Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 23. Золотые перья-дротики

Двое ещё болтали, но, увидев приближающегося Ли Цинчэна, тут же вместе поклонились.

— Благодарю за труды, — улыбнулся Ли Цинчэн.

— Если Ваше Высочество будете так почтительны к вашему слуге, то сократите ему жизнь*, — с улыбкой ответил Сунь Янь.

* Cокращать жизнь (折杀) — оказывать кому-нибудь чрезмерный почёт и этим настраивать против него судьбу.

Ли Цинчэн мягко рассмеялся:

— В конце года ты, должно быть, сильно занят, так что нет нужды приходить сюда лично. Если мне что-нибудь понадобится, я сам пришлю гонца.

— Что Ваше Высочество думаете о Сунь Чэне? — спросил Сунь Янь. — Он младший член семьи вашего слуги, сын наложницы шестого дяди. Юноша сметливый. Если он удостоится внимания Вашего Высочества, ваш слуга сменит ему имя…

Ли Цинчэн одобрительно кивнул:

— Хорошо, не нужно придерживаться запретов на имена*. Буду поручать ему ежедневно поддерживать связь между резиденциями, и, если ты занят, не обязательно приходить самому.

* В древности запрещалось произносить имя императора вслух. Поскольку имя Сунь Чэна звучит так же, как «Чэн» в имени Ли Цинчэна, Сунь Янь предложил его сменить. По этой же причине «Чжан Мучэн» сократили до «Чжан Му».

Сунь Янь поклонился, поняв, что дальнейших распоряжений не последует, и удалился.

Лишь теперь Ли Цинчэн наконец облегчённо вздохнул. Тан Хун по-прежнему отдавал распоряжения солдатам, переносящим вещи. В город прибыло всего двадцать пять человек, и, рассредоточившись по усадьбе, они создали довольно оживлённую атмосферу.

Ли Цинчэн прошёл через двор и, бегло осмотрев его, распределил помещения. На западной стороне обнаружился кабинет.

Подчинённые Тан Хуна первыми взялись за уборку западного двора, и, когда он был приведён в порядок, Ли Цинчэн без церемоний устроился там, взял книгу, которую читал в полдень, и принялся бегло пролистывать страницы, позёвывая в процессе.

Чжан Му и Фан Цинъюй расположились по бокам от него.

Ли Цинчэн решил сначала разобраться в обстановке в Сычуани, прежде чем действовать, поэтому попросил у Сунь Яня целую кучу книг: «Политика Сычуани», «Справочник города Тин» и так далее.

— Темнеет, — сказал Фан Цинъюй. — Побереги глаза. Давай я почитаю вслух.

Чжан Му безучастно смотрел на книгу, а затем достал огниво и чиркнул им, направившись зажигать лампу.

— Не нужно, — Ли Цинчэн отказался от предложения Фан Цинъюя. При ярком свете он задумался, слегка нахмурив брови, что придало его лицу изящный изгиб.

Фан Цинъюй некоторое время молча смотрел на него, затем вытащил из-за пазухи конверт и положил на стол:

— Сегодня кое-что добыл.

— Что это?

— Взятка от семьи Сунь.

Чжан Му, зажигая лампу, слегка замешкался.

Ли Цинчэн без особых церемоний вскрыл конверт, вынул тонкие листы бумаги и взглянул: две банкноты по пятьсот лянов. Подняв голову, он встретился взглядом с Фан Цинъюем, в глазах которого играла улыбка.

— Когда Сунь Янь тебе это подсунул? Что ещё он сказал?

— Когда мы переезжали.

Едва Ли Цинчэн обосновался, как Сунь Янь начал подкупать его окружение деньгами. Личные подношения приближённым всегда считались строгим табу, особенно для таких, как Ли Цинчэн. На всём берегу, что кругом омывает моря, повсюду на этой земле только слуги царя*. Какие умыслы скрывались за подкупом стражи наследного принца? К тому же сам Ли Цинчэн, и без того лишённый чувства безопасности, имел при себе лишь горстку людей. Попытка Сунь Яня купить их преданность серебром не могла не вызвать в нём гнева.

* Цитата из Книги песен.

