Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 72. Стратегия переговоров о мире

В ту ночь разгулялись страшные валы и нагрянули яростные волны*, но вскоре беззвучно миновали. На фоне ряда захватывающих дворцовых переворотов, произошедших за долгий ход бурной истории Великой Юй, их нельзя было назвать даже гребешком волны.

* Страшные валы и яростные волны (惊涛骇浪) — обр. о необычайных перипетиях, чрезвычайных событиях.

Спустя несколько дней на утреннем приеме чиновники все еще не знали, что произошло на самом деле. Лишь некоторые смутно догадывались об отдельных эпизодах, но под взглядом Ли Сяо замирали, словно цикады зимой.

— Я уже принял решение, — сказал Ли Сяо. — Пусть министерство обрядов приступит к подготовке и начнет переговоры о мире с хунну.

Чиновники перешептывались между собой, обсуждая долгожданное заключение мира.

Линь И отсутствовал на утренней аудиенции, и слухи уже дошли до многих придворных. Ли Сяо продолжил:

— Престарелый царедворец Линь непристойно вёл себя в императорских покоях, под предлогом посещения императрицы проникал в гарем, а также пытался взять вдовствующую императрицу в заложники в расчёте совершить государственный переворот. Однако, учитывая, что он является отцом императрицы, я освобождаю его род от истребления до девятого колена. После моего расследования сообщников не обнаружено. Дело уже передано в министерство наказаний.

— Тин Хайшэн и военный министр после собрания последуют за мной. Если у остальных есть доклады, представляйте, если нет, то покиньте зал.

Весь двор наложил печать молчания на уста, не смея произнести лишнего слова. После окончания собрания Ли Сяо спустился и тихо отдал приказ военному министру:

— Пошли гонца из города к перевалу Юйбигуань и прикажи генералу Хулюй Кэ немедленно переправиться через реку Хэй и двинуться к горам Лан. Скажи, что это мой тайный указ.

— Но… — нахмурился военный министр. — Каков именно приказ Вашего Величества?

Ли Сяо ответил:

— Здесь я веду с ними переговоры о мире, а ты прикажи Хулюй Кэ на них атаковать. Пусть сначала разгромит их, а я буду тянуть время здесь. Пока хунну получат известие о переговорах, отправят ответ и дождутся нашего послания, пройдёт по меньшей мере месяц. К тому времени Хулюй Кэ уже разобьёт их, отступит к лесу Чандун, и как раз подоспеют документы о перемирии.

Военный министр с суровым выражением лица поклонился, принял указ и отправился исполнять распоряжение.

Ли Сяо и Тин Хайшэн остановились у входа в императорский кабинет.

Ли Сяо сказал:

— Сановник Тин, ты совершил большую заслугу.

Тин Хайшэн ответил:

— Ваш слуга в страхе. Всё это стало возможным благодаря предупреждению от сановника Сюя.

Ли Сяо молчал.

Тин Хайшэн продолжил:

— Ваше величество мудры. Вы приказали начать переговоры о мире и одновременно развернуть военные действия. Таким образом, вы нанесёте удар хунну и, в конечном счете, достигнете желаемого.

Ли Сяо спросил:

— Ты понял?

Тин Хайшэн поклонился.

Ли Сяо вздохнул, его глубокие глаза устремились к летней зелени, наполнявшей двор.

— У меня нет ни способностей Чэнцзу, ни его безжалостности, — холодно произнес он. — Я лишь стремлюсь избежать ошибок, а не вершить подвиги. Я хочу только, чтобы, когда власть перейдет в руки Чэнцина, в стране было меньше неопределённости. Это дело я поручаю тебе вместе с министерствами работ и финансов. Непременно представьте мне полный и продуманный план.

— После этого сражения боевой дух хунну, думаю, уже будет сломлен. В их племенах останется мало мужчин в расцвете сил, лишь старики, женщины и дети. После заключения мира вам надлежит продумать, как обустроить восемьсот ли территорий на восточной границе, возвести города и как просвещать хунну, чтобы они стали частью Великой Юй. Подготовь доклад и представь мне через месяц на утреннем приеме, — серьезно сказал Ли Сяо. — Такова была последняя воля учителя Фу Фэна. Если хорошо справишься, я сделаю тебя канцлером государственной канцелярии. Можешь идти.

— Почтительно повинуюсь приказу Вашего Величества, — ответил Тин Хайшэн.

