Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 47. Приказ об обезглавливании

Столица, дворец Тайхэ.

— Просто возмутительно! — в гневе воскликнула вдовствующая императрица. — Ваше Величество! Вы понимаете, в какое положение вы поставили всех гражданских и военных чиновников двора? В какое положение вы поставили народ всей империи?

— Вы понимаете, в какое положение вы поставили всех предков Великой Юй?! В вас есть хоть капля императорского достоинства?! — охваченная яростью, поливала бранью она.

Вдовствующая императрица в гневе со всей силы швырнула чашку с чаем Ли Сяо в лицо. С треском чай окатил его с головы до ног.

Ли Сяо, не смея ей перечить, лишь горько усмехнулся.

Придворные чины всеми силами отговаривали его от осенней охоты. То, что Ли Сяо сбежал тайком из дворца и оставил две тысячи гвардейцев на смерть за Великой стеной, что привело к военному положению на границе и кровопролитной битве, раскинувшейся на восемьсот ли, было целиком результатом его действий. Ли Сяо даже не мог найти себе никакого оправдания, поэтому ему оставалось лишь покорно стоять и терпеть брань.

— Тан Сы — наследник семьи генералов! Последний мужчина в роду, и чуть не сложил голову у Фэнгуань! Случись с ним что, как бы я объяснялась перед семьей Тан!

— Вы полностью проигнорировали докладную записку престарелого царедворца Линя, отложили в долгий ящик, да ещё и Инну приказали вывезти за Великую стену помощника министра обрядов Тин Хайшэна!

— Не прошло и месяца после свадьбы, как вы бросили императрицу во дворце, а сами отправились развлекаться! Вы хоть во что-то еще ставите меня, родную мать?! За кого вы держите императрицу?!

— Безголовый правитель! — закричала вдовствующая императрица.

От каждого оскорбления Ли Сяо пробирала дрожь. Он безропотно принимал вину за все свои промахи и уповал лишь о пощаде для других.

Его отлучка вынудила вдовствующую императрицу взять бразды правления. Старые императорские жены и наложницы перешёптывались, сблизив головы, и она настолько сгорала от стыда и негодования, что готова была зарыться в землю. А на улицах уже даже тайно поговаривали о том, чтобы низложить императора и посадить на трон нового. К счастью, Ли Сяо совершенно об этом не знал.

Вдовствующая императрица, тяжело дыша после ругани, позволила Ли Сяо откланяться. Он вернулся в зал Яньхэ готовиться к утреннему приёму и разрешать дела по управлению государством.

У входа его встретила бледная Линь Вань:

— Ваше Величество наконец вернулись.

Ли Сяо ответил:

— Виноват, слишком увлёкся. Императрица не заболела?

Та, ещё не оправившись от страха, прошептала:

— Вернулись, и хорошо... хорошо...

Ли Сяо прошёл внутрь переодеться в парадную одежду, а Линь Вань сидела за ширмой, беспрестанно бормоча. Она явно была совсем напугана. Услышав это, Ли Сяо почувствовал угрызения совести и ответил:

— Я клянусь, что никогда больше тайно не покину дворец.

Линь Вань, сглотнув, кивнула, и тогда он спросил:

— Есть какие-нибудь новости при дворе?

Линь Вань ответила:

— Все эти месяцы матушка-императрица правила от вашего имени, и о том, куда вы ушли, она не говорила ни слова. Лишь объявила, что здоровье императора пошатнулось, и вы восстанавливаетесь во внутренних покоях.

Ли Сяо нахмурился, вспомнив об осаде большого войска хунну.

Это дело всё ещё скрывали, так кто же тогда проговорился?

Линь Вань добавила:

— Как только генерал Тан Сы достиг пригорода, его войска перешли под командование матушки-императрицы. Она велела им хранить молчание. Имена павших воинов не были переданы в Военное министерство. Вместо этого, министерству сказали лишь, что их отправили по делам в Дунхай.

Ли Сяо мысленно восхитился: «Все же старый имбирь острее*». Линь Вань продолжила:

— Гонцы от советника по делам управления Северными рубежами Хуана отправлялись прямиком в канцелярию, к господину Линю, а тот доставлял донесения матушке. Я слышала, хунну даже отправили посольство. При дворе царил полный хаос, а Вашего Величества не было, поэтому пришлось оставить их в столице. Никто не смел допустить их на аудиенцию.

* Все же старый имбирь острее (姜还是老的辣) — обр. пожилые имеют много опыта; ср. старый конь борозды не испортит.

Ли Сяо резко спросил:

— Кто их впустил?

