Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 53. Письмо, опасное для жизни

Ли Цинчэн убрал оставшиеся две пилюли «Жизни во хмелю» во флакон и вернул нефритовую дугу Чжан Му. Он ничего ему не сказал, сам вышел и приказал:

— Отправьте кого-нибудь пригласить генерала Ханя на ужин в час ю*, и еще позовите Э-нян.

* 17:00–19:00.

Когда пришла Э-нян, Ли Цинчэн стоял у флигеля снаружи.

Он произнес:

— Ты можешь подсыпать человеку такой яд, чтобы противоядие было только у меня, и без него ему с каждым днем становилось бы всё хуже, так что он был бы вынужден слушаться меня?

Э-нян охватил леденящий холод, она ответила:

— Могу.

Ли Цинчэн понял, что его лицо выглядит довольно неприглядно, и потому мягко сказал:

— Прости за беспокойство.

Чжан Му и Фан Цинъюй стояли рядом. Ли Цинчэн не прогнал их, а сам открыл дверь и вошёл во флигель. Погонщик волков был полностью обнажён, связан на кровати и, находясь при смерти, из последних сил продолжал бороться.

— Развяжите его, — сказал Ли Цинчэн. — Тебя зовут Цзифэн, верно?

Цзифэн тяжело дышал, всё его тело было покрыто ранами, и на этот раз он больше не проявлял упрямства. Он посмотрел на Ли Цинчэна, затем на Чжан Му, стоявшего позади него, и в его глазах читался страх.

Ли Цинчэн с улыбкой сказал:

— Думаю, мы можем спокойно поговорить.

Цзифэн наконец открыл рот:

— О чём? После разговора ты меня отпустишь?

Ли Цинчэн спросил:

— Куда ты хочешь отправиться?

Цзифэн ответил:

— Найти моего отца.

Ли Цинчэн произнес:

— Твой отец хочет убить тебя, ты до сих пор этого не понял?

Цзифэн сказал:

— Понял. Я тоже хочу убить его.

Ли Цинчэн продолжил:

— У тебя будет шанс, но не сейчас. Зачем он послал тебя в горы Юйхэн?

— Не спрашивай меня! — взревел Цзифэн, и от его крика задрожали оконные рамы.

Ли Цинчэн произнес:

— Ну, значит, ладно. Останешься здесь связанным.

Цзифэн взмолился:

— Не уходи! Я скажу!

Ли Цинчэн остановился и с раздражением оглядел его.

— Расскажи о своём происхождении, — приказал он.

Цзифэн тяжело вздохнул и вкратце изложил суть. Когда он был маленьким, его унесла из дома волчица. После того как у неё умерли волчата при родах, она спустилась в деревню у подножия горы Мэй, забрала с собой младенца и начала кормить его своим молоком. Так она растила Цзифэна до шести лет, пока его в горном ущелье не обнаружил патрульный резервного корпуса армии Цзянчжоу и не передал Хэ Цзиню.

Тот воспитывал этого ребенка, взращенного волками, у себя в старом доме, и, когда находил время, то наставлял его. Он научил его читать и писать, однако дикая природа Цзифэна уже взяла верх, и он оказался неспособен к приручению. В шестнадцать лет он снова ушёл в горы и зажил как дикий человек.

Этот рослый и крепкий мужчина жил вместе с волчьей стаей, охотясь ради пропитания. Хэ Цзинь не мешал ему, а наоборот, регулярно посылал группу доверенных лиц с мясом в горы.

До тех пор, пока однажды ему не поручили задание совершить покушение, устроив внезапное нападение на отряд, проходивший через гору Мэй. Хэ Цзинь также отправил людей, чтобы те оказывали поддержку из тени.

О существовании Цзифэна не знал даже Хань Цанхай. Хэ Цзинь был крайне осторожен и приказал Цзифэну пускать в атаку только волков, а самому в бой не вступать и не показываться. Но Ли Цинчэн всё равно ухватился за одну путеводную нить и вытащил наружу целую цепь.

— Вот почему он хочет убить тебя — чтобы замести следы, — Ли Цинчэн прищурился. — Он изначально не был твоим родным отцом.

— Не верю! — взревел Цзифэн. — Я сам спрошу его!