С той ночи вдовствующая императрица спряталась в покоях зала Янсинь, отказывая всем во встрече под предлогом болезни. Главный дворцовый евнух доложил, что она серьезно заболела.

Ли Сяо распорядился:

— Пришлите к ней придворного лекаря.

Более он не стал обсуждать этот вопрос, считая дело закрытым.

В императорском кабинете Ли Сяо раскрыл очередной доклад.

Преступник Сюй Линъюнь, вступив в сговор с Линь И, восстал против императора и распространял ложные слухи, за что приговаривается к обезглавливанию.

Ли Сяо вывел киноварью кружок и приписал «казнить», затем аккуратно отложил доклад в сторону. На столе лежала раскрытая книга «Исторические хроники Юй».

Она была пролистана почти до конца. На последней одинокой странице не было ни единой пометки.

— Приведите Сюй Линъюня, — распорядился Ли Сяо.

Вскоре Сюй Линъюнь появился, крепко связанный по рукам и ногам, и опустился на колени посреди императорского кабинета. Ли Сяо приказал стражникам и евнухам удалиться.

Ли Сяо спросил:

— Почему ты встал на оба колена?

Сюй Линъюнь улыбнулся:

— Стоять по-военному на одном колене утомительно. По-граждански на двух куда удобнее.

Ли Сяо промолвил:

— Через некоторое время я распоряжусь отправить вдовствующую императрицу в походный дворец в Циньчжоу, чтобы она могла доживать там свой век.

Сюй Линъюнь кивнул, уставившись на напольную плитку, и произнес:

— Благодарю Ваше Величество за милость.

Ли Сяо продолжил:

— Что касается хунну, я намерен поступить так. С одной стороны, министерство обрядов начнет вести с ними переговоры о мире, а с другой Хулюй Кэ тайно получит приказ их атаковать. К тому времени, когда императорский посол отправится в путь, большинство способных сражаться хунну у гор Лан, вероятно, уже будут перебиты.

— После этого сражения численность мужчин хунну в расцвете сил резко сократится. Затем мы поощрим браки между хунну и жителями Великой Юй, большинство рожденных детей будут смешанной крови. Министерства работ и финансов подготовятся к строительству новых городов за Великой стеной. Мы продолжим незавершенное дело по замыслу Фан Цинъюя двести лет назад.

Сюй Линъюнь со смехом сказал:

— Ваше Величество прекрасно всё спланировали. Даже лучше, чем в свое время Чэнцзу. Вы действуете по своей воле. Нет нужды спрашивать мнение вашего слуги.

Ли Сяо медленно ответил:

— Просто хочу отчитаться перед тобой. В конце концов, это и твоя империя тоже.

Сюй Линъюнь поднял голову и взглянул на Ли Сяо.

Между государем и слугой повисло молчание. Спустя долгое время Ли Сяо произнёс:

— Завтра в час у, три кэ*.

* Час у — 11:00-13:00. Три кэ — 45 минут.

— Угу, — Сюй Линъюнь кивнул, понимая, что речь идет о времени его казни.

Это дело в конце концов закончилось возложением всей вины на Сюй Линъюня. После его смерти в мире не останется ни единого доказательства, которое сможет угрожать праву Ли Сяо на трон.

— Мне только одно осталось мне неясным, — сказал Ли Сяо.

Сюй Линъюнь ответил:

— Потому что я вас люблю.

Ли Сяо покачал головой:

— Я не об этом.

Сюй Линъюнь тихо спросил:

— О чём же?

Ли Сяо продолжил:

— Почему учитель Фу Фэн поменял нас местами?

Сюй Линъюнь долго молчал, затем спросил:

— Вы закончили читать «Исторические хроники Юй»?

Ли Сяо перелистнул на последнюю страницу:

— Там всего несколько строк без примечаний. Почему ни ты, ни учитель Фу Фэн не оставили комментариев к этой части?

Сюй Линъюнь ответил:

— Потому что события тех лет никто не хочет вспоминать.

Вновь воцарилась долгая тишина. Затем Сюй Линъюнь заговорил:

— Завтра казнь. Может, сегодня ваш слуга расскажет об этом Вашему Величеству? Возможно, тогда всё станет ясно.

— Что станет ясно? — спросил Ли Сяо.

Сюй Линъюнь ответил:

— Почему те две «Жизни во хмелю» и Юньшу Фан Цинъюя оказались в Цзянчжоу. Почему учитель Фу Фэн поменял нас местами. Ваш слуга тоже долго размышлял над этим и понял, только когда был заперт в доме Линь И.

