Готовый перевод He Xin Chao / Празднование начала новой династии [❤️]: Глава 5

Едва Шэнь Яньцин вернулся в поместье, как слуги выложили ему всё, что произошло за день.

С бесстрастным лицом он ответил, что всё понял, и первым делом направился во двор матери.

Матушка Шэнь всё ещё злилась на Цзи Чжэня за то, что тот самовольно покинул Зал Предков. Едва завидев Шэнь Яньцина, она холодно усмехнулась:

— Твоя благоверная жена просто всемогуща — даже родную свекровь ни во что не ставит.

Отец Шэнь, только что вернувшийся со службы, узнав о случившемся, тоже пришёл в негодование. Взмахнув рукавами, он уселся на главное место, мрачно тая обиду.

Шэнь Яньцин прекрасно знал, что родители недолюбливают Цзи Чжэня, поэтому не стал открыто заступаться за него. Вместо этого он уклончиво произнёс:

— Ему едва минуло двадцать, он ещё совсем ребёнок. Сказал глупость не подумав и заставил матушку волноваться. Сегодня вечером я непременно преподам ему хороший урок.

— В свои двадцать ты уже стал первым ученым империи! Совсем ребёнок... Как по мне, так семья Цзи просто избаловала его до крайности.

Шэнь Яньцин не стал спорить:

— Впредь я прослежу, чтобы он не появлялся перед вами и не расстраивал матушку.

Матушка Шэнь фыркнула:

— Можно подумать, мне в радость на него смотреть! Всё это лишь ради тебя.

С этими словами она велела служанке поднести свитки с портретами. Не успела она ничего объяснить, как Шэнь Яньцин, чьё сердце было ясно как зеркало, скользнул по ним взглядом и опередил мать:

— Скоро весенние экзамены, в Академии «Лес Кистей» полно работы, и мне совсем не до сердечных дел. Я безмерно благодарен вам за заботу, матушка, но эти портреты пока лучше убрать.

— Ты каждый раз прикрываешься этой отговоркой, — недовольно процедила матушка Шэнь. — Неужели ты и впрямь собираешься всю жизнь держаться за одного лишь Цзи Чжэня?

Шэнь Яньцин тихо рассмеялся:

— Отец всегда учил меня, что карьера должна быть на первом месте. Сейчас я служу в Академии «Лес Кистей», и это решающий момент для моего повышения. Матушке прекрасно известно о моих высоких устремлениях. Если я погрязну в личных делах, то боюсь, что не смогу всецело посвятить себя служению двору. От этого не будет пользы ни мне, ни нашей семье.

Только после этих слов матушка Шэнь скрепя сердце отступилась.

Шэнь Яньцин добавил:

— И впредь, матушка, старайтесь поменьше пересекаться с Цзи Чжэнем. Он слишком ребячлив. Вот когда он немного повзрослеет, тогда я и позволю ему прислуживать вам.

Уловив в словах сына явную попытку выгородить Цзи Чжэня, матушка Шэнь раздражённо бросила:

— Потакай ему больше! Он и впрямь скоро перевернёт всю нашу семью вверх дном.

Успокоив мать и немного обсудив с отцом служебные дела, Шэнь Яньцин наконец откланялся.

Юйхэ, который все эти годы неотступно следовал за Шэнь Яньцином, прекрасно понимал: даже самому мудрому судье не под силу разрешить семейные распри. Его господин оказался меж двух огней — родителями и женой, и разобраться с этим было куда сложнее, чем с самыми запутанными государственными делами.

Увидев, как Шэнь Яньцин парой фраз усмирил гнев старших, Юйхэ с восхищением произнёс:

— Вы, господин, как всегда, находите выход из любой ситуации.

Едва покинув двор, Шэнь Яньцин стёр с лица улыбку. Потерев переносицу, он на удивление саркастично пошутил:

— Повторишь эти слова, когда мы вернёмся в мой двор.

Юйхэ всё понял и хитро усмехнулся:

— Молодой супруг слушается вас беспрекословно. Стоит вам только поворковать с ним, как любая беда покажется пустяком, а пустяк и вовсе исчезнет.

Шэнь Яньцин бросил на него лёгкий, ничего не выражающий взгляд:

— А ты, я погляжу, отлично знаешь Цзи Чжэня.

Юйхэ тихонько откашлялся:

— Да во всей столице нет никого, кто не знал бы, что молодой супруг предан вам до беспамятства.