Линь Вань тоже не знала. Супруги обменялись парой ничего не значащих фраз, затем Ли Сяо добавил:

— Отдыхай как следует, не тревожься. Я вернусь, как только разберусь с государственными делами.

Линь Вань словно хотела что-то сказать, но не решалась, и Ли Сяо спросил:

— Что такое?

Линь Вань стиснула губы. Он понаблюдал за ней и приказал:

— Если тебе есть что сказать, то говори.

Линь Вань выглядела обеспокоенной и наконец вымолвила:

— Инну, генерал Тан, сановник Тин, они все живы? Матушка-императрица уже в преклонном возрасте и легко приходит в ярость, так что ее слова могут быть немного грубы. Ваше Величество, умоляю, обдумайте всё...

Ли Сяо был воспитан вдовствующей императрицей, как же он мог не знать ее характер? Он тут же кивнул и произнес:

— Они все вернулись живыми. Я понимаю, обсудим это позже.

Линь Вань хотела сказать что-то ещё, но не решилась. Проводив Ли Сяо до выхода, она осталась во дворце, а он направился на приём.

Грянул гонг, и император поднялся в тронный зал. Всевозможные советники уже занесли длинные докладные записки с обличительными речами на несколько десятков тысяч слов, готовые излить гнев, но Ли Сяо, усевшись на драконий трон, произнес:

— Я извиняюсь перед всеми собравшимися сановниками за свое месячное отсутствие. Упреки отложите на потом, сначала доложите о положении на границах. Кто за это отвечает?

Военная обстановка на границе была критической. На императорском столе развернули карту. Принесли несколько докладных записок, и Линь И описал положение дел, после чего прибыли гонцы с Восточных рубежей. Пока Ли Сяо возвращался в столицу, он проходил мимо Юйбигуань и уже слышал донесения об обстановке на фронте от советника по делам управления Восточных рубежей, поэтому он немедля начал переброску войск.

— Где послы хунну? — спросил он. — Собрание окончено. Посланник советника по делам управления с границы, престарелый царедворец Линь и министр Военного министерства — за мной, нам еще есть, что обсудить.

В тот же день Ли Сяо детально выяснял причины завязавшейся войны, время ее начала и численность войск хунну. Обсуждение в кабинете с сановниками затянулось до вечера, и они даже пропустили обед. К сумеркам Линь И, которому уже перевалило за седьмой десяток, выбился из сил, и лишь тогда император отпустил чиновников.

— Ваше Величество, помощник министра Тин Хайшэн просит аудиенции.

— Пусть войдёт.

Тин Хайшэн прибыл с докладом. Вчера по возвращении в столицу Линь И его допросил, и теперь он принёс в императорский кабинет ещё одну докладную записку Линь И.

— Где Тан Сы? — без предисловий первым спросил Ли Сяо.

Тин Хайшэн почтительно ответил:

— Генерал Тан вернулся в полной сохранности и отчитался в Военном министерстве. Он как раз готовился восстановить командование гвардейцами, когда вдовствующая императрица велела ему искупить свою вину заслугами.

Ли Сяо кивнул. Он знал, что Тин Хайшэна задержали при попытке им воспрепятствовать, так что его вины здесь не было. Он вновь спросил:

— А где Сюй Линъюнь?

Тот с горькой усмешкой ответил:

— Инну заточили в темницу, и его казнь назначена на начало весны. Все стражи Орлиного отряда лишены чинов и ждут приговора в уединённом дворе.

Император облегчённо вздохнул. Если казнь весной, значит, у него будет достаточно времени, чтобы все уладить. Он решил пока не перечить вдовствующей императрице, дабы избежать новых помех*.

* Досл. «торчащие ветки и сучья» (横生枝节).

Ли Сяо приказал:

— Отправляйся в Министерство наказаний и тайно дай им знать о том, что по моей воле запрещается пытать и плохо с ним обращаться, пока он находится в заточении.

Тин Хайшэн поклонился:

— Слушаюсь.

Проводив Тин Хайшэна, Ли Сяо тяжело выдохнул и откинулся на спинку трона, погрузившись в раздумья. Придя в себя, он немедля отправился во дворец Янсинь к вдовствующей императрице.

По сравнению с моментом, когда Ли Сяо вернулся, вдовствующая императрица была в лучшем расположении духа, но гнев ее ещё не угас.

Ли Сяо кратко доложил о важных делах, и, выслушав, она спустя долгое время произнесла:

— Ваше Величество, вижу, вам все же дорого наследие предков.

Ли Сяо, покраснев от стыда, ответил:

— Во всём виноват этот неразумный сын.