— Понял. Оставляй себе, — Ли Цинчэн швырнул конверт обратно.

Фан Цинъюй усмехнулся:

— Сунь Янь так щедро раскошелился, что, скорее всего, деньги получил не я один.

Ли Цинчэн поманил пальцем, давая знак подойти, и Фан Цинъюй наклонился.

— Ближе, посмотри на меня, — сказал Ли Цинчэн.

Ли Цинчэн поднял голову, а Фан Цинъюй, опершись рукой на столик, наклонился к нему. Их носы почти соприкоснулись, и тёплое дыхание, смешиваясь у губ, навевало игривую и романтичную атмосферу. Фан Цинъюй, не отрываясь глядя в глаза Ли Цинчэну, тихо проговорил:

— Раз уж я так предан... может, наградишь чем-нибудь ещё?

Ли Цинчэн, не отрывая взгляда от красивого лица Фан Цинъюя, ответил:

— Вот тебе награда.

Чжан Му обернулся как раз в тот момент, когда Ли Цинчэн схватил тушечницу и шлёпнул ею по Фан Цинъюю, заляпав того с головы до пят чернилами.

— Вали умываться, — резко бросил Ли Цинчэн.

Фан Цинъюй громко рассмеялся, вытер лицо и вышел, едва не столкнувшись в дверях с входящим Тан Хуном.

Тан Хун бросил взгляд на Фан Цинъюя, гадая, чем этот неудачник снова прогневал Ли Цинчэна, и, стоя в зале, внимательно изучал выражение его лица.

Ли Цинчэн спросил:

— Всё убрано?

Тан Хун кивнул:

— Орла тоже привезли, он в боковой комнате.

Ли Цинчэн:

— Ничего не забыл?

Тан Хун покачал головой:

— Все вещи на месте.

Ли Цинчэн произнёс:

— А ещё?

Тан Хун ответил:

— У меня нет списка вещей. Сунь Янь ещё прислал кое-какие…

Ли Цинчэн прервал его:

— Речь не о еде или вещах.

Тан Хун выглядел растерянным. Ли Цинчэн сказал:

— Спрашиваю ещё раз: что ещё?

Тан Хун в недоумении нахмурился. Ли Цинчэн, прищурившись, медленно произнёс:

— Например, банкноты или что-то вроде них. Видел того типа, которого только что облили чернилами?

Тан Хун на мгновение замер, затем быстро достал из-за пазухи конверт, опустив голову, подошёл и почтительно положил его на стол.

— Я… забыл. Сунь Янь только что вручил мне его, — пролепетал Тан Хун. — Я принял взятку. Накажите меня.

Ли Цинчэн холодно спросил:

— Сколько?

Тан Хун ответил:

— Не знаю. Не вскрывал…

Ли Цинчэн на мгновение задумался. Скорее всего, Тан Хун действительно принял взятку, но, так как был занят работой, то не успел ни открыть конверт, ни обдумать ситуацию. Не было ощущения, будто он врал.

— Забирай обратно. Я награждаю тебя.

Тан Хун сглотнул, понимая, что инцидент исчерпан, взглянул на Чжан Му и увидел что тот, закончив зажигать лампы, стоял поодаль, сложив руки. «Наверное, опять немой настучал», — мелькнуло у него в голове.

Ли Цинчэн продолжил читать книгу, словно в ожидании чего-то. Фан Цинъюй, умывшись, вернулся и беспечно встал на место. Спустя ещё полшичэня на лице Ли Цинчэна мелькнуло лёгкое раздражение, и он швырнул книгу на стол.

— Тан Хун, — ледяным тоном произнёс Ли Цинчэн. — Собери своих людей во дворе.

Тан Хун, не понимая его намерений, вышел, чтобы созвать солдат. Двадцать пять человек выстроились в ряд.

Ли Цинчэн, сидя в кабинете, мрачным голосом произнёс:

— Кто брал взятки от семьи Сунь — шаг вперёд.

Во дворе повисла тишина. Ли Цинчэн продолжил:

— Повторяю: те, кто получил взятку, сделайте шаг вперёд. Иначе, когда я об этом узнаю, можете дальше не следовать за мной. Ступайте своей дорогой.

