Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 73. Кровавая битва

В тот день Ли Цинчэн выступил из столицы в поход, взяв с собой лишь двадцать тысяч императорских гвардейцев. На дороге, ведущей из города, стояла женщина.

— Возвращайся! — недовольно сказал Тан Хун. — Разве я не говорил тебе вернуться?

Ли Цинчэн взглянул на приближающуюся женщину. Это была Янь Хун.

Она пришла всего с двумя служанками и явно заранее. Её карета стояла у края дороги. Она ждала лишь, чтобы встретиться с Ли Цинчэном.

— Сунь Янь уже обезглавлен, — равнодушно сказал Ли Цинчэн. — Янь Хун, послушайся мужа и возвращайся.

Тан Хун, сгорая от стыда, поспешно спешился, чтобы поддержать её. Янь Хун была в слезах, её голос дрожал от горя:

— Молодой господин Ли, семья Сунь заботилась о Янь Хун. Если бы тогда господин Сунь не сосватал нас, эта ничтожная рабыня не попала бы в ваш дом. Умоляю, Ваше Величество, вспомните былую дружбу и пощадите род Сунь.

Ли Цинчэн долго смотрел на Янь Хун, затем тяжело вздохнул:

— Янь Хун, скажи: «Желаю Вашему Величеству немедленной победы», и чжэнь пощадит сотни жизней семьи Сунь.

Янь Хун произнесла:

— Ваше Величество сражались на севере и юге, но ни разу не знали поражения. Эта ничтожная рабыня желает Вашему Величеству немедленной победы.

С этими словами она почтительно поклонилась.

— Передайте императорский указ, — распорядился Ли Цинчэн, оставаясь в седле, и начертал углём на куске ткани: — Отправьте его во дворец, пусть его составит Хуан Цзинь. Немедленно пошлите гонца в Сычуань, казнь всего рода заменяется на конфискацию имущества.

Переполненная печалью Янь Хун вновь склонилась в поклоне.

Ли Цинчэн лично сошел с коня, чтобы помочь ей подняться, и тихо произнес:

— Янь Хун, чжэнь разрешает тебе часто приходить во дворец. Если чжэнь на этот раз не вернётся из похода, скажи Тан Хуну, чтобы нашёл указ под потайной плиткой в зале Минхуан.

— Проводите вашу госпожу домой, — громко сказал Ли Цинчэн.

Слуги из дома Тан Хуна подошли и помогли жене генерала подняться в карету.

Девятого числа седьмого месяца того года четырехсоттысячная армия Великой Юй собралась у подножия горы Цзянцзюнь. Однако император, который должен был прибыть первого числа, бесследно исчез.

Ли Цинчэн выкопал Безымянную саблю Чжан Му из императорского сада и приказал основным силам императорской гвардии отправиться в лагерь и передать клинок Чжан Му. Сам же, взяв с собой лишь личную охрану Тан Хуна и восемьдесят орлиных стражей, налегке отправился в обход гор Бишань. Они выбрали узкую тропу через гору Цзюэ и углубились в середину склона.

Кречет парил в небе. У горы Цзюэ хребта Инчао множество орлов подняли головы, всматриваясь вдаль.

— Зачем мы пришли сюда? — спросил Тан Хун. — Если пойдём дальше на восток, окажемся у источника Цысюэ.

Ли Цинчэн ответил:

— Ни за чем. Просто посмотреть.

Тан Хун с алебардой Фаньхай за спиной и Ли Цинчэн в полных доспехах стояли плечом к плечу на вершине хребта Инчао. Чистый взгляд Ли Цинчэна был устремлён в горное ущелье.

— Я хотел подыскать невесту для своего сына, — усмехнулся Ли Цинчэн. — Жаль, что кречета слишком сложно найти.

Тан Хун сказал:

— Они могут жить в горах Лан. Заставим отдать их, когда придёт время.

Ли Цинчэн ответил:

— Генерал Тан, в этом мире трудно найти себе пару не только людям, но даже орлам.

Тан Хун призадумался, а Ли Цинчэн со смехом сказал:

— Твоя жена ведь собиралась явиться ко двору, чтобы попросить пощады для семьи Сунь, не так ли?

