Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 61. Зал Минхуан

Первый год правления Чанлэ, пятнадцатый день восьмого месяца.

Столица отливала золотом и яшмой.

Золотая черепица на дворце Тайхэ горела под лучами палящего солнца. Придворные чины трижды поклонились. Облачённый в паофу* Ли Цинчэн, лениво восседая на троне, рассеянно промолвил:

— Все, вставайте.

* Паофу (袍服) — сплошное длинное одеяние.

По меньшей мере половина этих сановников были выдвинуты императрицей Фан. Во времена правления Ли Моу они либо были подкуплены за крупные деньги кланом Фан и получили незначительные должности в одном из шести министерств, либо шли по службе без особых перспектив, безынициативно исполняя свои обязанности.

Когда императрица Фан пришла к власти, у неё не было надёжных людей, и она возвысила всех, кого считала преданными или, по крайней мере, неспособными доставить ей хлопот.

А старые сановники, которых Ли Цинчэн изначально почитал и боялся, — те самые великие учёные мужи, способные своим авторитетом старшего поколения привести императора в трепет, и военачальники — либо были истреблены вместе со своими родами, либо смещены с должностей и отправлены в отставку. Все они исчезли.

После возвращения Ли Цинчэна ко двору началось награждение по заслугам. Шесть главнокомандующих получили следующие назначения: Инь Ле было пожаловано звание генерала Северного командования, и он был вновь отправлен на защиту заставы Фэнгуань. Князь Бэйляна получил в награду сто тысяч лянов серебра и сто ли земли. Сяо Мо, советник по делам управления Цзяннани, удостоился титула Лу-хоу с кормлением в пятьдесят тысяч дворов и остался охранять Цзяннань. Фан Цинъюй был назначен командующим кавалерией и боевыми колесницами и временно исполнял обязанности военного министра. Чжан Му получил звание командующего легкой кавалерией и временно возглавил дворцовую стражу. Тан Хун стал командиром императорской гвардии, получив чин первого ранга.

Хань Цанхаю был пожалован титул князя Цзянчжоу.

Остальные, начиная с Хань Цанхая и ниже, также получили награды, Ли Цинчэн не отступил от своих слов. Через три дня в столицу прибыл Сунь Янь, и его в исключительном порядке назначили на пост помощника министра финансов.

Сунь Янь смотрел на разрушенную пожаром столицу, и ему хотелось плакать, но он не мог выдавить не слезинки. Теперь семейству Сунь предстояло не просто «пустить кровь», а буквально «отрезать плоть от тела».

Когда Ли Цинчэн вернулся в столицу, сторонники мятежного клана Фан были искоренены почти за одну ночь. Конные стражники были либо заключены в тюрьму, либо обезглавлены. Однако император проявил неожиданное великодушие и пощадил семьи тех, кто участвовал в обороне города.

Едва улеглись волнения в столице, как Ли Цинчэн объявил:

— Больше не будем вспоминать прошлое.

Более того, он приказал собрать тела погибших конных стражников и императорских гвардейцев и похоронить их с воинскими почестями, подобающими армии Великой Юй.

Чжэньдунское войско клана Фан было полностью уничтожено в столице. Ли Цинчэн распорядился предать павших кремации и отправить их прах на восточную границу, чтобы передать семьям погибших воинов.

Все из Черных Доспехов, армии Сычуани и других частей императорских сил, кто пал при штурме столицы, посмертно получили материальную помощь.

Ли Цинчэн выделил на награды в общей сложности четыреста тысяч лянов серебра. Кроме того, он лично воздвиг жертвенный алтарь, встал на колени лицом к югу и почтительно совершил три земных поклона.

Спустя несколько дней состоялись похороны императрицы Фан. Ли Цинчэн лично сопровождал погребальную процессию до входа в императорскую усыпальницу у хребта Ванлун к востоку от города. Совершив обряд поминовения покойному императору, он приказал поместить туда гроб с телом императрицы Фан.

Таким образом, он дал всем чиновникам при дворе своего рода успокоительную пилюлю.

Новым канцлером стал кабинетный учёный, искусный в составлении поминальных речей. Его меланхоличные стихи о тоскливой весне и страдающей осени* были в самом деле красивы. Он также глубоко изучал древнюю письменность — шигувэнь и цзиньвэнь*. Звали его Су Синчжао.