Спустя мгновение один человек шагнул вперёд, затем вышли ещё семеро-восьмеро.

Ли Цинчэн спросил:

— Ли Ху, сколько ты получил?

Первый вышедший, достав серебро из-за пазухи, тихо ответил:

— Отвечаю Вашему Высочеству: этот ничтожный взял двадцать лянов. А это вчерашнее жалование от генерала Тана.

Ли Цинчэн сказал:

— Жалование не в счёт. По двадцать лянов каждому? Сунь Янь и вправду несказанно щедр.

Вышедшие солдаты поспешно достали серебро и передали Ли Ху. Тот, сняв кожаный шлем, собрал деньги и поднёс Ли Цинчэну.

Ли Цинчэн всё ещё помнил их имена и перечислил каждого:

— Ли Ху, ты главный. Отведи их в восточный флигель, каждому по пять ударов кнутом. Серебро забирайте обратно. Я награждаю вас.

Ли Ху поклонился и удалился. Ли Цинчэн добавил:

— Помните, кто вас наградил?

Несколько солдат хором ответили:

— Ваше Высочество.

Ли Цинчэн произнёс:

— Хорошо.

В тот же момент ещё один человек потянулся рукой к одежде, но Ли Цинчэн холодно бросил:

— Поздно. Тан Хун, обыщи всех и ничего не упусти.

Тан Хун приступил к обыску, и всякий раз, обнаруживая лишнее серебро, отвешивал солдату оплеуху, валя того на землю. Вскоре обыск завершился. Оказалось, все двадцать пять человек действительно приняли взятку от Сунь Яня.

Ли Цинчэн спросил:

— Что говорил тот, кто дал вам серебро?

— В-ваше Высочество, — запинаясь, произнёс солдат, стоявший на коленях во дворе и бивший лбом о землю. — Тот человек из семьи Сунь... ничего не говорил.

Ли Цинчэн кивнул, закрыл глаза, затем вновь открыл их и лениво произнёс:

— С сегодняшнего дня можете идти. Больше не следуйте за мной.

Солдаты широко раскрыли глаза. Толпа в отчаянии закричала:

— Ваше Высочество, куда же нам идти?!

Ли Цинчэн проигнорировал их, погрузившись в чтение.

В комнате и во дворе воцарилась тишина. Никто не знал, о чём думал Ли Цинчэн. Солдаты продолжали стоять на коленях, не решаясь уйти. Тан Хун тоже не знал, стоит ли выгонять их или нет.

Ли Цинчэн ещё немного полистал книгу, затем внезапно спросил:

— Ты точно всех обыскал?

Тан Хун, не понимая намёка, ответил:

— О-обыскал... Всех двадцать пять человек, кроме девятерых под началом Ли Ху...

Ли Цинчэн почесал шею и лениво бросил:

— Сомневаюсь, что всех.

Тан Хун растерянно замер. Ли Цинчэн продолжил:

— В доме только эти люди? Кто ещё остался?

В кабинете повисла мёртвая тишина. Спустя мгновение Чжан Му наконец понял.

Он достал из-за пазухи связку орлиных перьев из чистого золота. Его левая рука слегка дрожала, когда он подошёл, чтобы положить их на стол.

— А... — тихо произнёс Ли Цинчэн. Проведя ладонью, он веером рассыпал золотые перья, и они засияли ослепительным блеском.

Чжан Му опустился на колено, устремив взгляд на сапоги Ли Цинчэна.

Чжан Му произнёс:

— Му-гэ не понимает. Вразуми меня, чтобы я понял.

Ли Цинчэн, потеряв интерес, распорядился:

— Я не прогоняю тебя. Вставай.

На этот раз Чжан Му не стал противиться и поднялся сразу.

Ли Цинчэн без эмоций произнёс:

— Твоя награда.

Затем, шумно сдвинув золотые перья, отпихнул их к краю стола.

Чжан Му поднял взгляд и медленно покачал головой. Ли Цинчэн резко бросил:

— Бери!

Чжан Му замер, затем поклонился и забрал их.

— Все в западный двор, каждому по двадцать ударов кнутом. После этого занимайтесь чем и прежде, — распорядился Ли Цинчэн. — Запомните: следующего раза не будет.

