Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 46. Горный хребет Инчжао

Ночью один за другим раздавался свист, сливаясь среди горного леса в единый гул. Прозвучал первый предсмертный вопль, и отряд хунну в сотню бойцов осознал, что попал в засаду. Определив направление, откуда летели стрелы, они начали контратаку!

Заржали лошади, и все погрузилось в хаос. Стражи Орлиного отряда метались во мраке, нанося удары по врагу. С двух возвышенностей то и дело раздавались сигналы свистками — то долгие, то короткие. А Сюй Линъюнь, затаив дыхание и сосредоточившись, ждал, пока с обеих высот не прозвучит один и тот же ответный сигнал.

Ночное небо прорезал пронзительный свист.

— В атаку! — крикнул Сюй Линъюнь.

Скрывавшиеся в густом лесу орлиные стражи, получив сигнал, хором взревели:

— В атаку!

Двадцать стражей нагрянули со всех сторон, застав армию хунну врасплох. Воцарился хаос. Вместе взлетели орлы, и дико заржали кони. Казалось, будто собралось могучее войско, и посреди леса развернулось кровопролитное сражение.

Ли Сяо выхватил охотничий нож и крикнул:

— В атаку!

В тот миг у всех кровь закипела в жилах. Дни унижений, словно затравленный зверь, выплеснулись яростным порывом. Ли Сяо размахивал длинным мечом, и где бы ни появлялся его клинок, плескала вражеская кровь. Конная свита со всех концов ринулась в атаку, пронзая ряды сотни хунну. На поле боя царил сплошной беспорядок. Воины хунну нанесли ответный удар, и над лесом в сторону сражения устремились бесчисленные огненные стрелы.

Боевой конь Ли Сяо столкнулся с военачальником хунну. В гневе выхватив клинок, он нанес поперечный удар, врезавшись в этого отважного полководца, и лошади рухнули наземь. С распущенными волосами Ли Сяо поднялся и, обнажив меч, вступил на земле в пешую схватку.

В глубине ущелья в воздухе сверкал его клинок. Ли Сяо мощно наносил рубящие удары, пока у него не ослабели руки, и всё его лицо и тело были залиты кровью. Он впервые убивал человека собственными руками, однако глубоко внутри него пробудился первобытный инстинкт убийцы, вырвавшись наружу неистовой кровожадностью.

Его держащие клинок руки двигались сами по себе. На вдохе и выдохе каждое движение врага чётко проступало перед ним и замедлялось. Ли Сяо даже не понимал, как владеет мечом, лишь ощущал, что его вольный стиль* сливается с небом и землёй. Каждый исполненный грации взмах вздымал позади кровавые дуги, расцветая алой завесой во мраке ночи.

* Досл. «плывущие облака и текущая вода» (行云流水).

Там, где проносился острый клинок, разрозненные, чужие осколки боевой памяти взлетали, срастаясь воедино.

Все звуки умолкли, и в зрачках таились лишь отблески бушующего огня и алой крови.

Там, куда ступал Ли Сяо, вокруг оставались лишь тела поверженных!

С другой стороны Сюй Линъюнь скомандовал:

— За беркутом! Он летит с донесением!

Повсюду метались чёрные орлы, стражи оказались в гуще схватки. Сюй Линъюнь свистнул в орлиный свисток, и кречет рванул в ночную высь, устремившись вдогонку за беркутом.

Бурая тень и луч белого света прочертили бездонную темь. В небе, расправив крылья, летели два орла. Беркут мчался на предельной скорости, но, в конечном счете, не мог сравниться с божественным орлом.

В бескрайних небесных просторах, тянувшихся на тысячи ли, в смертельной схватке взвились перья и внезапно хлынула свежая кровь, подобно молнии и раскатам грома, буре и бушующим волнам.

Беркуту отрезали все пути к отступлению, и он решил сражаться до конца*, вновь бросившись на кречета!

* Досл. «разбить котлы, потопить лодки» (破釜沉舟).

Две птицы клевали и рвали друг друга когтями в воздухе. Беркут издал хриплый предсмертный вопль, когда клюв пробил его глотку. Повернув голову, он мёртвой хваткой вцепился в глаз кречета.