Ли Сяо кивнул, спустился и собственноручно развязал Сюй Линъюня. Затем он передал ему книгу.

— Жалую тебе сиденье, — распорядился Ли Сяо. — Говори.

Сюй Линъюнь сел в стороне, но не открыл книгу. В его глазах мелькнула растерянность, словно за мгновение в них пронеслась тысяча лет.

Он долго молчал, затем тихо начал:

— Помнится, в день, когда весть о смерти Фан Цинъюя достигла столицы…

Помнится, в день, когда весть о смерти Фан Цинъюя достигла столицы, весь двор был потрясён.

Ли Цинчэн лишь мельком взглянул на донесение, затем равнодушно разорвал его и бросил к ногам посыльного. Он холодно усмехнулся:

— Опять за старое?

— Ваше Величество, хунну поместили тело генерала Фана в гроб и передали генералу Чжан Му, охраняющему восточные рубежи. Погребальная процессия уже в пути, через три дня будет в столице… — Гонец стоял с покрасневшими глазами, его голос дрожал от горя. — Прошу, Ваше Величество, отдайте приказ отомстить за павших товарищей на восточной границе!

Ли Цинчэн не знал, смеяться или плакать:

— Фан Цинъюй сбежал. Он может обмануть вас, но не чжэня.

— Этот тип всегда любил такие шутки. Еще у Фэнгуань он бросил тридцатитысячное войско и исчез без следа. Скорее всего, его забрала к себе в мужья царевна хунну. Что скажете, достопочтенные сановники? Только что мы обсуждали перемирие, а хунну уже начали войну. Как нам теперь быть?

— Ваше Величество! — болезненно воскликнул гонец. — Фан Цинъюй не дезертир! Этот подчинённый сам видел, как он...

Тан Хун поспешил остановить его взглядом.

— Ваше Величество, — вышел из строя Тан Хун. — Хунну должны умереть. Разрешите вашему слуге повести войска, чтобы отомстить* за Восточную армию.

* Досл. ненависть из-за [попадания] одной стрелы (一箭之仇) — обр. вражда, возникшая из-за одного инцидента.

Ли Цинчэн закрыл глаза и кивнул, уклонившись от ответа.

— Они не придают значения доверию и репутации, — медленно проговорил Ли Цинчэн. — Позарились на известного генерала нашей Великой Юй.

— Разорвать мирный договор ради одного известного генерала — верх глупости! Но прежде чжэнь хочет спросить вас, дорогие сановники!

— Сколько месяцев ваше военное министерство задерживало поставку провианта и фуража на границу?! — взревел Ли Цинчэн. — Если бы не нехватка продовольствия, разве Чжан Му не посмел бы отправить войска?! Если бы Чжан Му пришел на помощь, разве Фан Цинъюй сдался бы врагу?! Пятьдесят тысяч кавалеристов Восточной армии почти полностью уничтожены, и вся вина лежит на вашем военном министерстве! Военный министр Хэ Ко! Выволочь его за Полуденные ворота и казнить ударом золотой булавы!!!

— Ваше Величество, прошу, примите во внимание! — Хэ Ко выступил вперед и упал на колени. — Ваш слуга заслуживает десяти тысяч смертей, его грехи не искупить даже смертью! Но ваш слуга был бессилен. Вопрос с провиантом касается трех министерств. Еще до того, как генерал Фан выступил в поход, ваш слуга срочно отправил документы с печатями. Но документы задержались, и распоряжение дошло только в конце месяца, ваш слуга просто не мог единолично решить этот вопрос! Умоляю, примите это во внимание, Ваше Величество!

Когда Хэ Ко вышел вперед, Сунь Янь почувствовал, будто его с головы до ног окатили ледяной водой. Он понял, что всё кончено.

Канцлер Су Синчжао, всё ещё не понимавший подоплёки событий, изначально выступал за мирные переговоры и активно способствовал примирению на восточной границе. Теперь, когда ситуация резко изменилась, ему нужно было прикинуться непричастным. Опасаясь, что Ли Цинчэн, как только придёт в себя, обрушит свой гнев на него и других, он поспешно вышел вперёд и сказал:

— Ваше Величество, у вашего слуги есть доклад.

Ли Цинчэн дрожал от ярости:

— Говори.

Су Синчжао, тяжело дыша, произнёс:

— Ваше Величество, сейчас не время искать виновных. По мнению вашего слуги, следует оставить министра на должности, чтобы он искупил вину, и призвать войска восемнадцати провинций для того, чтобы выступить за Юйбигуань...