Ли Цинчэн сказал:

— Скоро тебе выдастся такая возможность. А теперь ответь еще на один вопрос. Зачем он снова спрятал тебя в горах Юйхэн?

Цзифэн сказал:

— Он велел мне охранять горную тропу.

Сердце Ли Цинчэна дрогнуло:

— Какую именно горную тропу?

Цзифэн ответил:

— Ту, что ведёт на вершину.

Ли Цинчэн нахмурился и снова спросил:

— Какую тропу на вершину?

Цзифэн покачал головой:

— Просто ту самую тропу. Отпусти меня.

Ли Цинчэн жестом велел подождать, вышел и позвал Э-нян. Та уже приготовила снадобье и смотрела на Ли Цинчэна с явным страхом в глазах.

— Как его применять? — Ли Цинчэн принял свёрток с ядом.

Э-нян сказала:

— Так вышло, что у меня как раз есть готовый яд. Он называется «Пилюля, разрывающая сухожилия и растворяющая кости». В маленьком свертке — яд, а в большом — противоядие. Вот рецепт. Яд действует дважды в месяц, в первое и пятнадцатое число. Не приняв противоядие, человек всем телом будет ощущать, как будто в него вонзаются тысячи игл. Через три дня начнут разъедаться его сухожилия и растворяться кости, он размякнет и умрет.

Ли Цинчэн сказал:

— Прикажи кухне приготовить немного мясных блюд, принести кувшин вина и подать всё сюда.

С кухни принесли вино и еду. Ли Цинчэн добавил яд в коробку для пищи и велел отнести её Цзифэну.

Всё было сделано быстро и чётко, без лишних слов и хождения вокруг да около. Ли Цинчэн даже не стал ничего объяснять. Он просто отравил Цзифэна, а Чжан Му и Фан Цинъюй наблюдали за этим.

Чжан Му сказал:

— Не обязательно было это делать.

Ли Цинчэн с усмешкой сказал:

— А мне вот именно так больше нравится. Ладно, отнеси ему и передай, что скоро придет Хэ Цзинь. Пусть поест, а потом отведи его в главный зал.

Чжан Му больше ничего не сказал и пошёл вместе со слугой отнести еду.

Ли Цинчэн уселся в главном зале и приказал Фан Цинъюю:

— Пойди, вырой того парня, которого мы закопали в прошлый раз, и принеси сюда, в особняк.

Фан Цинъюй пошёл выполнять поручение, а Ли Цинчэн остался сидеть в зале и сказал:

— Э-нян, садись, просто поболтаем.

Э-нян всё ещё помнила случившееся днём, поэтому села без лишних слов. Ли Цинчэн небрежно бросил взгляд на стол и сказал:

— Как думаешь, что это?

С этими словами он передал ей письмо.

Э-нян взяла конверт, взглянула на Ли Цинчэна, достала лист бумаги и сказала:

— Это яд гоувэнь, бумага пропитана ядом семи скорпионов и семи змей. Прикосновение к ней равносильно смерти.

Ли Цинчэн прищурился, медленно кивнул и с лёгкой улыбкой сказал:

— Я как раз хотел сказать тебе не вскрывать письмо.

Э-нян в тот же миг осознала, что только что едва не погибла от руки Ли Цинчэна, и по ее телу пробежал холодок. Она аккуратно положила письмо обратно на стол.

— Ты умеешь обходить яд? — медленно произнёс Ли Цинчэн.

Э-нян ответила:

— У меня на руках перчатки из ледяного шелка тысячелетних шелкопрядов, которые я использую при работе с ядами. В мире столько разновидностей ядовитых растений, что если быть невнимательной, то можно в любой момент отравиться самой.

— Вот как? — Ли Цинчэн с сомнением оглядел её, но ничего необычного на её руках не заметил. Вдруг он сказал: — Дай мне попробовать.

Э-нян глубоко вздохнула, а Ли Цинчэн с улыбкой добавил:

— Не будь такой жадной.

Э-нян была вынуждена подчиниться. Левой рукой она надавила на пульс у правого запястья, легко поддела что-то и в тот же миг сняла слой шелка, тонкий, как крыло цикады. Затем взмахом руки она вывернула его наизнанку и подняла.