Кречет пронзительно вскрикнул от боли и уже готов был оставить пернатого противника, но с земли донёсся губительный свист.

Сюй Линъюнь, с глазами полными слёз, прерывисто дул в орлиный свисток. Кречет резко сменил направление и наконец вновь ринулся на беркута!

— Прости... сынок... — Сюй Линъюнь изо всех сил сдерживал рыдания.

После нескольких ударов крыльев орел и беркут вместе рухнули с высоты. Беркут, в конце концов не смея сражаться, повернулся кругом в попытке бежать, но в этот миг его горло было распорото когтями. Кречет вонзился клювом в глотку птицы, затем издал пронзительный клич и, словно стрела, сорвавшаяся с тетивы, метнулся к лесной чаще!

Бой уже вступил в завершающую стадию, и повсюду лилась рекой кровь. Стражи рассыпались и вновь собрались, ринувшись в новую атаку. Чёрные орлы скрылись в лесу, преследуя беглецов. Ли Сяо уничтожил почти полсотни врагов и, волоча изнуренные ноги, упорно сражался в чащобе. Сжав зубы, он пробился сквозь боевой строй и встал щитом перед Сюй Линъюнем.

— Не бойся! — Ли Сяо прижался к нему спиной.

Колчан Сюй Линъюня опустел. Он швырнул стальной арбалет и тяжело дыша выхватил охотничий нож, повернувшись в противоположную от Ли Сяо сторону.

Вокруг них собрались десять хунну с натянутыми тетивами длинных луков.

Ли Сяо прошептал:

— Я их задержу, а ты прорывайся на север. Там есть конь, когда взберешься на него, беги сюда...

Сюй Линъюнь прерывисто ответил:

— Нет. Я их задержу, а вы берите коня...

— У-а-ах! — Ли Сяо с решительным рёвом рванул вперёд, занёс длинный меч и врезался в гущу схватки. Хунну с криками бросились на него.

Зрение Ли Сяо застилала пелена, пот щипал глаза. Сюй Линъюнь на миг замер, затем дунул в орлиный свисток и помчался вверх по склону.

На вершине холма солдат хунну установил арбалет, целясь в погружённого в бой Ли Сяо.

Едва палец нажал на спусковой механизм, как хунну взревел от боли. Его глаза лопнули под натиском острых когтей. Кречет, истекая кровью, впился в лоб нападавшего!

Смертельно раненный стрелок выхватил кинжал, беспорядочно размахивая им в воздухе. Птица издала душераздирающий крик, и в тот же миг клинок Сюй Линъюня четким решающим ударом настиг спины врага. Голова хунну полетела вверх, описав дугу, и на орла хлынули брызги свежей крови.

Сюй Линъюнь вскочил на боевого коня. На брюшке кречета зияла сочащаяся кровью рана. Он из последних сил устремился вперёд, врезавшись в дерево в лесу, а затем резко взмыл вверх, лишь чтобы удариться о другой ствол.

«Кинжал был с паралитическим ядом...» — с ужасом подумал Сюй Линъюнь и лихорадочно подул в орлиный свисток, призывая его обратно. Но за эти мгновения Ли Сяо, окружённый врагами вдали, уже находился на грани жизни и смерти!

— А-а-ах! — Ли Сяо, с распущенными волосами, шагал из стороны в сторону в центре этого боевого построения.

— Ваше Величество! — воскликнул Сюй Линъюнь.

Он погнал коня вниз по склону, и кречет молниеносно пронзил ночное небо, врезаясь в ряды хунну!

Ли Сяо уже сражался на пределе и почти выдохся. Длинный меч затупился от бесчисленных ударов. Стражи развернулись и бросились на выручку, грубо пробиваясь сквозь кольцо окружения. Перед ним внезапно мелькнул взмах клинка. Ли Сяо, пошатываясь, отступал, в глазах уже темнело, как вдруг он услышал отчаянный вопль того военачальника хунну.