Если бы Су Синчжао промолчал, возможно, всё бы обошлось. Но как только он заговорил, Ли Цинчэн сразу вспомнил, как изначально собирался начать войну, но именно этот канцлер своим красноречием сумел убедить его изменить решение.

Не успел Су Синчжао договорить, как получил чернильным камнем по голове. Ли Цинчэн годы обучался боевым искусствам у Чжан Му, к тому же сам был воином, поэтому метнул чернильный камень с такой силой, что из головы канцлера тут же хлынула кровь, и он рухнул в обморок перед троном!

Ли Цинчэн стоял за императорским столом, его ледяной взгляд скользил по придворным.

Никто не смел проронить ни слова, все в страхе опустились на колени.

В зале Тайхэ все стояли на коленях.

Голос Ли Цинчэна звучал холодно и кровожадно:

— Отправьте приказ Чжан Му: войскам оставаться на местах.

— Министр наказаний Ци Линьфэн, направь людей для тщательной проверки всех шести министерств. Чжэнь хочет знать, у кого хватило наглости осмелиться задерживать документы о провианте!

— Военный министр Хэ Ко, тебе разрешается остаться на должности для искупления вины. Издать указ для всей Поднебесной: войскам провинций подготовить доспехи и через месяц собраться у подножия горы Цзянцзюнь в Бишане!

— Тан Хун, займись подготовкой императорской гвардии и конной стражи. Отправь гонца к князю Цзянчжоу Хань Цанхаю с приказом явиться для обороны столицы!

— Канцлера Су Синчжао снять с должности и начать расследование! — голос Ли Цинчэна звучал жестоко и беспощадно. — Хуан Цзинь, отправь людей обыскать его дом! Узнай, какие взятки брал главный канцлер государственной канцелярии моей Великой Юй! Ищи каждую улику! Если будут подозрения в измене, казнить всю его семью!!!

После долгого молчания Тан Хун спросил:

— Ваше Величество намерены отправить и конную стражу, и императорскую гвардию?

Ли Цинчэн ледяным тоном заявил:

— Чжэнь лично возглавит поход, чтобы поймать и вернуть Фан Цинъюя! Заседание окончено!

Три дня спустя по всей Поднебесной началась переброска войск. Гроб с телом Фан Цинъюя прибыл в столицу в сопровождении убитых горем солдат с восточной границы.

Когда Фан Цинъюй внезапно столкнулся с вражеской засадой, он немедленно изменил маршрут походного движения. Позади, в лесу Чандун, стояли войска западных хунну, а впереди — тяжёлая кавалерия восточных хунну с гор Лан. Оказавшись меж двух огней, Фан Цинъюй решительно выделил отряд из восьми тысяч хорошо обученных бойцов, чтобы те рассредоточились по лесу, а сам возглавил замыкающую колонну основных сил.

Так Фан Цинъюй пожертвовал своей жизнью, позволив восьми тысячам всадников, отступая с боем, соединиться с армией Чжан Му, что эффективно сковало противника.

Вернувшиеся с гробом солдаты и офицеры рыдали до полусмерти, остановив траурную процессию у Полуденных ворот. Ли Цинчэн, бросив лишь один взгляд, распорядился:

— Забейте гвоздями гроб. Это всего лишь двойник. Нечего рыдать, вас же попросту предали, а вы и не поняли.

Все солдаты застыли от удивления.

Ли Цинчэн взревел:

— Война еще не окончена! Все назад, на восточную границу! Готовьтесь отомстить за своих товарищей!

Чиновники шести министерств разошлись. Стоял разгар лета, и солнце, словно пылающий белый очаг, раскаляло светлую нефритовую плитку перед Полуденными воротами.

Капли пота скатывались по щекам Ли Цинчэна и падали на землю.

Он стоял в оцепенении, уставившись на гроб Фан Цинъюя. Тан Хун, не выдержав, тихо проговорил:

— Ваше Величество, в гробу действительно он. Чжан Му лично его опознал.

Ли Цинчэн ответил:

— Он просто нашел похожего двойника. Он уже так раньше поступал. Вы все просто дураки, позволили ему себя обмануть.

Тан Хун протянул меч Фан Цинъюя, Юньшу.

Ли Цинчэн со смехом сказал:

— Даже Юньшу бросил. Отлично.

Тан Хун спросил:

— А что делать с телом?