Ли Цинчэн надел перчатку, просунув руку внутрь, и замолчал. Он небрежно взял со стола книгу и пролистал её. В этот момент кречет спрыгнул вниз и приземлился на край стола.

Ли Цинчэн: «?»

Птица бросила взгляд на Ли Цинчэна, затем лапой пошевелила чернильный камень и потянулась когтем к книге.

Ли Цинчэн: «???»

Кречет заурчал и схватил книгу, которую держал Ли Цинчэн. Он начал яростно рвать ее, без остановки царапая когтями, и Ли Цинчэн сердито воскликнул:

— Ты что творишь?!

Но тут же он вспомнил, что делал с кречетом днём, и, скорее всего, таким образом он приучил его царапать книги. Быстро спохватившись, он произнес:

— Не безобразничай! Стой!

Кречет не обращал на него ни малейшего внимания и устроил на столе полный беспорядок. Он хватал всё подряд, несколько раз едва не стащив ядовитое письмо. Ли Цинчэн поспешно прижал конверт рукой, пытаясь совладать с ситуацией, когда вдруг вошёл Хань Цанхай.

Тот громко крикнул:

— Ах ты скотина!

Кречет тут же насторожился и встал перед Ли Цинчэном, будто защищая его. Тот воспользовался ситуацией, чтобы схватить птицу за шею и отшвырнуть в сторону, так что кречет взмыл в воздух и улетел.

Ли Цинчэн рассмеялся:

— Этому малышу просто недостает воспитания, слишком уж непослушный.

Хань Цанхай с улыбкой ответил:

— Верхи действуют, низы подражают*. Что ж, по какому делу ты меня позвал?

* Верхи действуют, низы подражают (上行下效) — обр. каков поп, таков и приход; яблоко от яблони недалеко падает.

Ли Цинчэн невзначай произнес:

— Да ничего особенного, просто хочу поужинать вместе с дядей.

— Угу, — кивнул Хань Цанхай, и, заметив сидящую напротив Э-нян, слегка нахмурился.

Ли Цинчэн представил ее:

— Это божественная целительница Э-нян, подчинённая Чжан Му.

Хань Цанхай сложил руки в приветственном жесте, а Э-нян в ответ почтительно поклонилась.

Затем Ли Цинчэн пригласил Хань Цанхая сесть. В отличие от того раза, когда они сидели вместе за одним столом днём, теперь он устроил его на почётное место.

Ли Цинчэн зарылся с головой в книгу и не произносил ни слова, поэтому Хань Цанхаю, несмотря на массу вопросов, оставалось только молчать.

В это время Фан Цинъюй вернулся с двумя солдатами, несущими тяжёлый мешок. Они сбросили его посреди зала, и он издал глухой звук.

Хань Цанхай сразу спросил:

— Труп?

Ли Цинчэн ответил:

— Дядя, пожалуйста, пошли одного из твоих личных солдат пригласить к ужину господина Хэ.

Хань Цанхай серьёзным тоном спросил:

— В чём он провинился, Ваше Высочество? Позвольте этому генералу лично пойти и арестовать его.

— Не стоит, — в глазах Ли Цинчэна на мгновение вспыхнуло убийственное намерение, но он лишь почесал голову и спокойно добавил: — Я пока не уверен, нельзя действовать опрометчиво. Дядя, не спеши, возможно, он тут вовсе ни при чём. Сначала пригласи его, а там посмотрим.

Хань Цанхай вышел, чтобы отдать приказ, и Ли Цинчэн добавил:

— Дядя, скажи только, что приглашаешь его на ужин. И будь осторожен, вдруг среди его людей есть шпионы. Ни в коем случае нельзя, чтобы информация просочилась.

— Ваш слуга слушает и повинуется, — ответил Хань Цанхай. Его голос прозвучал тяжко и был полон тревоги.

Когда слугу послали за Хэ Цзинем, в зал снова вошёл Чжан Му.

Ли Цинчэн спросил:

— Он поел?

Чжан Му не ответил.

Ли Цинчэн недовольно нахмурился и повторил вопрос. Только тогда Чжан Му молча кивнул.

— Он зверь и не понимает людских хитростей. Он всё съел, — медленно произнес он.

Уголки губ Ли Цинчэна слегка изогнулись:

— Прекрасно.