* Тоскливая весна, страдающая осень (伤春悲秋) — обр. о состоянии очень несчастного и ранимого человека, наполненного одновременно осенней депрессией и бепричинной тоской, которую часто приносит весна.

* Шигувэнь (石鼓文) — древние надписи на каменных барабанах. Под «каменными барабанами» подразумеваются десять камней, имеющих форму барабанов, которые были найдены в районе Фэнсян (территория современной провинции Шэньси) в начале эпохи Тан. Цзиньвэйнь (金文) — древние надписи на ритуальных медных сосудах.

Су Синчжао совершил земной поклон и громко провозгласил:

— Возвращение Вашего Величества ко дворцу — истинное благо для народа Великой Юй. Ещё три месяца назад небеса ниспослали в столицу счастливое предзнаменование. С востока пришла сизая облачная дымка, и в воздухе появилась радуга...

Ли Цинчэн рассеянно слушал, ковыряя в ухе мизинцем.

Су Синчжао, искусно варьируя интонации, дочитал длинную хвалебную речь, воспевающую его добродетели. Ли Цинчэн одобрительно кивнул:

— Хм. Сановник Су сам это сочинил?

Су Синчжао учтиво ответил:

— Докладываю Вашему Величеству, это слова, исходящие из сердец всех почтенных сановников двора.

Ли Цинчэн скользнул взглядом по генералам. Впереди стоял Чжан Му в золотых кольчужных доспехах, а Фан Цинъюй в военном платье, изящный и благородный, расположился поодаль от него. Все молча уставились в пол.

Сегодня был день награждения по заслугам. Ли Цинчэн махнул рукой, и главный дворцовый евнух Хуан Цзинь развернул высочайший указ. Однако Ли Цинчэн промолвил:

— Не спеши. Сегодня я хочу кое-что обсудить с почтенными сановниками.

— Сановник Хуан недавно представил тайный доклад, — Ли Цинчэн бросил взгляд на Хуана Цзиня. Его лицо, до этого сиявшее льстивой улыбкой, тут же застыло.

Ли Цинчэн спросил:

— Расскажешь господам сановникам, что в нём было?

— Э… Ваше Величество, — замялся Хуан Цзинь.

Ли Цинчэн рассмеялся:

— Ладно, тогда скажет чжэнь. Во время моего отсутствия сановник Хуан нашел одну небольшую книжицу. Он не осмелился вскрыть её самостоятельно и спрятал в потайном месте под залом Минхуан. Хотите узнать, что в ней?

Придворные зашумели, переговариваясь между собой.

Су Синчжао с улыбкой промолвил:

— Ваши слуги недалёки. Осмелимся просить Ваше Величество разъяснить.

Ли Цинчэн со смехом произнёс:

— Говорят, это список взяток, которые раздавала семья Фан при жизни покойного императора.

Шум в зале внезапно стих, и во дворце Тайхэ воцарилась гробовая тишина.

Ли Цинчэн поднялся, и Хуан Цзинь поспешил за ним. Сановники, устремив взоры на возвышающегося над ними Сына Неба, почувствовали, как учащённо бьются их сердца.

— Пойдёмте взглянем, — промолвил Ли Цинчэн. — Прошу почтенных сановников следовать за чжэнем.

— Его Величество выдвигается! — протяжно пропел Хуан Цзинь, его голос слегка дрожал, а на лбу проступили капли пота размером с горошину.

Ли Цинчэн в ослепительно золотом драконьем одеянии, ярко сияющем под палящим солнцем, вышел из дворца Тайхэ и двинулся в путь. В сопровождении сотен придворных чиновников он пересек добрую половину дворца и достиг ворот зала Минхуан.

У входа стояли четверо орлиных стражей. Увидев Ли Цинчэна, они лишь поклонились.

Никто не смел проронить ни слова. Почти половина гражданских чиновников шла, дрожа от страха. Старый министр работ Чжао Юньвэнь, поднимаясь по лестнице, неожиданно оступился и скатился вниз, вызвав целый переполох.

Ли Цинчэн поспешно развернулся и лично помог ему подняться, с улыбкой спросив:

— Сановник Чжао не ушибся?

— Возраст даёт о себе знать... — дрожащим голосом ответил Чжао Юньвэня. — Это никуда не годится.