Тан Хун забормотал:

— Как... как можно было пустить её... в тронный зал? Я сказал ей... что, если ты принял решение, никакие уговоры не помогут, чтобы она не просила.

Ли Цинчэн холодно произнёс:

— Если она хочет о чем-то попросить, пусть говорит тебе, а ты передавай мне. Вот и всё. Я многое делаю из надобности, но это не значит, что я совсем уж бесчувственный.

Тан Хун кивнул.

Ли Цинчэн продолжил:

— Если я в этот раз умру, ты...

Тан Хун мгновенно изменился в лице и поспешно воскликнул:

— О чём ты!

Ли Цинчэн улыбнулся:

— Тогда скажу иначе. Если когда-нибудь я умру раньше тебя, то доверяю тебе Юаньхуэя.

Тан Хун замолчал. Прошло очень много времени, прежде чем Ли Цинчэн протянул руку, и они ударили друг друга по ладоням.

Тан Хун сказал:

— Понял. Если первым умру я, доверяю тебе Янь Хун и ребёнка в её животе.

Ли Цинчэн беззаботно ответил:

— Понял. Давай спустимся, осмотрим окрестности.

Кречет сделал несколько кругов над хребтом Инчао, но так и не встретил сородичей. Боевые орлы орлиной стражи подняли в небо тучи птиц. Двое генералов с орлиной стражей и четырьмя сотнями императорских гвардейцев пересекли узкую тропу горы Цзюэ и начали спуск по северному склону хребта Инчао.

Эти земли изначально принадлежали хунну. После предательства восточных хунну передовая протянулась до южных окраин леса Чандун. Эта пустая территория, согласно мирному договору, должна была отойти Великой Юй, однако её войска отступили за перевал Юйбигуань, готовясь к предстоящей войне.

Тан Хун сказал:

— Давай возвращаться.

По поведению Ли Цинчэна было видно, что он намерен идти всё дальше. Если его не остановить, он вполне мог пересечь реку Хэй и отправиться в горы Лан на поиски пресловутого «предателя» Фан Цинъюя.

Ли Цинчэн ответил:

— Ничего страшного, я знаю, что к чему. Мы прошли вместе столько сражений, а ты до сих пор не понимаешь, что у меня на уме?

— Отправьте орла в город Ди доложить Чжан Му о нашем местоположении, — приказал он. — Императорской гвардии разведать путь к источнику Цысюэ.

Источник Цысюэ простирался в окружности на пять ли. Хотя он назывался источником, но на деле это было огромное озеро площадью в сто му*. С тех пор, как хунну появились у перевала Юйбигуань, он стал крупнейшим озером за Великой стеной. Родник бил со дна и не пересыхал вот уже тысячу лет. Жители Центральной равнины и хунну не раз сходились в жестоких битвах у его берегов за эти воды.

* Му (亩) — мера земельной площади, равная 60 квадратным чжанам, что соответствует приблизительно 0,07 га (667 кв. метров, 7 соток). То есть, сто му — 7 гектаров.

Источник Цысюэ брал начало у подножия гор Бишань. Озерные воды, превратившись в реку, извиваясь, текли на север, проходили через лес Чандун и впадали в реку Хэй, чтобы затем устремиться к морю.

Пятнадцатого числа седьмого месяца войска разбили лагерь у источника.

— Здесь сладкая вода, — Ли Цинчэн наклонился у берега, чтобы умыться, и сделал глоток. — В реке Хэй она терпкая, а в горах Лан слишком солёная.

Тан Хун, всматриваясь в противоположный берег, спросил:

— Разобьём лагерь здесь? Дальше на север идти нельзя.

Ли Цинчэн кивнул и отдал распоряжение:

— Пусть вся армия отдыхает здесь, пока Чжан Му не подтянет основные силы.

Источник Цысюэ переливался на послеполуденном солнце чудесным голубым светом, словно лазурный сапфир, инкрустированный в травяное море. Весь день Ли Цинчэн просидел на берегу, и Тан Хун не смел его тревожить. Дважды обойдя лагерь, он приказал орлиным стражам вновь выпустить боевых орлов на разведку.