Вдовствующая императрица протяжно произнесла:

— Целыми днями бездельничали, растили орлов и бойцовских собак, окружив себя угодливыми сановниками, пора повзрослеть, Ваше Величество.

Ли Сяо молчал. Тогда она добавила:

— Если у вас нет дел, возвращайтесь во дворец и составьте компанию императрице.

Ли Сяо ожидал, что вдовствующая императрица обсудит с ним засаду, случившуюся на осенней охоте, но, как оказалось, она об этом умолчала. Не выдержав, он бросил:

— Все вон!

Евнухи и дворцовые служанки вышли, затворив двери. Лучи закатного солнца пробивались сквозь оконные решетки, взметая пыль. Ли Сяо и вдовствующая императрица остались наедине.

Он спросил:

— Матушка, кто раскрыл информацию об осенней охоте?

Вдовствующая императрица неподвижно сидела, не произнося ни слова, затем поднялась и покачала головой:

— Я тоже не знаю.

Ли Сяо нахмурился, но не ответил. Вдовствующая императрица прошлась перед залом и вздохнула:

— Ваше Величество тоже что-то заподозрили?

Он глухо произнёс:

— Да. У этого сына с самого закрались подозрения. Императрица упоминала, что матушка остерегалась...

— Ваше Величество, если бы вы не дали повода, — голос императрицы, тихий и серьезный, обрёл грозную силу, — отважился бы хоть кто-то замыслить мятеж?!

— Вы забыли все, чему я вас учила? — холодно бросила она.

Ли Сяо поспешно вскочил, склонившись:

— Этот сын не смеет забывать.

Голос императрицы был пугающе тих:

— Не смеет забывать? Все кругом бросают на нас алчные взоры, не важно, кто и из какого рода. Даже если в этот раз не на осенней охоте, так на зимней, весенней. Если вы не уймете свою охочую на развлечения натуру, то гляди, что за неприятности еще возникнут в будущем.

Ли Сяо не осмелился ответить. Вдовствующая императрица вновь вздохнула, вспомнив все лишения, пережитые ими за эти годы. Она сетовала на то, что ее сын не оправдывал надежд, но, увидев, как тот через день после возвращения в столицу принялся усердно разбирать донесения с восточной границы, не могла заставить себя слишком уж донимать его упреками.

— Ступайте, Ваше Величество, — промолвила императрица. — Отложим расследование этого дела на потом. Вернулись, и хорошо.

Ли Сяо кивнул, но не сдержался:

— Инну вышел из дворца лишь по моему приказу. Этот сын полагает, что достаточно просто отстранить его от должности и оставить простым стражником.

Лучше бы он не упоминал об этом. Едва произнеся эти слова, он вновь разжег в ней гнев:

— Если бы он не подстрекал вас на каждом шагу, потакая вашим прихотям, разве случилась бы нынешняя катастрофа? Если ему не отрубят голову и не выставят ее на всеобщее обозрение, куда пойдут две тысячи невинно павших гвардейцев искать справедливости?! Ваше Величество! Неужели вы позабыли, что законы предков запрещают внимать речам подлых льстецов?! Как же учил вас наставник Фу Фэн?!

Ли Сяо с тревогой подумал, что дело плохо, он поторопился, но вдовствующая императрица продолжила:

— С древних времен Инну были верными защитниками императоров! Даже когда в жизни Чэнцзу случались погрешности, генерал Чжан был готов ценой своей жизни увещевать его! А Сюй Линъюнь, что он за Инну?! Не иначе как подхалим*! Теперь он умудрился погубить даже кречета, а ведь это был божественный орел!

* Досл. «рассыпаться мелким бисером» (阿谀奉承).

— Божественный орел, живший еще двести лет назад! Чэнцзу относился к нему как к сыну, и вот он погиб за Великой стеной! Если я не казню его сейчас, что тогда станет с авторитетом императора Великой Юй?! Что подумают верные трону сановники?! Я-то думала, вы немного образумились, ан нет...

Ли Сяо поспешно прервал ее:

— Матушка, прошу, умерьте гнев. Этот сын все понимает.

Но вдовствующая императрица, задыхаясь от ярости, не унималась. Видя, что было бесполезно просить о снисхождении, Ли Сяо откланялся.

— Ваше Величество, вы мужчина. Не будьте посмешищем в глазах всего света, — из дворца Янсинь прозвучал ледяной голос вдовствующей императрицы.

Ли Сяо уже переступил порог, но, когда услышал эти слова, его невольно проняла сильная дрожь.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400739