Ли Цинчэн усмехнулся, но ничего не ответил и вошёл в зал.

В длинной просторной галерее горели сотни жаровен. Чиновники выстроились по обе стороны. Дойдя до конца зала, Ли Цинчэн поднял взгляд на Чжан Му.

— Помню, в ту ночь ты тоже собирался прийти сюда, Чжан Му.

Чжан Му приложил левую руку к плечу и опустился на колено, глухо ответив:

— Так точно. На смертном одре покойный император велел вашему слуге достать тайный указ и передать его для оглашения канцлеру.

Ли Цинчэн спросил:

— Тайный указ всё ещё здесь?

Чжан Му поднялся, подошёл к третьей напольной плитке и нажал на неё. Седьмая плитка отскочила, открыв потайное отделение.

Хуан Цзинь подошёл и извлёк книгу, под которой лежал императорский указ.

Многие сановники побледнели, в их глазах читался ужас.

— Этот список связей с кланом Фан, — Ли Цинчэн подошёл к жаровне и, даже не взглянув, бросил его в огонь, — будет уничтожен. Полагаю, дорогие сановники не возражают.

Все вздохнули с облегчением. Особенно Чжао Юньвэнь, который при правлении Ли Моу получил взятку от клана Фан почти в пятьдесят тысяч лянов серебра.

— Ваше Величество мудры! — хором пропели сановники.

— Что же касается этого указа... — Ли Цинчэн с улыбкой развернул его, но в тот же миг замер.

В тот момент рядом с ним были только Чжан Му и Фан Цинъюй. Ли Цинчэн бросил взгляд, и лицо его изменилось. Он сложил указ, а затем снова посмотрел на Чжан Му.

Взгляд Чжан Му был пустым. Впервые в жизни Ли Цинчэн видел на его лице такое выражение.

— Му-гэ? — тихо позвал Ли Цинчэн.

Чжан Му не ответил.

Сложив указ, Ли Цинчэн окинул взглядом сановников, мгновенно взял себя в руки и тут же бросил его в жаровню.

— Теперь это уже не важно, — пробормотал Ли Цинчэн, наблюдая, как посмертный указ покойного императора превращается в пепел. — Теперь это империя чжэня, понимаете?

— Да здравствует Ваше Величество! — Первым опомнился один из сановников, и все придворные хором пожелали императору долголетия.

Ночью Ли Цинчэн вернулся во внутренние покои. С тех пор как он принял на себя обязанности регента, он по-прежнему, следуя установленным правилам, жил в Восточном дворце, в зале Лунъян. Пока он не совершил обряд жертвоприношения Небу и официально не взойдёт на престол, он всё ещё считался наследным принцем.

Однако сановники уже добровольно изменили к нему обращение.

Хуан Цзинь почтительно склонился рядом, собственноручно обмахивая императора веером.

Ли Цинчэн задумчиво лежал на кушетке, но вскоре спросил:

— Чему ты ухмыляешься?

Хуан Цзин с угодливой улыбкой ответил:

— Министр работ Чжао уже в преклонном возрасте, а сегодня упал прямо перед залом. Ваш слуга это вспомнил и не смог удержаться от смеха.

Ли Цинчэн равнодушно промолвил:

— Этот старикан сгрёб кто знает сколько денег, вот и трясётся так, что на ногах не стоит.

Хуан Цзин тут же воскликнул:

— Ваше Величество мудры!

Ли Цинчэн сказал:

— Ладно. Ты помнишь имена из той книги? Полагаю, ты уже заучил их наизусть.

Хуан Цзин остолбенел. Ли Цинчэн спокойно продолжил:

— Напиши мне новый список. Ни словом больше, ни словом меньше. Если ошибешься в именах, я казню не тех, и, если впоследствии кого-то казнят по ошибке, я отрублю тебе голову. Ступай.

— Что было написано в том указе? — неожиданно спросил Ли Сяо.

Сюй Линъюнь ответил:

— В последнем указе Тайцзу генералу Тану было велено казнить Чжан Му и возвести наследного принца на престол. Согласно обычаям нашей династии, при оглашении посмертного указа присутствуют только наследный принц, канцлер, главнокомандующий и воспитатель наследного принца — всего четверо.

Ли Сяо произнёс:

— Здесь есть несоответствие.

Сюй Линъюнь в ночной тишине повернулся и, глядя на профиль Ли Сяо, улыбнулся:

— Какое?

