинные ноги, придавая ему дерзкий и непринуждённый вид. Никто бы больше не принял его за нежную барышню из-за слишком красивого лица.

Цзи Чжэнь нечаянно встретился взглядом с Цзян Юньюем. Тот нахмурился, явно недовольный его появлением.

Столица была огромной, и они с Цзян Юньюем не виделись уже почти три месяца. В последний раз они мельком пересеклись на дворцовом банкете, куда Цзи Чжэнь пришёл с отцом и братом. Они сидели далеко друг от друга и не перекинулись ни словом.

Разумеется, и сегодня разговаривать им было не о чем.

Цзи Чжэнь пришёл сюда отведать деликатесов и хорошего вина, а не искать неприятностей, поэтому он первым отвёл взгляд и ускорил шаг.

Но хотя сам он не искал ссор, кое-кто не желал оставлять его в покое.

Едва он ступил на лестницу, как услышал холодный, насмешливый голос:

— Быть мужчиной и добровольно выйти замуж, словно девка — это позор для мужского достоинства. Сплошное курам на смех.

Цзи Чжэнь на мгновение замер на ступенях и обернулся. Говорившим оказался сын заместителя министра ритуалов, Чжан Чжэнь — известный на всю столицу кутила и бездельник.

Цзян Юньюй лишь невозмутимо потягивал вино, словно не замечая издевательств Чжан Чжэня над Цзи Чжэнем, как бы молчаливо поощряя его.

Цзи Чжэнь не хотел вступать в перепалку, но и глотать обиды не умел. Услышав это, он с вызовом ответил:

— Господин Чжан так говорит... Неужели вы презираете женщин?

Чжан Чжэнь фыркнул:

— Презираю или нет — какое тебе дело? — Он ехидно усмехнулся. — Ой, совсем забыл, молодой господин Цзи ведь вышел замуж. Выходит, вы теперь ничем не отличаетесь от женщины. Ох, простите мой болтливый язык, я выпью штрафную, только не берите в голову, молодой господин Цзи!

Его слова были полны наглости и пренебрежения. Сидящие за столом захихикали, радуясь возможности посмеяться над Цзи Чжэнем.

Гнев вспыхнул в душе Цзи Чжэня. Он в три прыжка спустился с лестницы, подошёл к столу и, окинув взглядом их лица, процедил:

— И все присутствующие согласны с господином Чжаном?

Всё-таки он принадлежал к знатной семье, и мало кто осмелился бы перечить ему в открытую. Кто-то пробормотал:

— Испокон веков мужчины почитались, а женщины принижались. Женщинам и положено быть ниже...

— Как смешно. — Цзи Чжэнь сухо рассмеялся. Присутствующие уставились на него как на сумасшедшего, но он, ничуть не смутившись, громко произнес: — Вы считаете женщин низшими существами, но осмелюсь спросить: кто из вас появился на свет не из-под женского подола?

Улыбки мгновенно сошли с их лиц.

Цзян Юньюй замер с чаркой в руке и поднял взгляд на Цзи Чжэня.

Глаза Цзи Чжэня, в которых отражалось пламя свечей, ослепительно сияли:

— Господин Чжан сравнил меня с женщиной, желая оскорбить. Но я не считаю, что женщины в чём-то слабее и ниже мужчин. Пусть во мне и нет ни капли учености, но я прекрасно понимаю, что героини ни в чем не уступают храбрецам-мужчинам. Вспомните хотя бы Доу Чань из прошлой династии! Если бы она не сплотила народ для защиты города Вачэн, варвары давным-давно бы прорвали оборону и разграбили город. Разве они дождались бы подкрепления от двора?

— Вы здесь рассуждаете о превосходстве мужчин над женщинами. А осмелитесь ли вы повторить эти слова женщинам в ваших собственных семьях?

Его голос звучал твердо и звонко:

— Принижая женщин, вы принижаете собственных матерей, жён, дочерей, сестёр — всех женщин в ваших домах. О каком мужском достоинстве может идти речь, если вы презираете даже собственную семью? Вы решили поиздеваться надо мной, но я не сержусь на вас. Я лишь считаю вас всех несусветными невеждами и презираю саму мысль о том, чтобы находиться с вами в одной компании.

Молодые люди переглядывались. Их лица побледнели, а сказать было нечего.

Лишь спустя какое-то время кто-то возразил:

— Как сказал мудрец: «Трудно иметь дело с женщинами и мелкими людишками». Но ты, получая низшие оценки в школе, конечно же, этого не понимаешь.

Цзи Чжэнь был мастером спорить, но книг мудрецов читал маловато. Отчаянно пытаясь придумать достойный ответ, он в итоге выдавил:

— А слова мудрецов — это истина в последней инстанции?

— Хочешь сказать, твои слова авторитетнее слов мудрецов?

Цзи Чжэнь ещё не придумал, что ответить, как всё это время хранивший молчание Цзян Юньюй наконец произнёс:

— Заткнитесь все.

Затем он поднялся, посмотрел на Цзи Чжэня и сказал:

— На этом всё. Уходи.

Цзи Чжэнь гордо вздёрнул подбородок:

— Я ни в чём не виноват, и я не уйду.

Гораздо больнее насмешек посторонних было то, что Цзян Юньюй больше не заступался за него, и даже позволял другим издеваться над ним.

Цзян Юньюй схватил его за руку и попытался увести.

Цзян Юньюй много лет занимался боевыми искусствами, поэтому Цзи Чжэнь не смог вырваться. Он протащил его за собой несколько шагов, как вдруг за их спинами раздался знакомый голос:

— Слова мудрецов, безусловно, верны.

Цзи Чжэнь в изумлении обернулся. В зале, неведомо когда, появился Шэнь Яньцин. Лицо его было холодным, а немигающий взгляд был прикован к их сцепленным рукам.

Слова автора:

Молодой маркиз (сквозь зубы): Мне не нравится этот сценарий со сменой актива. Дайте другой.

Господин Шэнь (слегка улыбаясь): А мне нравится.

http://bllate.org/book/15670/1613997