Шэнь Яньцин ничего на это не ответил и, освещаемый лунным светом, направился к своим покоям.

* * *

Главный двор.

Цзи Чжэнь лениво помешивал ложкой наваристый бульон в фарфоровой пиале с синим узором. Акульи плавники и морские ушки разварились до нежности, а сам бульон источал приятный, нежирный аромат — блюдо было поистине изысканным. Но юноша выглядел так, будто глотал горькую настойку, а не вкушал деликатес. Его изящные брови были недовольно нахмурены, а на лице застыло уныние.

Со звоном бросив фарфоровую ложку обратно в пиалу, он взял мягкую щеточку из молодой ивы, обмакнул её в зубной порошок из растёртых драгоценных благовоний и почистил зубы. Прополоскав рот мятной водой, он махнул рукой:

— Уносите.

Цзиань окинул взглядом стол, уставленный практически нетронутыми яствами, и попытался уговорить:

— Молодой господин, поешьте ещё немного.

Цзи Чжэнь покачал головой и потянулся потереть ноги. Он простоял на коленях целых шесть часов и до сих пор не пришёл в себя. Стоило ему лишь пошевелиться, как казалось, будто тысячи муравьёв вгрызаются в его плоть и кости — всё немилосердно ныло и болело.

Служанки быстро убрали еду со стола. Цзиань помог Цзи Чжэню перебраться на мягкую кушетку и предложил:

— Давайте я омою вам ноги и разомну икры, молодой господин.

И хотя Цзи Чжэнь вырос в неге и баловстве, Цзиань был рядом с ним с самого детства, и их связывали куда более тёплые чувства, чем с остальной прислугой. В обычное время он бы ни за что не позволил Цзианю выполнять столь чёрную работу. Но ноги горели так невыносимо, что юноша, немного поразмыслив, указал рукой в сторону:

— Тогда возьми табурет и садись.

Цзиань пододвинул табурет, устроился у ног Цзи Чжэня и велел служанке принести горячей воды. Сняв с молодого господина обувь и чулки, он бережно опустил его ноги в медный таз.

Острая боль и онемение прострелили от самых ступней, заставив Цзи Чжэня судорожно втянуть воздух сквозь зубы.

— Я ведь не останусь калекой? — с запоздалым страхом спросил он.

— Если это стояние на коленях и впрямь вам навредит, вся семья Шэнь за это поплатится! — зло процедил Цзиань, продолжая омывать ему ноги.

Цзи Чжэнь в унынии повесил голову. Если эти слова дойдут до ушей Шэнь Яньцина, тот снова решит, что он прикрывается статусом своей семьи, чтобы запугивать других. Не желая больше об этом думать, он просто позволил Цзианю закончить: слуга насухо вытер ему ноги, а затем уложил их к себе на колени и принялся мягко разминать.

Вскоре на смену ноющей боли пришла щекотка. Цзи Чжэнь не выдержал и повалился на спину, заливаясь звонким смехом.

— Потише... потише, мне щекотно... — прерывисто бормотал он.

Удерживая икру Цзи Чжэня, Цзиань заботливо спросил:

— Так нормально?

Цзи Чжэнь всё никак не мог успокоиться. Попытавшись вырвать ногу, он случайно и весьма неловко пнул Цзианя в грудь. Слуга едва не отлетел назад, и чтобы удержать равновесие, крепко ухватился за его ногу. Не рассчитав сил, он нечаянно оставил на бледной коже Цзи Чжэня несколько красных отпечатков от пальцев.

Цзи Чжэнь продолжал лежать неподвижно, лишь забавно болтая ногой в воздухе.

— И правда, уже не так болит! — радостно возвестил он.

Обрадованный Цзиань предложил:

— Тогда, может, я разомну ещё немного, молодой господин?

Цзи Чжэнь согласно кивнул и принялся беззаботно перебирать бахрому на подушке, так и оставив ногу покоиться на коленях Цзианя.

Шэнь Яньцин и Юйхэ ещё даже не успели переступить порог, как услышали доносящийся из комнаты заливистый смех, перемежающийся томными придыханиями: «Потише... помедленнее...». Всё это невольно наводило на весьма двусмысленные мысли.

Юйхэ в ужасе распахнул глаза и покосился на Шэнь Яньцина. Выражение лица его господина ничуть не изменилось, вот только губы превратились в тонкую жёсткую линию. Юйхэ служил ему не первый год и знал, что этот человек виртуозно скрывает любые эмоции. И столь крошечная деталь ясно кричала о бушующей внутри буре.