Ли Сяо слегка отвернулся, устремив взгляд в глаза Сюй Линъюня:

— При оглашении указа присутствовали лишь Фан Цинъюй, Чжан Му и Чэнцзу. Как же ты узнал о его содержании?

Сюй Линъюнь ответил:

— Именно этот момент историки толкуют по-разному. Но Ваше Величество забыли об одном человеке — Хуан Цзине.

Ли Сяо нахмурился.

Сюй Линъюнь продолжил:

— Императорский дворец был построен более восьмисот лет назад, а последующие правители лишь расширяли его. Раз Хуан Цзинь знал о потайном месте во дворце Великой Юй и смог спрятать там книгу, он наверняка не удержался от любопытства и тайком заглянул в указ.

Ли Сяо вдруг всё понял и спросил:

— А что было дальше?

Сюй Линъюнь ответил:

— Чэнцзу сжёг указ, но содержание этого тайного приказа навсегда осталось в его памяти. Позже произошло ещё много событий...

Ли Цинчэн взошёл на престол в девятом месяце того же года, приняв девиз правления «Чанлэ».

Орлиный отряд отличился в битве за защиту трона. Когда сановники дополняли законы предыдущей династии, Ли Цинчэн специально ввёл систему вооруженных сил, учредив во дворце новое подразделение — орлиную стражу.

Первым Инну по совместительству был назначен Чжан Му. Все члены орлиного отряда получили титул хоу третьего класса и младший четвертый ранг, что давало им право свободного входа во дворец. Однако, чтобы содержание орлов во дворце не тревожило его обитателей, Ли Цинчэн выделил для орлиных стражей отдельный двор в глухой части дворца.

Обычным служанкам запрещалось входить в него, а жителям столицы — даже обсуждать дела орлиных стражей.

Восемьдесят орлиных стражей были разделены на двадцать отрядов, по четыре человека в каждом, которые посменно сопровождали Ли Цинчэна.

Чтобы не дать сановникам повода для упрёков в адрес орлиного отряда, Ли Цинчэн установил для них новый закон. Если кто-то натравит боевого орла на человека, независимо от статуса пострадавшего, после расследования в наказание боевому орлу подрежут крылья, а самого стражника казнят.

Однако, если кто-либо сам намеренно будет подшучивать над орлиным стражем или жестоко обращаться с боевым орлом, в результате чего тот пострадает, ему также немедленно отрубят голову.

После обнародования этого закона Ли Цинчэн особо трижды предупредил командиров отрядов, что орлов ни в коем случае нельзя выпускать без надобности. За исключением двух раз в день, на рассвете и закате, когда отряды выезжают за город в безлюдные горные районы для выгула птиц, в остальное время орлы должны содержаться в вольере.

Орлиный вольер представлял собой огромную клетку высотой в пять чжанов и длиной и шириной в пятьдесят шагов. Место было очень просторным, словно природный огромный дворец. Стражи в свободное время могли заходить внутрь и проводить время с птицами.

Императорские телохранители сияли роскошью и были одарены высшей милостью. Однако Ли Цинчэн не раз повторял сановникам: «Чжэнь — человек, чтящий правила. Что должно быть, то и будет. Прошу почтенных сановников не принимать это близко к сердцу».

От орлиного отряда требовалось лишь хранить верность Ли Цинчэну. Сам же он не был склонен к излишествам. Большую часть времени он проводил, сновая между дворцом Тайхэ и императорским кабинетом, с головой погрузившись в государственные дела, которые накопились за последние два года.

Обычно орлиной страже было необходимо лишь выставлять два отряда для дежурства утром и днём, а также назначать дозор ночью. Те стражи, на которых в этот день не выпадала очередь, подолгу находясь во дворце, оказывались без дела. А что делать толпе парней, полных сил и горячей крови, когда им нечем заняться?

Закончив тренироваться с орлами и упражняться в боевых искусствах, они, естественно, начинали слоняться по дворцу без дела. То приставали к служанкам, то пугали евнухов, словно матёрые солдафоны.

Хуан Цзинь знал, что Ли Цинчэн души не чает в этом отряде телохранителей, и не смел наговаривать на них. Однако залы Яньхэ и Янсинь, пострадавшие от двух пожаров подряд, требовали срочного восстановления, а орлиные стражи лишь усугубляли хаос.