Ли Цинчэн снова замолчал, затем произнёс:

— Похороните его с почестями. Кто бы там ни был, двойник тоже заслуживает жалости. Всё-таки десять дней стоял летом на жаре и уже начал разлагаться.

Не сказав больше ни слова, Ли Цинчэн взял меч Юньшу и вернулся во дворец.

Десять дней спустя у канцлера Су Синчжао конфисковали имущество.

Хуан Цзинь совместно с министерством наказаний начал расследование дела о провианте, и через три дня истина вскрылась.

— Так документы застряли в твоих руках, — холодно произнёс Ли Цинчэн. — Шурин, на этот раз твоё серебро не помогло. Помощник военного министра сдал тебя без лишних вопросов.

— Ваш слуга достоин смерти, — дрожащим голосом проговорил Сунь Янь. — Вины вашего слуги не искупить даже смертью.

Ли Цинчэн усмехнулся и спросил:

— Шурин, знаешь, почему на этот раз серебро не сработало? Потому что Хуан Цзинь во время допроса сразу дал помощнику министра понять, что если он сознается, чжэнь лишь конфискует взятки и снимет его с должности, а если нет, то вся вина ляжет на него, и весь его род будет казнён.

— Ты тайно подарил ему десять тысяч лянов серебра, всё ведь ради семьи, верно? Если ему отрубят голову, деньги достанутся жене, детям и старухе-матери. А если истребят все девять родов, кому тогда тратить это серебро? Вот он тебя и сдал.

Сунь Янь пролепетал:

— Ваше Величество мудры... Ваше Величество необычайно проницательны, но ваш слуга ни в коем случае не смел вступать в сговор с хунну...

Ли Цинчэн равнодушно промолвил:

— Чжэнь тоже верит, что у тебя не хватило бы смелости на измену. Говори, зачем ты задержал провиант?

Сунь Янь дрожал всем телом, словно от лихорадки:

— Ваше Величество, ваш виновный слуга действительно не смел питать дурных помыслов. Ваш слуга лишь полагал, что уже предрешено, что будет заключён договор о мире, и хунну ни за что не осмелятся бросить вызов мощи Великой Юй, а пятидесятитысячного войска генерала Фана вполне хватит, чтобы разгромить армию западных хунну. Поэтому ваш слуга перенаправил триста тысяч лянов серебра в провинции Цзяннань и Мэнцзэ на подготовку к новым реформам в этом году.

— Ваш слуга всей душой предан Вашему Величеству и думал лишь о вашем благе, — сквозь слезы говорил Сунь Янь. — Ваше Величество, умоляю, пощадите жизнь вашего слуги. Позвольте ему остаться на должности, чтобы искупить вину.

Ли Цинчэн закрыл глаза и рассеянно произнес:

— Я верю тебе, шурин. Это всего лишь досадная оплошность. Кто же мог предвидеть, что хунну нанесут удар в спину, верно? Узнав об этом, чжэнь тоже подумал, как же так вышло.

— Но так уж случилось, — безразлично продолжил Ли Цинчэн. — Вот что значит «всё возможно». Видишь, даже чжэнь на этом споткнулся. Этот предатель по фамилии Фан переметнулся к врагу, а войска понесли тяжёлые потери. Пожалуй, вся Поднебесная теперь будет потешаться надо мной.

Голос Сунь Яня стал тише, он тяжело дышал:

— Наставления Вашего Величества справедливы. Впредь ваш слуга ни за что не осмелится так поступить.

Ли Цинчэн сказал:

— Хуан Цзинь обнаружил в твоей резиденции переписку с влиятельными кланами восемнадцати провинций. Посмотри внимательно, это просьбы выступить с речью перед чжэнем, чтобы он заключил мир с хунну.

— После заключения мира их торговые караваны начнут торговать с иноземцами, обменивать товары нашей Центральной равнины на руду и меха хунну с территорий за Великой стеной, чтобы потом перепродавать здесь, на Центральной равнине. Если же чжэнь уничтожит это племя, все полезные ископаемые, дичь и лекарственные растения перейдут в казну, и им уже не достанутся. Вот, видимо, в чем суть.

— Ваш слуга достоин смерти! — рыдал Сунь Янь. — Ваш слуга больше не посмеет так поступить!

Ли Цинчэн продолжил:

— Ты щедро подкупил канцлера Су Синчжао, создал фракцию при дворе, объединив выходцев из знатных родов шестнадцати провинций, и притеснял бедных чиновников, поступивших на службу через экзамены. Вот обвинительные доклады, взгляни. Тебя критикуют не меньше, чем перебежчика Фан Цинъюя.