У солдат словно камень с души свалился. Поблагодарив его, они удалились. Чжан Му постоял ещё мгновение, пришёл в себя и тоже направился в западный двор. Взгляд Тан Хуна, устремлённый на Ли Цинчэна, был исполнен невыразимых эмоций.

Ли Цинчэн усмехнулся.

— Я правда ужасен, да? — произнёс он, перелистывая книгу.

— Нет, — улыбнулся Фан Цинъюй. — Ты поступил весьма мудро. И достоинство сохранил, и больших потерей не понёс*. А Сунь Янь теперь висит меж двух огней*. Весьма печально.

* Отсылка на выражение «сохранить лицо ценой больших потерь» (得了面子，失了里子).

* Досл. «нелюдь с обеих сторон» (两头不是人) — своими действиями оскорбить обе стороны.

Ли Цинчэн с лёгкой улыбкой произнёс:

— Тан Хун, если с сегодняшнего дня не пресечёшь в армии такое поведение, однажды ночью в твоём вине окажется снотворное, а в подушке — игла, пропитанная соком анчара*. Внешних врагов отразить легко, а вот избежать предательства изнутри трудно. В конце концов, в этом мире неприступных границ всё решает лишь количество серебра, способного купить твою преданность.

* Анчар (见血封喉) – дерево, растущее в Индии и Малайзии. Млечный сок анчара ядовит, и местные жители с давних пор использовали его для изготовления отравленных стрел.

Тан Хун промолвил:

— Но Чжан Му, его преданность…

Ли Цинчэн сказал:

— Он не предаст меня, а ту вещь ему подарили из личной дружбы. Это я понимаю. Но если ему можно принимать подарки, а остальным — нет, разве это не предвзято? Его нужно было выпороть независимо от того, попал ли он под влияние Сунь Яня.

Ночью в усадьбе, в сравнении с жилищем в городе Фэн, было намного уютнее. С момента пробуждения в городе Цзя Ли Цинчэн впервые за полгода скитаний смог спокойно уснуть.

Чжан Му, как и прежде, вошёл, неся одеяло, постелил за ширмой во внешней комнате постель и лёг.

Ли Цинчэн уже начал засыпать, когда Чжан Му внезапно пошевелился, задев ширму локтем. Ли Цинчэн проснулся.

Вскоре, вновь погрузившись в полудрёму, он услышал лёгкий шорох. Нахмурившись, он открыл глаза, и сон как рукой сняло.

Через несколько мгновений Чжан Му снова пошевелился.

Ли Цинчэн поднялся:

— Ты что делаешь? Если не спится, иди в другую комнату.

Чжан Му с трудом сел. Его небрежно перевязанную спину покрывали кровавые рубцы от кнута. И тогда Ли Цинчэн понял, что у Чжан Му раны от порки. Пока он бодрствовал, то терпел, но во сне тело непроизвольно содрогалось от боли.

— Я…

— Ложись на живот, — произнёс Ли Цинчэн.

Чжан Му кивнул, но не лёг. Ли Цинчэн, одетый в тонкое платье, пошёл обратно внутрь, и только тогда Чжан Му лёг на кровать.

Спустя мгновение Ли Цинчэн снова вышел и спросил:

— Сердишься на меня?

Чжан Му поспешно поднялся, но Ли Цинчэн удержал его.

— Нет, — отрывисто ответил Чжан Му.

Ли Цинчэн коснулся пальцами его спины. Двадцать ударов кнутом оставили на ней рваные раны. Несмотря на то, что на кожу нанесли лекарственный порошок, она всё ещё была красной.

Ли Цинчэн стянул одеяло ниже, обнажив мускулистую поясницу Чжан Му, и тот неловко пошевелился.

— Иди спать, — внезапно произнёс Чжан Му.

— Дай мне посмотреть на твои раны, — ответил Ли Цинчэн, продолжая спускать одеяло. Тут он обнаружил, что Чжан Му лежит совершенно голым. Глазу открылось его обнажённое мужское тело, ягодицы и крепкие бёдра.