Хань Цанхай нахмурился ещё сильнее, не понимая, что замышляет Ли Цинчэн. Тот наконец сказал:

— Приведите его.

Цзифэн был переодет в воинскую одежду, и ему было не по себе. Он плохо себя чувствовал и раздражённо оттянул воротник. Ли Цинчэн резко прикрикнул:

— Веди себя прилично!

Цзифэн сел на корточки прямо на стуле и с враждебным видом окинул взглядом всех в зале.

Хань Цанхай спросил:

— А это ещё кто?

Лицо Цзифэна было покрыто курчавой бородой, и его внешность была грубой. Когда он открыл рот, взгляду открылись его белоснежные клыки. Он оскалился в сторону Хань Цанхая.

— Я тебя знаю, — сказал Цзифэн.

Хань Цанхай прищурился:

— А я никогда тебя раньше не видел.

Цзифэн ответил:

— Ты тот генерал, что шёл вместе с моим отцом. Я видел тебя издалека.

Хань Цанхай удивлённо спросил:

— С твоим отцом?

Ли Цинчэн спокойно сказал:

— Его отец — Хэ Цзинь.

В тот же миг Хань Цанхая словно молнией поразило. Он задрожал, шагнул вперёд и опустился на колени посреди зала.

Ли Цинчэн поспешил подойти к нему, чтобы поднять на ноги, но Хань Цанхай не встал и дрожащим голосом произнёс:

— Ваш слуга заслуживает тысячу смертей за то, что не сумел распознать, что Хэ Цзинь утаивает злые помыслы…

Ли Цинчэн сердито воскликнул:

— Встань! Сейчас не время об этом говорить, дядя. В этом деле ещё много чего нужно раскрыть. Подожди, когда придёт Хэ Цзинь, тогда и поговорим.

Он чуть ли не силой усадил Хань Цанхая обратно в кресло. Его взгляд был полон противоречивых эмоций. В этот момент вошёл Хэ Цзинь.

— Хэ Цзинь! — взревел своим голосом тигра Хань Цанхай, и весь зал тут же погрузился в тишину.

Хэ Цзинь вошёл внутрь, и в его глазах на мгновение промелькнула паника, но он тут же склонился и опустился на колени.

Ли Цинчэн с улыбкой произнёс:

— Провинциальный чиновник Хэ?

Хэ Цзинь ответил:

— Ваш слуга здесь.

Как только заговорил Ли Цинчэн, Хань Цанхай сразу умолк.

Ли Цинчэн вынул из-за пазухи круглый шарик и сказал:

— Развяжите тот труп.

Солдаты за несколько движений ослабили верёвки, и по залу мгновенно распространился зловонный трупный запах, от которого всем стало дурно. Многих чуть не вырвало, но Ли Цинчэн остался невозмутим:

— Присмотрись. Это ведь твой солдат?

Хэ Цзинь бросил лишь один взгляд и сразу ответил:

— Да, его звали Линь Цзю.

Ли Цинчэн сказал:

— Тогда возьми это глазное яблоко. Посмотрим, совпадёт ли его глаз с тем, который принес мой орел той ночью у горы Мэй.

Фан Цинъюй принял глазное яблоко и передал его Хэ Цзиню. Тот собственноручно вставил его в глазницу мертвеца. По знаку Ли Цинчэна солдаты подняли тело и вынесли его из зала.

— Этот труп однажды приходил к тебе, верно? — спросил Ли Цинчэн, повернув голову.

Цзифэн грубым голосом воскликнул:

— Отец!

Ли Цинчэн крикнул:

— Я задал тебе вопрос!

Цзифэн ответил:

— Да! Это я его убил!

Ли Цинчэн спросил:

— Почему ты его убил?

Цзифэн ответил:

— Он оскорбил меня! Назвал меня никчёмным! Сказал, что я не смог убить тебя!

Лицо Хань Цанхая потемнело от гнева, и Ли Цинчэн снова спросил:

— Хэ Цзинь, этот человек — твой приёмный сын?

Хэ Цзинь ответил:

— Да. Цзифэн, как ты оказался здесь?

Хань Цанхай с яростью ударил кулаком по чайному столику, издав громкий звук, и воскликнул:

— Хэ Цзинь! Что ты ещё можешь сказать в своё оправдание?!