Под вечер на восточном небе показалась бледно-белая полная луна, а отблески заката ещё цеплялись за западные горы, оставляя за собой багряную полосу.

Ли Цинчэн достал флейту и тихонько заиграл мелодию. В тот миг всё вокруг смолкло, в воздухе витал лишь невесомый звук флейты. Луна и солнце, не успевшее скрыться за горизонтом, раскрасили небосвод в диковинное сочетание наполовину кроваво-красного, наполовину пурпурно-синего цвета.

Внезапно тишину разорвал пронзительный клекот орла.

— Враги! — настороженно воскликнул Тан Хун.

Ли Цинчэн убрал флейту и поднялся, холодно бросив:

— Им не занимать смелости. Посылают орлов-разведчиков аж к перевалу Юйбигуань.

Тан Хун тут же крикнул:

— Войскам быть наготове!

На северном берегу источника Цысюэ, над бескрайним травяным морем, почти сотня светлых ястребов рассекла небо, рассыпавшись над войском Великой Юй.

Ли Цинчэн воскликнул:

— Без паники! Орлиный отряд, приготовиться!

— Выпускайте орлов!

Орлиные стражи дружно дунули в свистки, и восемьдесят чёрных орлов устремились в небо. Все подняли головы. В вышине уже раздавались пронзительные крики сражающихся птиц!

Вмиг небо заполнилось кружащимися перьями. Светлые ястребы сбились в стаю, но боевые орлы Великой Юй нагрянули все вместе. Они клевали, били крыльями, размахивали и хватали когтями. Орлы-разведчики хунну не выдержали натиска и в панике обратились в бегство!

Ли Цинчэн глубоко вдохнул. Зажав в зубах орлиный свисток, он вглядывался в кровавые сумерки.

Стая орлов вернулась, все с гордым видом, но с ранами. Десятки ястребов хунну были заклёваны насмерть, остальные же с позором улетели на север.

Тан Хун сказал:

— Нам нужно отступать на юг.

Ли Цинчэн махнул рукой, давая понять, что торопиться не стоит.

— Если отступим сейчас, то покажем, что нас мало. Если у противника численный перевес, они непременно погонятся за нами, — пояснил Ли Цинчэн. — Выпустим орлов ещё раз, всех, кто не ранен. Пусть разведают, сколько людей у врага.

Раздался звук хлопающих крыльев. Орлиные стражи, щурясь, с трудом различали кружащих в небе орлов и доложили:

— В ли отсюда форсированным маршем приближаются полторы тысячи человек! В десяти ли почти стотысячное войско!

Тан Хун глубоко вдохнул. Ли Цинчэн, не колеблясь, приказал:

— Отправьте ещё одного орла сообщить Чжан Му, чтобы немедленно вывел войска из перевала для сражения с врагом!

Не успели прозвучать его слова, как воздух разорвал протяжный клич. Белая тень стремительно бросилась вперёд, налетела на не успевшего отступить чёрного орла и на месте заклевала его насмерть!

У Ли Цинчэна, казалось, кровь застыла в жилах.

Этот силуэт был ему до боли знаком — кречет!

Неужели у хунну тоже есть кречет?

Ли Цинчэн непроизвольно поднёс ко рту орлиный свисток. Его кречет метнулся в небо. Раздался пронзительный, но короткий свист, и два кречета, один большой, другой поменьше, принялись гоняться друг за другом в переливах закатного неба.

Большой оказался божественным орлом хунну. Размах его крыльев достигал почти семи чи. Тот, что поменьше, же был божественным орлом, выращенным Ли Цинчэном. Что это за орёл?

Ли Цинчэн смутно почувствовал что-то неладное. Тан Хун произнёс.

— У хунну тоже кречет. Ничего страшного, да?

Ли Цинчэн медленно покачал головой. Никто из орлиной стражи не осмелился ответить.

В этот момент были видны лишь два кречета. Один был подобен яростному прибою, разрывающему море, другой — раскату грома, рассекающему небо. Белые тени мчались с огромной скоростью, затем внезапно сменили направление и вступили в ближний бой!