Кречет издал пронзительный предсмертный клич. Предводитель хунну, зажав глаза, отступил, и в следующее мгновение обрушился град стрел.

Кречет тут же издал скорбный крик, брызнула кровь, и он рухнул прямо в объятия Ли Сяо.

Сердце Ли Сяо сжалось от боли, и перед глазами его сомкнулась долгая тьма.

— Ваше Величество! — закричал Сюй Линъюнь.

— Шеф! — неслись отчаянные вопли стражей.

То были последние слова, что услышал Ли Сяо.

— Ваше... Величество? — голос Сюй Линъюня дрожал.

Грудь Ли Сяо пронзила адская боль. Он с хрипом выкашлял кровь и открыл глаза.

Сюй Линъюнь прерывисто выдохнул:

— Ваше Величество... Терпите... держитесь.

Ли Сяо судорожно прижал руку к ране под ребрами и едва кивнул. Стрела вошла ему в переднюю часть плеча, и наконечник вышел наружу из-под лопатки. Сюй Линъюнь сказал:

— Ваше Величество, я вытащу стрелу. Считаю: раз, два...

Ли Сяо с трудом выговорил:

— Тащи, не разглагольствуй.

Дыхание Сюй Линъюня прерывалось дрожью. Наконечник стрелы в спине Ли Сяо уже обломили. Сюй Линъюнь вцепился одной рукой в древко стрелы, в то время как другая рука его судорожно дергалась.

Ли Сяо поднял ладонь, мягко нашел правую руку Сюй Линъюня и нежно переплел с ней пальцы.

Сюй Линъюнь стиснул зубы и рванул древко наружу. Ли Сяо глухо застонал, из раны хлынула струя крови. Стража тут же бросилась вперед, обильно засыпала окровавленное отверстие на его плече золотым порошком от ран и туго прижала сверху повязку.

Кровь остановилась, и Ли Сяо вновь потерял сознание.

— Шеф, — тихо сказал один из стражников. — Преследователи отстали.

Они находились уже в глуши гор. Брезжил рассвет. Чёрные орлы совершили в небе разведывательный круг и опустились.

Сюй Линъюнь кивнул. Он прижал к себе безвольное тело Ли Сяо, гладил его по голове, касался пальцами ушей, носа, красной отметины на лице, и наконец, не в силах сдержать рыдания, зарыдал в голос, крепко обняв его.

В тот же день Орлиный отряд, сопровождая Ли Сяо, углубился в сердце гор Цзюэ. Спустя несколько дней они достигли самой сердцевины хребта. Если идти дальше и преодолеть два холма, за ними будет источник Цысюэ.

Здесь, в глубине горного чрева, было безопасно.

Все эти дни Ли Сяо провалялся в измождённом сне. В его снах стоял бесконечный плач, будто все стражники разом разрыдались.

Ли Сяо пробормотал:

— Я... ещё не умер, ну чего вы? Хватит реветь...

Едва он произнёс это, плач стих, и Ли Сяо вновь провалился в сон.

Три дня спустя свист орлиного свистка одного из стражников разбудил Ли Сяо, лежавшего под деревом.

Сюй Линъюнь, стоя на коленях перед грудой камней, высекал огонь.

— Шеф! Его Величество очнулся!

Сюй Линъюнь бросил кремень, подбежал, прикоснулся ко лбу Ли Сяо, а затем осмотрел рану. Та уже зажила.

— Мне лучше, — промолвил Ли Сяо. — Где мы?

— В Безымянной долине в горах Цзюэ, — ответил Сюй Линъюнь. — Впереди — хребет Инчжао.

Ли Сяо кивнул и спросил:

— Как обстановка?

— Мы в безопасности, — ответил Сюй Линъюнь.

Ли Сяо окинул взглядом окрестности. Повсюду возвышались сосны и кипарисы. Эти места, куда не ступала нога человека, сохранили облик растительности, оставшийся неизменным с незапамятных времён.

— Все живы? — спросил он и, опираясь рукой о землю, попытался сесть.

Сюй Линъюнь помог Ли Сяо подняться и усадил его, прислонив спиной к сосне.