Сунь Янь поднял заплаканное лицо и медленно проговорил:

— Ваше Величество, когда вы собирали деньги в Сычуани, Сунь Янь опустошил всю семейную казну, чтобы призвать для вас пятьдесят тысяч сычуаньских солдат. Янь-эр вышла замуж во дворец и добровольно посвятила себя служению Вашему Величеству. За три года при дворе ваш слуга всегда проявлял усердие и никогда не осмеливался перечить вашей воле...

— Чжэнь всё помнит, — усмехнулся Ли Цинчэн. — О том, как твой клан Сунь вытряс все карманы и сделал доброе дело, чжэнь не забыл. Сунь Янь, давай заключим ещё одну сделку, твоя голова в обмен на безопасность семьи Сунь. Как думаешь, выгодно?

На следующий день Сунь Янь был осуждён и в час у выведен на место казни.

Никто из придворных не просил за него снисхождения, никто даже не помышлял об этом. Одни боялись вызвать огонь на себя, а другие помнили прецедент с Фан Цинъюем.

Ли Цинчэн определенно не казнил бы Сунь Яня. Это дело можно было расценивать и как серьёзное, и как незначительное. С одной стороны, хоть оно и стоило жизни тридцати с лишним тысячам на восточной границе, но Сунь Янь не был главным виновником*. Кто мог предвидеть предательство хунну?

* Досл. «тот, кто первый сделал статую для погребения вместе с покойником» (始作俑者).

С другой стороны, он всего лишь непреднамеренно задержал документы. Самое большее наказание за подобное — отставка за допущенную халатность.

Хотя можно было сослаться на законы правящей династии, но лазеек оставалось предостаточно. Все были уверены, что, если Ли Цинчэн и приговорил Сунь Яня к казни, то лишь для видимости. Как и в случае с Фан Цинъюем он сделал это, чтобы напугать, не более.

В конце концов, Сунь Янь был одним из первых, кто последовал за Ли Цинчэном, и при помощи всех денежных средств клана помог ему взойти на трон.

Да и на восстановление всего императорского дворца серебро выделил тоже клан Сунь. Помимо прочего, Сунь Янь была единственной императрицей Ли Цинчэна, поэтому казнь Сунь Яня просто не укладывалась в голове.

Даже в душе самого Сунь Яня теплилась слабая надежда, а придворные ждали, под каким же предлогом этот император, любящий, будучи шлюхой, воздвигнуть себе мемориальную арку, на этот раз помилует Сунь Яня.

Однако в итоге Ли Цинчэн не издал никакого указа, а Тан Хун не явился на место казни, чтобы спасти его. Как только настал час у, Сунь Янь расстался с головой.

В тот же день императорский указ, подписанный Ли Цинчэном пять дней назад, наконец достиг Сычуани. Губернатор, получив его, без лишних слов конфисковал всё имущество семьи Сунь.

Было изъято тридцать миллионов лян серебра, купчие на всевозможных размеров земельные участки и несметное количество другого имущества. Серебро пополнило казну, а бордели, торговые лавки и прочие заведения остались нетронутыми. Ли Цинчэн лично распорядился о том, чтобы управляющие, ранее назначенные кланом Сунь, сохранили свои должности и более не были обязаны направлять им арендные и другие платежи.

С этого момента великий клан Сычуани пришёл в упадок, окончательно утратив былое влияние.

В то же время сотни писем были опечатаны в сундуках императорской печатью. После войны Ли Цинчэн намеревался начать искоренение местных влиятельных кланов.

Но это еще не конец. Одновременно из столицы последовал еще один указ. Ли Цинчэн приказал казнить весь род Сунь Яня в девяти поколениях.

В седьмом месяце того года князь Цзянчжоу Хань Цанхай прибыл в столицу, чтобы принять временное управление столицей и стать регентом. Ли Цинчэн передал ему текущие дела и оставил Ли Ху с двадцатью тысячами кавалеристов для защиты столицы, а сам вместе с Тан Хуном во главе императорской гвардии лично повёл армию в поход.

Огромное войско восемнадцати провинций численностью в четыреста семьдесят тысяч человек собралось у подножия горы Цзянцзюнь в Бишане, готовое выступить за границу к хунну и раз и навсегда стереть этот чужеземный народ с лица истории.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400764