Более того, несколько стражников, пользуясь милостью Ли Цинчэна, бродили возле бокового крыла зала Яньхэ.

В боковом крыле проживала Сунь Янь. Ли Цинчэн не заводил речь о свадьбе, но и не отпускал её из дворца, просто оставив в зале Яньхэ. Однако он разрешил Сунь Яню время от времени навещать её.

В результате орлиная стража начала перешёптываться и показывать на неё пальцами, иногда с любопытством подглядывая за этой стойкой девушкой у зала. Они называли её «женой орлёнка», имея в виду, что она невеста Ли Цинчэна.

Прозвище «орлёнок» изначально было шуткой между Ли Цинчэном и его стражей. Хотя Ли Цинчэн уже был взрослым и самым младшим среди всех стражников по возрасту, он взрастил кречета, царя всех орлов. Поэтому прилюдно стражи обращались к нему по титулу, а наедине называли «орлёнком», имея в виду, что, хоть он и младший, но главный среди орлиных стражей.

Услышав это, Ли Цинчэн ответил одним лишь смехом. Ему очень полюбилось это прозвище, поскольку в нём ощущалось его единство с орлиным отрядом.

Многие из орлиных стражей были родом из Сычуани и с юных лет слышали о добром имени девиц из рода Сунь. На всех перекрёстках и улицах о красоте Сунь Янь слагали такие хвалебные речи, будто ей не было равных ни на небе, ни на земле. Как же было не заинтересоваться?

Однако после первого, второго раза, когда любование красавицей стало привычным делом, им неизбежно пришлось столкнуться с Сунь Янем, пришедшим навестить младшую сестру.

Тут уже случилось нечто невообразимое. Сунь Янь едва не лопнул от гнева. Хотя род Сунь поколениями занимался торговлей, они всё же были знатной и влиятельной семьёй. Как можно было допустить, чтобы какие-то стражники позволяли себе такие бесцеремонные выходки?

— Подожди, брат сейчас же отправится к Его Величеству, — не в силах больше терпеть, поднялся Сунь Янь.

Стражи, хихикая и перешучиваясь, мгновенно разбежались.

Сунь Янь сказала:

— Хватит, не нарывайся на неприятности. Как мне кажется, он и рад бы жениться на этой страже.

Сунь Янь был поистине как немой, съевший горечавку — горько, но приходиться держать страдания в себе. Несколько раз он жаловался Хуан Цзиню, но тот умышленно втирался в милость. С одной стороны, он намеренно заминал дело, не желая тревожить Ли Цинчэна, с другой — тайно передавал весточку орлиной страже, одновременно проявляя дружелюбие и мягко уговаривая их так не делать.

Однако орлиные стражи, пользуясь благосклонностью Ли Цинчэна, продолжали бесчинствовать. Однажды, когда Сунь Янь в очередной раз пришёл во дворец навестить младшую сестру, несколько стражников с виду почтительно назвали его «помощник министра Сунь», а тайком спустили орлов, которые гнались за ним через полдворца.

Униженный Сунь Янь добежал до дверей императорского кабинета и, наконец, взорвался.

— Это же полное безобразие! — в гневе ударил по столу Ли Цинчэн. — Кто вам разрешил шастать у зала Яньхэ?!

Несколько стражей опустились на колено. Ли Цинчэн приказал:

— Выволоките их и пусть стоят на коленях у кабинета!

Только тогда Сунь Янь немного успокоился. Ли Цинчэн между тем набросал несколько строк на бумаге и передал Хуан Цзиню, который с пониманием принял записку.

— Каждому по двадцать ударов батогами, — добавил он.

Командир дворцовой стражи отдал своим людям распоряжение. Хуан Цзинь велел принести скамью для наказаний и вручил одному из стражей заметку, наспех написанную Ли Цинчэном:

«Порка притворная. Кричать нужно громко. Если поленитесь орать или будете недостаточно стараться, прикажу выпороть вас по-настоящему.»

Едва батог взметнулся в воздухе, ещё не коснувшись ног, как один из орлиных стражей тут же преувеличенно громко завопил.

Ли Цинчэн слегка нахмурился, и Хуан Цзинь поспешил закрыть дверь кабинета.

Сунь Янь, слыша вопли стражей, взывающих к своим родителям, глубоко вздохнул и наконец успокоился.