Ли Цинчэн слегка покраснел. Когда он прикоснулся к пояснице Чжан Му, в его сердце разлилось странное чувство. Он откинул одеяло и забрался под него к Чжан Му.

— Ты… ты… — растерянно пробормотал Чжан Му.

— Я-я-я, — рассмеялся Ли Цинчэн. — Лежи. Я хочу поговорить. У меня в кровати холодно.

Чжан Му предложил:

— Я растоплю жаровню.

Ли Цинчэн ответил:

— Не надо. У тебя тепло.

Чжан Му сказал:

— Ложись спать внутрь.

Ли Цинчэн ответил:

— Я буду спать снаружи.

Чжан Му настойчиво повторил:

— Ложись внутрь.

— Ты такой болтун, ты же немой? Когда нужно говорить — молчишь, а сейчас столько слов?

Ли Цинчэна разбудили посреди сна, и сейчас, после того, как он поднялся, на его коже ещё проступала лёгкая испарина. Он осторожно улёгся у ширмы на внутренней стороне кровати.

Ли Цинчэн лежал на спине, а Чжан Му — на животе.

Повернув голову, Ли Цинчэн встретился взглядом с Чжан Му и вдруг понял, почему тот настаивал, чтобы он лёг внутри.

Потому что когда он лежал на животе, сторона лица Чжан Му со шрамом была повёрнута к подушке, и тогда Ли Цинчэн не видел его.

— О чём хотел поговорить? — внезапно спросил Чжан Му.

Ли Цинчэн ответил:

— Я… не о чём. У меня просто язык заплетается.

Он повернулся, устремив взгляд на губы Чжан Му, и произнёс:

— Му-гэ, обними меня ненадолго. С тех пор как мы спустились с горы Фэн, ты так давно меня не обнимал. На душе тревожно.

Чжан Му долго молчал, затем произнёс:

— Я не смею.

Ли Цинчэн не проронил ни слова.

Спустя мгновение Чжан Му повернулся на бок, поправил одеяло Ли Цинчэна и поднял руку, чтобы тот положил на неё голову.

— М-м… — закрыв глаза, Ли Цинчэн слегка улыбнулся. — Вот так.

Чжан Му выдохнул горячий глоток воздуха и предельно осторожно притянул к себе Ли Цинчэна, одетого лишь в тонкую рубаху и штаны.

— Му-гэ… — прошептал Ли Цинчэн. — Я так устал. Дорога впереди полностью окутана мглой.

Чжан Му не ответил и лишь притянул его ближе, тесно прижав их тела друг к другу.

Закрыв глаза, Ли Цинчэн тихо продолжил:

— Семья Сунь, советник по делам управления Сычуани, провинциальные чиновники… Как мне поступить? Я не знаю, кого следует привлечь на свою сторону. Так мало информации…

Постепенно затихнув, Ли Цинчэн уснул.

Глубокой ночью Чжан Му осторожно поднялся, взял со стула широкий кусок ткани и небрежно обмотал его вокруг пояса. Встав на колени перед столом, он обмакнул кисть в чернила, написал письмо, а затем бесшумно вышел.

Снег уже прекратился, и зимней ночью берег пруда покрылся тонким слоем льда.

— Тан Хун, — раздался голос Чжан Му, шагавшего по коридору.

Тан Хун, проснувшись, накинул верхнюю одежду и вышел. Перед ним предстал полуобнажённый Чжан Му. Его чёрные волосы ниспадали по плечам, на ногах были деревянные сандалии, а вокруг бёдер — широкая повязка.

Чжан Му приказал:

— Отправь кого-нибудь в город Цзя.

Тан Хун растерянно взял письмо:

— Кого искать?

Чжан Му ответил:

— Там указано имя. Отправь кого-нибудь из города в четвёртую ночную стражу*. Спасибо за помощь.

* 1:00 – 3:00.

Услышав это, Тан Хун посмотрел на Чжан Му, словно на незнакомца. Тот сохранял спокойное выражение лица, и Тан Хун спросил:

— Может, есть какие хорошие новости?

Чжан Му махнул рукой, развернулся и ушёл. Тан Хун, зевая, отправился отдавать распоряжение подчинённым.