Хэ Цзинь ничуть не растерялся и скромно ответил:

— Ваше Высочество, позвольте мне сказать одну вещь. После этого накажете меня, как сочтёте нужным.

Ли Цинчэн холодно произнёс:

— Говори.

Хэ Цзинь продолжил:

— Меня кто-то оклеветал.

В зале воцарилась тишина. Хань Цанхай сказал:

— Говори правду. Если хоть в чем-то соврёшь, тебя казнят.

Хэ Цзинь сказал:

— Цзифэн — мой приёмный сын, это правда. И тот труп — тоже мой подчинённый, это тоже правда. Но я никогда не поручал никому устанавливать с ним связь, и тем более замышлять покушение на Ваше Высочество. Тот человек, должно быть, был подкуплен кем-то другим. После возвращения Цзифэна на гору Мэй я ни разу с ним не встречался, потому что почти десять лет не мог его разыскать. Как же я мог наладить с ним связь?

Ли Цинчэн сомкнул брови, нахмурившись.

Хэ Цзинь заговорил снова:

— Ваше Высочество можете подробно расспросить Цзифэна. Видел ли он вашего слугу за эти годы?

Цзифэн сразу ответил:

— Не видел.

Хэ Цзинь продолжил:

— Тогда на каком основании можно утверждать, что всё это было сделано по приказу вашего слуги? С тех пор как Ваше Высочество прибыли в Цзянчжоу, из лагеря вашего слуги самовольно сбежали четверо солдат, и уже тогда он начал подозревать… Хань Жуна?

Хань Цанхай прищурился, немного обдумал, затем встал и, учтиво сложив руки, произнес:

— Ваше Высочество, сегодня ваш слуга и впрямь слышал от Хэ Цзиня об этом деле. Утром он послал человека сообщить мне, что в лагере таинственным образом исчезли четверо солдат. Тогда я не придал этому значения и решил, что это обычные дезертиры. Но теперь, похоже, дело и в самом деле не так просто.

Ли Цинчэн, услышав это, сразу понял, что Хэ Цзинь, не дождавшись возвращения гонца, наверняка заранее все подготовил. Он мысленно вздохнул, отметив про себя, какой тот опытный и хитрый, и спокойно сказал:

— Дядя, присядь.

Хэ Цзинь вновь заговорил:

— Ваш слуга служит на должности провинциального чиновника уже десять лет и командует резервным корпусом армии Цзянчжоу. Он всегда действовал добросовестно и не осмеливался даже подумать о предательстве. Сердце вашего слуги предано трону, и время тому свидетель, поэтому он настоятельно просит Ваше Высочество провести справедливое расследование.

Хань Цанхай молча задумался.

Ли Цинчэн уже предвидел, что Хэ Цзинь прибегнет к такому ходу, и медленно произнёс:

— Спрошу тебя ещё раз. Ты действительно ничего не знал?

Хэ Цзинь ответил:

— Ваше Высочество, прошу, даруйте вашему слуге возможность искупить вину заслугами. Сегодня ночью можете отправить людей следить за вашим слугой, и он лично займется расследованием. Те четверо дезертиров были родом либо из северных уездов, либо из деревень у горы Мэй. Стоит вашему слуге провести расследование, и всё станет ясно.

Хань Цанхай посмотрел на Ли Цинчэна.

Ли Цинчэн подумал: «Я ведь ещё собирался пощадить тебя ради дяди, но раз отказываешься признаться, то пеняй на себя.»

Ли Цинчэн сказал:

— У меня есть ещё одно дело, о котором хочу поговорить.

Затем он вынул из-под бумаг на столе письмо, слегка приподнял его и продолжил:

— Это письмо мы нашли у трупа гонца. Ты написал его своему приёмному сыну, верно?

Только Цзифэн завидел письмо, как его тут же охватила ярость, и он закричал:

— Отец!

Хэ Цзинь с невозмутимым видом ответил:

— Я не писал этого. Такого никогда не было.

Цзифэн остолбенел, и Ли Цинчэн сказал:

— Уведите его.

Чжан Му и Фан Цинъюй тут же подхватили Цзифэна и вывели из зала.