Юйхэ уже готов был дезертировать и спасаться бегством, но Шэнь Яньцин опередил его, с силой толкнув дверь.

Картина, представшая перед ними, была как на ладони: Цзи Чжэнь лежал на мягкой кушетке, скинув чулки. Длинные штанины были задраны до самых колен, обнажая стройные, ослепительно белые ноги. Эти самые ноги бесстыдно покоились на коленях Цзианя, а руки слуги как раз поглаживали его икры. Судя по всему, разминали их уже довольно долго, раз на нежной коже успели проступить красноватые следы.

Пальцы опущенной руки Шэнь Яньцина едва заметно дрогнули. Во взгляде застыла мёртвая тишина.

Услышав шум, Цзи Чжэнь приподнялся на локтях и встретился взглядом с Шэнь Яньцином. Отчего-то ему показалось, что в глазах супруга плещется холод, втрое превосходящий обычный — от этого взгляда по спине пробежал холодок.

Цзиань тут же подорвался, собираясь поклониться вошедшему, но Цзи Чжэнь, всё ещё обиженный на мужа, упрямо пресёк его порыв:

— Продолжай массировать.

Взгляд Шэнь Яньцина скользнул по ослепительно белым ногам Цзи Чжэня.

— Мне нужно поговорить с молодым супругом. Выйди, — холодно припечатал он.

— Цзиань — мой личный слуга, а не твой! С чего бы ему подчиняться твоим приказам?!

Цзи Чжэнь, натерпевшийся за сегодня унижений, сейчас напоминал ощетинившегося зверька, который отчаянно махал когтями, заняв глухую оборону.

Шэнь Яньцин лишь прикрыл глаза:

— Юйхэ.

Получив приказ, Юйхэ немедленно шагнул вперёд и многозначительно зыркнул на Цзианя: мол, дела господские, куда ты-то лезешь?

Цзиань на мгновение замялся. Ему совершенно не хотелось стать причиной очередного скандала между супругами, поэтому он аккуратно отпустил ногу Цзи Чжэня.

— Молодой господин, я пойду сменю воду, — пробормотал он.

Цзи Чжэнь не стал его останавливать. Подтянув к себе ноги, он уселся скрестив их перед собой.

Как только за слугами закрылась дверь, Цзи Чжэнь вздёрнул подбородок и раздражённо бросил:

— Господин Шэнь не держит своего слова.

Шэнь Яньцин всё ещё неотрывно смотрел на его гладкие икры. Цзи Чжэнь вырос в тепличных условиях, и на его теле не было ни единого грубого изъяна — кожа была настолько нежной, что от малейшего щипка оставался красный след, который не сходил по два-три дня. Уж кому, как не Шэнь Яньцину, было знать об этом. И сейчас эти чужие отпечатки пальцев на его бледной коже резали глаз своей вопиющей откровенностью.

Не дождавшись ответа, Цзи Чжэнь решил, что преимущество на его стороне, и радостно пошёл в наступление:

— Что, правда глаза колет? Господин Шэнь чувствует за собой вину и даже ответить не смеет?

Шэнь Яньцин в несколько широких шагов преодолел расстояние между ними и навис над юношей. А тот всё так же вздёргивал подбородок, всем своим видом излучая самодовольство, и даже не подозревал о нависшей над ним «смертельной угрозе».

— Касательно ужина я заранее прислал человека, чтобы тебя предупредить, так что слово я сдержал, — холодно бросил Шэнь Яньцин, глядя на него сверху вниз. — А вот ты проявил вопиющее неуважение к старшим. Как собираешься искупать свою вину?

Цзи Чжэнь не успел и рта раскрыть, как Шэнь Яньцин нанёс ещё один, куда более сокрушительный удар:

— Будучи законным супругом, ты позволяешь себе растрёпанным и полуголым находиться в одной комнате с посторонним мужчиной. Твоё поведение выходит за всякие рамки приличия. Полагаю, наказание в Зале Предков не пошло тебе впрок.

— Цзиань — мой личный слуга! Какой он, к чёрту, посторонний мужчина...

Возмутиться-то он возмутился, но всё же виновато попытался спрятать голые ноги под себя.

Но Шэнь Яньцин оказался проворнее и цепко перехватил его за лодыжку. Юноша запаниковал и задергался:

— Отпусти!

