Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 22. Кулак, крушащий сливу

Резиденция семьи Сунь поражала роскошью и великолепием. Более семидесяти больших дворов, объединявших свыше ста малых, занимали целые четыре длинные улицы восточной части города Тин, почти не уступая по масштабам дворцам принцев государства Юй.

К вечеру Тан Хун, покончив с делами, вернулся в город. Постучав в ворота усадьбы Сунь, он был встречен слугой. Пройдя через главные ворота, а затем ещё одни ворота и многоуровневые переходы, окончательно запутавшийся в лабиринте дворов Тан Хун наконец был проведён в главный зал бокового двора. Там на хозяйском месте восседал Сунь Янь, а на гостевом слева располагался Ли Цинчэн, помешивающий чай в пиале за непринуждённой беседой.

В зале сидели пять-шесть пожилых мужчин, судя по всему члены старшего поколения семьи Сунь Яня.

Чжан Му и Фан Цинъюй молча стояли позади Ли Цинчэна.

— Вернулся? — произнёс Ли Цинчэн.

Тан Хун сложил руки в приветствии и поклонился:

— Распоряжение молодого господина исполнено.

Сунь Янь посмотрел на Тан Хуна и уже собирался подняться, но Ли Цинчэн сказал:

— Это мой слуга. Только что отправил его за город по делам.

Сунь Янь закивал, а затем добавил:

— Во время последнего осеннего сбора урожая торговые показатели были выше, чем в прошлые годы, но из-за войны на северной границе столица изъяла больше налогов, чем обычно. К началу зимы положение по сравнению с прошлыми годами ухудшилось.

Ли Цинчэн равнодушно произнёс:

— Всё наладится. Сколько бы хунну ни было, рано или поздно их всех перебьют. Через несколько лет, когда обстановка при дворе станет спокойной, и юный Сын Неба взойдёт на престол, этот скромный младший полагает… — он сделал лёгкий жест рукой, как бы отдавая поклон. — …что двор обратит силы к границам.

Один из старейшин кивнул, поглаживая бороду:

— Молодой господин Ли, откуда вы родом?

Ли Цинчэн улыбнулся:

— Мой покойный отец был из Циньчжоу, но я уже много лет там не бывал.

Несколько старейшин всё ещё переговаривались между собой, когда Сунь Янь добавил:

— Молодой господин Ли, раз уж вы прибыли издалека и дела не спешат, останьтесь в моём скромном жилище на несколько дней. Мы с вами сразу нашли общий язык, да и с господином Чжаном мы старые друзья. Прошу вас, не брезгуйте.

Ли Цинчэн улыбнулся:

— Если бы я брезговал домом семьи Сунь, во всём мире не нашлось бы места, где я мог бы остановиться.

Все рассмеялись. Ли Цинчэн продолжил:

— Все твердят о великолепии столичного дворца, но ныне вижу — усадьба уважаемого брата ничуть не уступает императорским покоям.

Сунь Янь поспешно начал скромно отнекиваться, но, заметив, что Ли Цинчэн вот-вот поднимется, тут же предложил:

— В таком случае, могу ли я пригласить вас на ужин?

Ли Цинчэн охотно кивнул. Сунь Янь проводил гостей в восточный флигель, где слуги уже накрыли столы. Сунь Чэн разместил Чжан Му, Фан Цинъюя и Тан Хуна за одним столом, а Сунь Янь и Ли Цинчэн сели за другим. На ужине их сопровождали старейшины клана, и беседа крутилась вокруг местных обычаев Сычуани, событий на северной границе и прочих обыденных тем. Ли Цинчэн ни словом не обмолвился о своём статусе, а Сунь Янь, соблюдая негласную договорённость, не задавал лишних вопросов.

Сунь Янь, представляя Ли Цинчэна старейшинам клана, лишь сказал:

— Это молодой господин Ли.

И больше ничего не добавил. Члены клана Сунь были людьми проницательными — сколько и в какой мере Ли Цинчэн пожелает раскрыть о себе, оставалось лишь на его усмотрение.

После трапезы старейшины удалились, разойдясь по своим покоям, и у Ли Цинчэна и Сунь Яня наконец появилась возможность поговорить наедине.