Ли Цинчэн вскрыл конверт, но не вынул письмо. Он вполголоса пробормотал:

— Но почерк на этом письме — твой.

Хэ Цзинь почти полностью забыл об этом деле. Это письмо было отравлено, и одно прикосновение к нему сулило мгновенную смерть. Будь то Ли Цинчэн или Цзифэн, получи они конверт, то непременно открыли бы его. А раз они оба живы, значит, письмо так никому и не попало в руки.

Прежде чем Ли Цинчэн вскрыл конверт, Хэ Цзинь почти перестал дышать и с ожиданием следил за каждым его движением.

Но кто бы мог подумать, что Ли Цинчэн лишь взглянул на письмо и не стал его открывать. Он небрежно бросил его, и оно, вращаясь, упало прямо к коленям Хэ Цзиня.

— Посмотри-ка сам, ты ли это писал? — сказал Ли Цинчэн.

Хэ Цзинь воскликнул:

— Ваше Высочество, я точно не писал этого письма!

Хань Цанхай сказал:

— Принеси, я хочу сам взглянуть.

Ли Цинчэн холодно произнёс:

— Нет, дядя. Только он сам лучше всех знает, что именно делал. Разве не так? Ты, дядя, хоть и узнаешь его почерк, но только он один может наверняка сказать, писал ли это письмо.

— Хэ Цзинь, посмотри сам и прочитай вслух, — прозвучал насмешливый голос Ли Цинчэна.

Хэ Цзинь окончательно зашел в тупик. Стоит только дотронуться до письма, и его будет ждать неминуемая гибель. А если к нему не прикоснуться, то он сразу же вызовет подозрения. Если же сказать, что письмо отравлено, тогда Ли Цинчэн обязательно спросит: «Откуда ты это знаешь?»

Что бы он ни сделал, всё обернётся против него. Его приближенные телохранители давно уже по приказу Ли Цинчэна были остановлены у ворот резиденции.

Цзифэна тоже увели.

Крупные капли пота выступили на лбу Хэ Цзиня. Хан Цанхай уже собирался встать, но Ли Цинчэн опередил его. Он подошёл к Хэ Цзиню и, наклонившись, поднял письмо.

— «Цзифэн, сын мой…» — Ли Цинчэн держал конверт в левой руке, а правой встряхнул письмо, встал спиной к Хэ Цзиню, заслоняя ему обзор, и начал читать вслух: — Дядя, как думаешь, это его почерк?

Хан Цанхай встал, чтобы подойти и взять письмо, но Ли Цинчэн незаметно уклонился и просто поднес лист ближе, зажав его в ладони, чтобы тот мог разглядеть.

Хан Цанхай не стал об этом задумываться. Он прищурился, разглядывая письмо под светом лампы, и сказал:

— Почерк очень похож на его. Дядя не может сказать точно, но, думаю, это писал не он.

Ли Цинчэн повернулся боком, специально чтобы Хэ Цзинь мог видеть, как племянник и дядя рассматривают письмо.

В тот момент у Хэ Цзиня в голове промелькнуло множество мыслей. Хотя он и не понимал, почему Ли Цинчэн не был отравлен, было ясно, что письмо с ядом подменили, и скорее всего лист внутри — подделка, переписанный вновь текст.

Наследный принц собирается испытать его или подставить?

В считанные мгновения Хэ Цзинь выбрал самый безопасный выход.

— Ваш слуга действительно писал подобное письмо, — произнёс он. — Но это было много лет назад, когда я просил людей разыскать пропавшего Цзифэна.

Ли Цинчэн рассеянно скомкал письмо и бросил его к коленям Хэ Цзиня:

— Смотри сам.

Хань Цанхай вернулся на своё место и сел.

Хэ Цзинь поднял письмо, развернул его и стал рассматривать под светом лампы. Вдруг он задрожал и поднял голову, но увидел лишь, как Ли Цинчэн, опустив глаза, рассеянно снимает перчатки. Когда их взгляды встретились, в глазах Ли Цинчэна мелькнула жестокая, победоносная ухмылка.

Губы Хэ Цзиня дрогнули, но он так ничего и не сказал. Пальцы его почернели, всё тело сковали судороги, и, наконец, он безжизненно рухнул на пол.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400745