Но чем отчаяннее он трепыхался, тем сильнее стальная хватка сжимала его лодыжку. Острая ноющая боль вспыхнула с новой силой, и Цзи Чжэнь, не выдержав, всхлипнул:

— Ты тоже хочешь отправить меня в Зал Предков?! Ну и ладно! Заставь меня стоять там до самой смерти! Посмотрю я, как ты потом будешь оправдываться перед моим отцом и братом!

При упоминании семьи Цзи взгляд Шэнь Яньцина заледенел окончательно.

Цзи Чжэнь, ничего не заметив, лишь забавно наморщил покрасневший нос и тут же упрямо пробормотал:

— Ну уж нет, я не умру. Если я умру, ты тут же женишься на ком-нибудь другом. Не дождёшься!

Резкий рывок — и мир перевернулся. Цзи Чжэнь сам не понял, как оказался сидящим на коленях Шэнь Яньцина, широко расставив ноги.

— Думаешь, если я захочу жениться, ты сможешь меня остановить? — Шэнь Яньцин властно обхватил одной рукой его тонкую, гибкую талию, а другой больно стиснул мягкие щёки, холодно взирая на покрасневшие уголки его глаз.

От обиды у Цзи Чжэня защипало в глазах и в носу. Одно дело — терпеть нападки свекрови, но услышать из уст самого Шэнь Яньцина о готовности взять вторую жену... это причиняло почти физическую боль. В отчаянии закусив губу до крови, он процедил сквозь зубы:

— Если ты посмеешь привести в дом другую, я прямо в ночь твоей свадьбы выпью кубок с отравленным вином. Пусть радостное торжество семьи Шэнь обернётся кровавыми похоронами...

С его губ то и дело слетало слово «смерть», и от этого у Шэнь Яньцина в груди поднималось необъяснимое раздражение.

Не дав себе времени разобраться в природе этой внезапной злости, Шэнь Яньцин с силой опустил ладонь на его округлые упругие ягодицы. Звонкий шлепок нарушил тишину.

Взвыв от неожиданной боли, Цзи Чжэнь шокированно распахнул глаза. За всю свою жизнь он ни разу не получал по заднице! Лицо его вспыхнуло от унижения и гнева:

— Ты смеешь меня бить?!

— Ты сам нарвался. И я, как твой супруг, обязан преподать тебе урок.

Цзи Чжэнь извернулся, отчаянно пытаясь вырваться, но на него тут же обрушилась новая серия тяжелых шлепков. Он совершенно не переносил боли. Поначалу юноша ещё пытался огрызаться и брыкаться, требуя прекратить экзекуцию, но вскоре задница загорела огнём — казалось, она уже распухла. Всхлипывая от жгучей боли, Цзи Чжэнь жалобно заскулил:

— Хватит... больно...

Но Шэнь Яньцин был неумолим. Жестко перекинув его через свои колени, он стянул с него штаны и принялся методично хлестать по оголённой коже.

Не прошло и десяти ударов, как Цзи Чжэнь горько расплакался, жалобно умоляя о пощаде:

— Я виноват! Виноват! Я всё понял!

Лишь заметив, что на избитой коже проступили яркие красные следы от его ладони — куда более страшные, чем те отпечатки на икрах, — Шэнь Яньцин наконец остановился. Задув свечу, он скользнул под одеяло и устроился рядом с Цзи Чжэнем.

От жестокой порки всё тело горело, но гордость не позволяла Цзи Чжэню потереть пострадавшее место. Шмыгая носом, он зарылся в объятия Шэнь Яньцина и, несмотря на только что пережитое наказание, упрямо пробормотал свою угрозу:

— Будь то мужчина или женщина... я запрещаю тебе приводить кого-то ещё. Иначе я тебе этого не прощу.

В этот раз Шэнь Яньцин не стал его дразнить. Опустив ладонь на пылающую жаром кожу, он принялся мягко, успокаивающе её поглаживать, снимая саднящую боль.

Стоило супругу сначала высечь его, а потом подарить крупицу ласки, как Цзи Чжэнь тут же растаял и потерял от радости голову.

«Может быть, — подумал он, — со временем Шэнь Яньцин перестанет испытывать ко мне лишь одно отвращение. Даже крохотной капли его симпатии... мне будет достаточно».

От автора:

Господин Шэнь, стоило кому-то помять ножки вашего супруга, как вы уже не находите себе места от ревности? А ведь это только цветочки!

http://bllate.org/book/15670/1613996