— Двое братьев пали, — ответил он.

— Как их звали? — спросил Ли Сяо.

Голос Сюй Линъюня сорвался:

— Мэн Гэ и Сунь Хаочэн. Те самые ребята, у которых умерли орлы. Они не щадили жизни... Убивали врагов до последнего...

Ли Сяо, не открывая глаз, медленно произнёс:

— По возвращении присвою им посмертные титулы.

Сюй Линъюнь хмыкнул. Стражи расположились вокруг и небольшими группами начали жарить дичь.

Ли Сяо спросил:

— Кречет... не пострадал?

Сюй Линъюнь промолчал, и Ли Сяо повторил:

— Он еще здесь?

— Да, — ответил Сюй Линъюнь, сдерживая слёзы.

Ли Сяо открыл глаза:

— Принеси его сюда. Он спас меня той ночью... Я должен перед ним извиниться. Не следовало держать его в клетке.

Сюй Линъюнь вытер слёзы, развернулся и принёс тканевый свёрток. Ли Сяо дрожащими руками взял его.

Пальцами он развязал узел. В свертке лежал окоченевший труп кречета. Один его глаз был выклеван беркутом, а на брюшке зияла черная рана.

— Кинжал был пропитан ядом, — слезы катились из глаз Сюй Линъюня, но голос его звучал ровно. — Он быстро скончался.

Ли Сяо молча погладил Сюй Линъюня по голове, и тот завязал узел, отложив свёрток. Его глаза были сплошь красными, и он смотрел в пустоту, погруженный в свои мысли.

Ли Сяо сказал:

— Пройдись со мной.

Он сменил обращение*, и брови Сюй Линъюня дёрнулись, но он ничего не сказал и перекинул руку Ли Сяо через своё плечо. Тот, будучи на целую голову выше, согнулся, но не переносил на него вес. Они неспешно вышли из лесной рощи.

* Ранее Ли Сяо использовал императорское обращение «гу» (孤).

Тут было заметно теплее. Хотя стояла зима, в лесу буйно зеленела растительность. Сюй Линъюнь поднял голову:

— Перевалим вон за ту гору и пройдём внутрь заставы. Ваш слуга уже послал орла с донесением. Завтра отдохнём, а потом двинемся по дороге. Думаю, примерно через полтора дня встретимся с остальными.

Ли Сяо хмыкнул.

В воздухе витал лёгкий запах серы. Сюй Линъюнь остановился в глубине леса. Среди камней бил горячий источник, над которым клубился пар.

— Я хочу помыться, — устало произнёс Ли Сяо.

Сюй Линъюнь ответил:

— Ваше Величество, подождите немного. Ваш слуга позовет господина Тина вам помочь. Ране вредно соприкасаться с водой.

Ли Сяо спокойно ответил:

— Не нужно. Ты сделаешь это сам.

Сюй Линъюнь мгновение постоял. Ранение Ли Сяо не было тяжёлым, и он сел на валун. Сюй Линъюнь, преклонив колено, стал снимать с него сапоги.

— Инну, отныне тебе не нужно преклонять колени, — вдруг сказал Ли Сяо.

Но Сюй Линъюнь ответил:

— Но моего орла больше нет, так что я больше не могу называться Инну.

Ли Сяо произнес:

— Я достану тебе нового. В этот раз, я серьёзно... — Но прежде чем успел закончить, он вдруг вспомнил одну вещь.

Обычного орла найти легко, но орёл Сюй Линъюня был кречетом!

За двести лет, со времен, когда Чэнцзу взошел на престол, был лишь один такой. Где его теперь сыщешь?!

Сюй Линъюнь и Ли Сяо оба это понимали. Сюй Линъюнь уклонился от темы:

— Даже если Ваше Величество дозволит вашему слуге стоять на одном колене, он и этому будет благодарен.

Ли Сяо вздохнул:

— То правило установил Чэнцзу.

Сюй Линъюнь скинул охотничьи сапоги и распахнул верхний халат. Кожаный доспех сняли ещё после извлечения стрелы. Теперь, после того, как он стянул халат, обнажились нижние одежды Ли Сяо, пропитанные кровью.