— Моя младшая сестра днями напролёт сидит в зале без дела. Каковы намерения Вашего Величества? — спросил Сунь Янь.

Ли Цинчэн ответил:

— Поговорим позже. Зал Яньхэ ещё не отстроен.

Сунь Яню пришлось сдержаться. Ли Цинчэн добавил:

— Ты как раз вовремя, хотел тебя кое о чём спросить. Я просмотрел доклады об осеннем урожае из разных мест. По расчётам, излишки зерна…

Сунь Янь подробно отчитывался перед Ли Цинчэном, говоря как бы между прочим, но помня все детали до мелочей. После непродолжительной беседы крики за дверьми кабинета стихли.

— Генерал Чжан просит аудиенции!

Чжан Му вошёл во дворец и остановился у императорского кабинета. Нахмурившись, он уставился на непрестанно стенающих стражей, распростёртых на скамьях, и спросил:

— Что здесь происходит?

Один из стражей поспешно дал знак Чжан Му не шуметь и протянул ему написанное от руки распоряжение Ли Цинчэна.

Чжан Му постоял ещё мгновение, а затем вошёл внутрь.

Ли Цинчэн поднял взгляд:

— В чём дело?

Чжан Му подал докладную записку:

— Ваше Величество, вам следует вступить в брак.

Ли Цинчэн нахмурился. Сунь Янь, почувствовав неладное, уже собрался откланяться, но Ли Цинчэн резко остановил его:

— Сядь!

— Действительно пора вступать в брак... — ледяным тоном произнёс Ли Цинчэн, раскрывая доклад. На листе были указаны благоприятные даты для свадьбы. Чжан Му собственноручно обвёл киноварью три дня, а рядом размашистой, вольной скорописью написал:

«Сотни сыновей, тысячи внуков и процветания рода».

Ли Цинчэн с каменным лицом захлопнул доклад:

— Обсудим в другой раз.

Чжан Му не стал настаивать и сменил тему:

— За что наказаны парни снаружи?

Ли Цинчэн равнодушно ответил:

— Бегали под носом у императрицы, тем самым нарушая порядок.

Чжан Му спросил:

— А что мешает тебе жениться?

Ли Цинчэн в гневе крикнул:

— Как ты смеешь!

Подняв глаза и встретившись взглядом с Чжан Му, Ли Цинчэн увидел, как в его взоре промелькнуло сложное, многозначительное выражение. Он сказал:

— Не будем это обсуждать. Зал Яньхэ всё ещё не восстановлен, даже места для свадебной церемонии нет.

Сунь Янь, услышав это, почувствовал тревогу. Чжан Му заговорил снова:

— Я возьму людей и дострою его. А когда закончим, ты женишься.

— Ты... — терпение Ли Цинчэна лопнуло.

Сунь Янь не осмелился вмешаться в разговор и тут же сделал Чжан Му знак глазами, но тот упрямо стоял на своём. Уставившись на чернильный камень на столе Ли Цинчэна, он неизвестно о чём размышлял.

Ли Цинчэн приказал:

— Вон отсюда.

Чжан Му поклонился и вышел.

Ли Цинчэн снова заговорил:

— Продолжим наш разговор. Сунь Янь, с этого года налоги в Сычуани полностью отменяются, но ты должен наладить торговлю. Я буду частично взимать торговые налоги с различных провинций...

Сунь Янь был охвачен страхом. Он опасался, что Ли Цинчэн посчитает его подстрекателем, стоящим за визитом Чжан Му. К счастью, тот не проронил ни слова на этот счёт.

Перебрав в уме несколько вариантов, Сунь Янь осторожно начал:

— Ваше Величество, это дело не терпит спешки...

Тем временем Чжан Му вышел из кабинета. Двое орлиных стражей по-прежнему лежали на скамье для наказаний.

Чжан Му взял батог, раздались два удара, и стражи одновременно вскрикнули от боли. Бёдра обоих были сломаны этими двумя ударами, скамья раскололась пополам, а сами они, рухнув на землю, потеряли сознание.

Ли Цинчэн снова замолчал. Хуан Цзинь поспешно вышел проверить, что случилось.

Ли Цинчэн глубоко вдохнул и холодно произнёс:

— Отнесите их, вправьте им кости и приведите в порядок.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400753