Поступь деревянных сандалий было почти не слышно. Чжан Му в совершенстве владел искусством нэйгуна*, намеренно приглушая звуки шагов. Однако, вернувшись к главному дому, он увидел Фан Цинъюя в широком халате с развевающимися рукавами. Тот, закрыв за спиной дверь, выходил из комнаты.

* Нэйгун (内功) — вид упражнений для укрепления внутренних органов и контроля тела.

Чжан Му замер.

Фан Цинъюй покидал покои Ли Цинчэна. Его воротник был взъерошен, а лицо залито румянцем.

— Ты… — Чжан Му сложил пальцы в форме орлиного когтя, и все его мышцы напряглись, готовые к удару, будто он жаждал прикончить Фан Цинъюя на месте.

— Ш-ш-ш, — с улыбкой в глазах Фан Цинъюй сделал жест, призывающий к тишине. — Не разбуди его.

С этими словами он невозмутимо удалился.

Чжан Му вошёл в комнату. Ли Цинчэн крепко спал, и его прикрывало частично сползшее одеяло. За столь короткое время Фан Цинъюй вряд ли успел бы что-то сделать. Скорее всего, он просто поправил одеяло. Чжан Му, более не раздумывая, осторожно лёг на кровать, и в этот момент Ли Цинчэн вновь тяжело вздохнул.

Он перевернулся, и Чжан Му решил окинуть его взглядом, но обнаружил, что губы спящего наследного принца порозовели, дыхание участилось, а тонкая рубаха была широко расстёгнута. С первого взгляда было очевидно, что его целовали во сне, но из-за сильной усталости он не проснулся.

Чжан Му несколько раз порывался встать, чтобы отправиться в соседнюю комнату и отколотить Фан Цинъюя, но боялся разбудить Ли Цинчэна. В раздумьях он ворочался, как вдруг Ли Цинчэн повернулся и прижал его к себе. Тихо вздохнув, он пробормотал что-то невнятное и обнял его.

Чжан Му открыл глаза и покраснел вплоть до самой шеи. Находящаяся в промежности Ли Цинчэна возбуждённая плоть прижалась к нему, и он всем телом обвился вокруг Чжан Му, потираясь об него.

Чжан Му склонился, чтобы поправить положение спящего Ли Цинчэна, но тут его коснулись тёплые губы.

От этого прикосновения тело Чжан Му окаменело. В растерянности он замер, не зная, как реагировать. Ли Цинчэн, испуская тёплые вздохи, в полусне произнёс:

— Му-гэ…

Плоть меж бёдер Чжан Му напряглась, вытянувшись словно стрела, и стала болезненно ноющей и твёрдой. Он поспешил немного отстранить Ли Цинчэна, позволив ему положить голову на свою руку, но тот что-то невнятно пробормотал в ответ.

— Му-гэ… — голос Ли Цинчэна стал тише. Прижавшись к груди Чжан Му, он потерся щекой о его шею. Запах Чжан Му был таким приятным и тёплым, что заставлял Ли Цинчэна едва сдерживать желание слиться с ним воедино в объятьях. Когда их обнажённая кожа соприкоснулась, волна жара прокатилась по телу. Сердце Чжан Му бешено колотилось, лицо пылало, а дыхание стало сбивчивым. Прошло несколько мгновений, прежде чем Ли Цинчэн наконец успокоился.

Спустя ещё некоторое время Чжан Му неловко подтянул колени, приподняв одеяло. Задыхаясь, он потянулся рукой вниз, схватил холщовую повязку, ранее обёрнутую вокруг его талии, и небрежно провёл ею по рельефным мышцам живота. Ткань уже пропиталась влагой.

Недавние ласки Ли Цинчэна, опьянённого мимолётным весенним сном, заставили его непроизвольно излиться, что, в свою очередь, привело к тому, что Чжан Му тоже обильно кончил.

Чжан Му устало выдохнул, скомкал грубую ткань и аккуратно положил под кровать. Рассеянно уставившись в потолок, он погрузился в свои мысли. Ли Цинчэн, свернувшись калачиком у него в объятиях, прижался головой к плечу Чжан Му и крепко обнял его за талию с видом, будто никогда его не отпустит.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400714