Смесь пота и крови, стекавшая по пути, уже давно пропитала нижнюю рубаху Ли Сяо. Сюй Линъюнь аккуратно сложил верхний халат, отошёл в сторону и встал, развернувшись спиной.

Ли Сяо сперва растерялся, не понимая смысла его действий, но вдруг вспомнил. Тот всё еще держал в уме события того дня и боялся задеть его больное место. Он хотел было что-то сказать, но не находил слов.

Ли Сяо всё ещё испытывал внутреннее отторжение к мужеложству. Слушая когда-то истории Сюй Линъюня, он узнал о романтических отношениях Ли Цинчэна с Чжан Му и Фан Цинъюем. Но теперь, когда это коснулось его самого, ему стало неловко.

Ли Сяо, подумав, вдруг сознательно копируя чей-то тон, произнёс:

— Дорогой сановник Сюй, ты чем-то на меня обижен?

Сюй Линъюнь: «…»

Ли Сяо бесстрастно продолжил:

— В день моей свадьбы ты же одел меня в драконий халат...

Сюй Линъюнь ответил:

— Это совсем другое.

— Я не гнушаюсь тобой, а ты не гнушайся мной. Пока обойдёмся так.

Сердце Сюй Линъюня дрогнуло. Он вернулся и снял окровавленную рубаху. Ли Сяо ступил к краю источника, и Сюй Линъюнь, встав на колено, помог ему стянуть штаны.

Обнажённое тело Ли Сяо, бронзовое и стройное, с широкими плечами, крепкими руками, сильными ногами и красивыми ягодицами, скрылось в горячем источнике. Плечи и грудь остались над водой, и он испустил долгий вздох, полный удовлетворения.

— Заходи и ты, погрейся, — приказал Ли Сяо.

Сюй Линъюнь снял охотничий костюм и вошёл в воду. Одурманенный, он прислонился к камням близ берега, и щёки от пара залил румянец.

Ли Сяо и Сюй Линъюнь стояли в источнике напротив друг друга. После дней ожесточённых битв, где жизнь висела на волоске, лишь сейчас они могли перевести дух.

Сюй Линъюнь стал разматывать окровавленные бинты с груди и живота Ли Сяо. Полоски ткани расплывались в воде, а пурпурно-чёрная кровь медленно расползалась багровыми пятнами.

— Не вспоминай больше о прошлом, — сказал Ли Сяо.

Сюй Линъюнь ответил:

— Орлы, как и люди, обречены на рождение, старость, болезни и смерть. Ваш слуга это понимает.

Оба смолкли, и тишину нарушало лишь журчание воды. Сюй Линъюнь тщательно промывал тряпицей затянувшуюся струпьями рану Ли Сяо. Сернистые воды источника обладали целительной силой, и после промывки повреждение покрылось белесыми разводами. Движения Сюй Линъюня были очень осторожными, потому что он боялся причинить Ли Сяо малейшую боль.

— Я тоже тебя обмою, — сказал Ли Сяо. — Повернись.

Сюй Линъюнь повернулся к нему спиной. Она была покрыта многочисленными шрамами. Старые оставила порка, некогда учиненная по его велению, а новые добавились во время побега.

— О ты чём думаешь? — Ли Сяо тряпицей протирал спину Сюй Линъюня от шеи вниз.

Сюй Линъюнь ответил:

— О Чжан Мучэне.

— Чжан Мучэн тоже был Инну. Что ты думаешь об отношениях Чэнцзу и Чжан Му? — сказал Ли Сяо.

Сюй Линъюнь вздохнул, мгновение помолчав, и ответил:

— Уже в ту ночь дворцового переворота, покидая столицу, Чжан Му смутно осознал свои любовные чувства к Чэнцзу.

— Любовные чувства, так и оставшиеся невысказанным… Каково же ему пришлось, — медленно проговорил Ли Сяо.

В источнике воцарилась полная тишина. Сюй Линъюнь залился румянцем, ощущая прикосновение пальцев Ли Сяо к своей спине. Тот, наконец осознав в душе свою вину, прибегнул к истории прежней династии, чтобы извиниться перед Сюй Линъюнем.