Впервые в жизни Ли Цинчэн мысленно воззвал к небесам, его сердце бешено колотилось. Несколько раз он уже готов был свистнуть, чтобы вернуть своего кречета обратно, но один из орлиных стражей предупредил его:

— Ваше Величество, отзывать орла нельзя! Если он сейчас отступит, то неизбежно проиграет!

Дыхание Ли Цинчэна участилось. Развернувшаяся на небесах битва двух божественных издревле орлов достигла наивысшего накала. Вдруг раздался пронзительный крик, и в тот же миг сцепившиеся в схватке орлы внезапно исчезли, чтобы в следующее мгновение появиться в ли от места битвы и вместе рухнуть вниз!

Два орла, один за другим, устремились к глади источника Цысюэ. В последний момент, почти коснувшись воды, большая птица резко взмыла вверх, под наклоном скользнула над поверхностью, оставив за собой рябь, и вырвалась из зоны боя.

Кречет неотступно преследовал её. Красиво развернувшись в воздухе, он настиг противника и с силой вонзил в него когти. Внезапно по всему небу рассыпались орлиные перья!

— Отлично! — орлиные стражи разразились ликующими возгласами.

В глазах Ли Цинчэна отражались две белые точки, а память неудержимо возвращала его к мгновению на вершине горы Фэн.

Кречет... орёл хунну.

Ли Цинчэн вспомнил, что, когда одинокий птенец только покинул гнездо, и он с Чжан Му унесли его с собой, на детёныша прилетел взглянуть большой орёл.

Позже, во время обороны перевала Фэнгуань, он выпустил стрелу из тугого арбалета, весившего десять тысяч цзюней, со стены и вспугнул взрослого кречета. Это был...

— Я понял, откуда этот орёл, — дрожащим голосом произнёс Ли Цинчэн и подсознательно свистнул.

Но его кречет, услышав команду, не вернулся, а продолжил сражаться в воздухе. В конце концов, большой орёл, совершенно выбившись из сил, камнем рухнул вниз, ударился шеей о скалу и мгновенно погиб!

Кречет, весь покрытый кровью, с трудом взмахнул крыльями и спустился к его телу.

Орлиные стражи с громкими криками один за другим бросились осматривать его.

Кречет неподвижно сидел на скале, уставившись на мёртвого орла.

Тан Хун вздохнул:

— Жаль.

Ли Цинчэн раздвинул окровавленные перья мёртвого орла, осмотрел его клюв и тихо произнёс:

— Это был его отец.

После этих слов орлиные стражи затихли.

Перья кречета взъерошились и пропитались кровью, окрасившись в лилово-чёрный цвет. В его орлиных глазах заблестела, словно утренняя звезда, слеза и после медленно скатилась вниз.

Ли Цинчэн проговорил:

— Теперь в мире, возможно, больше не осталось других кречетов.

Птица тихо заурчала, словно оплакивая погибшего сородича.

— А у него была мать? — спросил Тан Хун.

Ли Цинчэн покачал головой:

— В те годы у перевала Фэнгуань мы видели лишь этого большого. Возможно, хунну схватили пару, самца и самку, и одну птицу замучили до смерти.

— Теперь я знаю, кто сюда идёт, — сказал Ли Цинчэн. — Передать приказ: всему войску готовиться к битве!

Все в один миг вскочили в седла. Тан Хун выхватил из-за спины алебарду Фаньхай . Из-за леса наконец показался враг. Ночь уже опустилась на землю, и на горизонте висела серебристая полная луна. Более тысячи всадников хунну выстроились в ряды. Впереди всех стоял человек, чей взгляд, полный ненависти, скользил по отряду.

Ли Цинчэн и Тан Хун были во главе, за ними выстроились восемьдесят орлиных стражей, а затем четыреста солдат императорской гвардии.

— Царь хунну Алюйсы, — с насмешкой произнёс Ли Цинчэн. — В прошлую встречу ты лишился руки, а в эту потерял орла. Побеждённый генерал, какое ещё унижение ты собираешься испытать сегодня?

У предводителя отряда действительно была лишь одна рука. Это был царь хунну Алюйсы. Он всю жизнь берёг кречета дороже собственной жизни, но теперь тот погиб у источника Цысюэ. А когда его взгляд упал на священное оружие западных хунну в руках Тан Хуна, он тут же пришёл в ярость.

— Наследный принц государства Юй, — словно разъярённый зверь, но неожиданно спокойным тоном произнёс Алюйсы,. — Сегодня мы сведём старые и новые счёты.

— Теперь уже император, — Ли Цинчэн едва заметно приподнял бровь, направив коня вперёд. Ляоюань Хо громко заржал.

Конница западных хунну почти незаметно отступила на шаг.

Вся сопровождающая Алюйсы личная стража участвовала в битве у перевала Фэнгуань. Массовая резня, учинённая Ли Цинчэном, до сих пор стояла перед их глазами. Кровавое зрелище, словно из ада, ужасная картина жижи из тел — всё это было делом рук этого изящного юноши.

В каждом всаднике кипела жажда мести.

— Кто бы мог подумать, что это он, — тихо пробормотал Тан Хун. — Возвращайся к Чжан Му за подкреплением.

Ли Цинчэн молча смотрел на Алюйсы.

Мгновенный страх рассеялся. Алюйсы осознал, что перед ним стоит этот кровожадный убийца всего с пятью сотнями воинов, тогда как его собственные силы втрое превосходят противника. Позади него ещё и стотысячная армия, бояться попросту нечего.

Алюйсы обернулся и крикнул что-то по-хуннски. Его всадники дружно ответили громким кличем, вспугнув всех птиц в окрестных лесах.

Конница хунну превосходила числом и наступала с угрожающим видом, но в боевом духе уже наполовину проигрывала.

Но всё же и Ли Цинчэн, и Тан Хун понимали, что сейчас между ними лежала кровная вражда за пятьдесят тысяч жизней, отрубленную руку Алюйсы и утраченное легендарное оружие.

Эта ненависть никогда не утихнет. Алюйсы, невзирая ни на что, желал схватить их и немедля убить на месте.

Тан Хун сказал:

— Я прикрою тебя. Отведи людей в лес, пусть разбившие лагерь парни из императорской гвардии прикроют тебя при отступлении. Чжан Му уже должен быть на подходе.

Ли Цинчэн спросил:

— Сколько тебе оставить людей?

Тан Хуан ответил:

— Пусть все идут с тобой.

Ли Цинчэн и Тан Хун, негромко переговариваясь, медленно отступали на конях к лесной опушке. Алюйсы хоть и шаг за шагом продвигался вперёд, но так и не решался начать атаку.

Тан Хун сказал:

— Позаботься о моей жене и ребёнке.

Ли Цинчэн ответил:

— Я уже оставил посмертный указ, в котором поручаю тебе с Хань Цанхаем стать регентами. После того, как вернешься, помоги Юаньхуэю, а когда он подрастёт, возведи его на трон. Я прикрою тебя.

Тан Хун возразил:

— Нет.

Ли Цинчэн продолжил:

— Послушай меня. Ему нужна лишь моя жизнь, но Великая Юй сможет процветать и без меня. Если меня схватят, прикажи Чжан Му не пытаться меня спасти, а пробиться через горы Лан, чтобы отомстить за меня.

Тан Хун произнёс:

— Так не пойдет. Если ты не уходишь, значит, погибнем здесь вместе.

Ли Цинчэн вдруг рассмеялся, будто предыдущие слова были лишь шуткой.

— Ну, тогда я пойду, — сказал Ли Цинчэн.

— Береги себя, — глухо произнёс Тан Хун.

Ли Цинчэн скомандовал:

— Парни! За мной!

Не взглянув на Тан Хуна, он развернулся и повёл войска в лесную чащу.

Тан Хун остался у источника Цысюэ один. Наклонив алебарду Фаньхай, он провёл ей по воздуху.

Остриё орудия, оставляя за собой лунный след, прочертило в ночи серебристую дугу.

— Алюйсы! — воскликнул Тан Хун.

— Где твои пресловутые пятьдесят тысяч? Ну давай, нападай!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400765