Сюй Линъюнь не стал его разоблачать и подхватил тему:

— Что изменило бы признание? Человек уже был не тем, что прежде. Чувства Чжан Му зародились ещё, когда он был императорским стражем, но он никогда не говорил о них вслух. Лишь в ту ночь, спасая Чэнцзу при бегстве из столицы, он сквозь пелену хаоса обрёл шанс проявить свою любовь.

— Но в конце концов Чэнцзу всё вспомнил, — холодно заметил Ли Сяо.

— Когда Чэнцзу забыл прошлое, Чжан Му смог обрести свое сердечное чувство, — произнёс Сюй Линъюнь. — Но когда он его вспомнил, Чжан Му вновь потерял себя. То, чего он изначально не мог достичь, сначала было обретено, а затем утрачено. Окажись на его месте Ваше Величество, как бы вы поступили?

Ли Сяо на мгновение задумался:

— Он забыл о своей роли телохранителя.

Горькая усмешка тронула губы Сюй Линъюня, он кивнул:

— Что бы он ни совершил, каким бы важным ни был его статус, в конечном счете, он оставался всего лишь телохранителем. Однажды забыв об этом, он отчаянно пожелал большего и погряз в паутине, не в силах из нее выбраться...

Ли Сяо ответил:

— Будь это я, то вернулся бы к своим обязанностям телохранителя, оставив всё как прежде.

Сюй Линъюнь произнес:

— Он этого не понимал. Потому и был человеком чувства.

Ли Сяо погрузил ткань в воду. Повернувшись, Сюй Линъюнь встретился с ним взглядом и сказал:

— Ваш слуга тоже любит вас, Ваше Величество.

Ли Сяо, едва соприкоснувшись с его взором, тут же опустил глаза и сосредоточенно принялся полоскать тряпицу в воде.

Спустя долгое время он наконец заговорил:

— Ты тоже не понимаешь.

— Когда-то понимал, — ответил Сюй Линъюнь. — Но потом перестал. А теперь, когда Ваше Величество об этом спросили, вновь понимаю.

Ли Сяо молчал. Подняв глаза, он положил руку на плечо Сюй Линъюня, мягко притянул его к себе, и тот прильнул к его губам.

Ли Сяо позволил поцелую длиться несколько мгновений, затем неловко отстранил его рукой. С легким румянцем от смущения на щеках он провел пальцем по губам и произнес:

— Я... не склонен к мужской любви. Дорогой сановник Сюй прекрасен собою, и в грядущем его будет ждать достойный спутник. Его чувства я принять не могу.

Сюй Линъюнь слегка улыбнулся и ответил:

— Ваш слуга понимает. Он всего лишь искал награды. Прошу Ваше Величество не терзаться мыслями об этом.  Ваш слуга понимает и сам найдет выход.

У Ли Сяо словно камень упал с души, он сказал:

— Поднимайся.

Сюй Линъюнь принес чистое нижнее белье, выстиранное стражами несколькими днями ранее, помог Ли Сяо переодеться, затем почтительно облачил его в парадный халат и молча последовал следом за ним обратно в лагерь.

Император и его слуга сохраняли обыкновенные выражения лиц. На следующее утро они снялись с лагеря и двинулись к заставе Юйбигуань.

Советник по делам управления Восточных рубежей, совершенно не ожидавший, что пропавший почти на месяц император появится у стен Юйбигуань, будто громом пораженный, тут же распорядился подготовить карету и сопровождающих для отправления Ли Сяо обратно в столицу.

Тан Сы наконец ускользнул от преследователей, потеряв в боях почти две тысячи гвардейцев, и оставшиеся почетные стражи повезли его к столице.

За стенами Юйбигуань и у вод источника Цысюэ на Восточных рубежах стянулось пятидесятитысячное войско хунну, без предупреждения начав войну.

Зимой того года над столицей сгущались грозовые тучи. Тогда и начались настоящие беды Ли Сяо.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400738