До новогодних праздников оставалось меньше десяти дней. Всю Сычуань окутал лёгкий снегопад. Ли Цинчэн и Сунь Янь шли бок о бок по галерее, а Чжан Му, Фан Цинъюй и Тан Хун следовали поодаль от них.

Ли Цинчэн остановился.

Сунь Янь тяжело вздохнул, с горькой улыбкой покачал головой, подобрал полы халата и собрался поклониться, но Ли Цинчэн поспешил его поддержать.

— Церемонии ни к чему, — с улыбкой промолвил Ли Цинчэн. — Давай обращаться друг к другу как братья.

Как смел Сунь Янь называть наследного принца братом? Он поспешно ответил:

— Ваше Высочество шутите. Нынешнее состояние дел в Сычуани неясно. Поскольку третий и четвёртый дядья этой усадьбы близки с советником по делам управления и губернатором Сычуани, при людях я не смел соблюдать этикет правителя и подданного.

Ли Цинчэн промолвил:

— В такие особые времена нет нужды цепляться за мелочи. Сунь-сюн…

Сунь Янь ответил:

— Ваш ничтожный слуга не смеет.

Ли Цинчэн равнодушно произнёс:

— Сунь Янь.

Сунь Янь склонился в поклоне:

— Ваш слуга здесь.

— А что с твоей младшей сестрой? — спросил Ли Цинчэн. — Я уже много лет о ней не слышал.

Сунь Янь мрачно ответил:

— Младшую сестру вашего слуги забрала во дворец императрица Фан. Она готовится к свадьбе в следующем году.

Правитель и подданный, каждый погружённый в свои мысли, стояли во дворе, заполненном порхающим снегом, оба храня молчание. Ли Цинчэн тихо вздохнул.

— Сунь Янь… — начал Ли Цинчэн.

Сунь Янь спросил:

— Какие будут указания, Ваше Высочество?

Ли Цинчэн покачал головой, и Сунь Янь продолжил:

— Ваш слуга осмелится высказаться: в этом деле Вашему Высочеству не стоит действовать слишком поспешно. Ваше Высочество, прошу, не гнушайтесь пожить несколько месяцев в этом скромном жилище.

Ли Цинчэн медленно кивнул. В его зрачках отразились алые, словно кровь, цветы сливы, заполнившие сад.

— Если просочатся слухи, это погубит всю твою семью. Это неразумно, — сказал Ли Цинчэн. — В городе есть какой-нибудь дом?

Сунь Янь сначала опешил. Ли Цинчэн, хоть сам был с пустым кошельком, лениво продолжил:

— Я пришел из города Фэн на востоке и привёз немного серебра. Позволь затруднить тебя просьбой…

Сунь Янь воскликнул:

— Ваше Высочество такого невысокого мнения об этом слуге?!

Ли Цинчэн улыбнулся и похлопал Сунь Яня по плечу:

— Сунь Янь, я оказался в беде, а ты принял меня с гостеприимством. Я уже глубоко тебе признателен. Но так как никто не знает, что может случиться в будущем, я не хочу создавать тебе лишних хлопот.

Чжан Му, стоявший поодаль, услышав это, внезапно произнёс:

— Сунь Янь.

Сунь Янь вынужден был ответить:

— Раз так, ваш слуга подыщет для Вашего Высочества просторный дом.

Ли Цинчэн распорядился:

— Пусть он будет недалеко от усадьбы семьи Сунь, в западной части города. Главное — поторопитесь, так как к концу года к вам пойдёт поток гостей, а Фан Цинъюй — разыскиваемый преступник, среди толпы могут найтись те, кто его опознает.

Сунь Янь кивнул. Ли Цинчэн добавил:

— Что касается средств…

Сунь Янь ответил:

— Ваше Высочество, не продолжайте, иначе ваш слуга не посмеет взглянуть в лицо покойному императору.

Ли Цинчэн, с ясным взором и лёгкой улыбкой в глазах, промолвил:

— Тогда обойдёмся без слов благодарности. То, что ты сегодня для меня сделал, я навсегда запомню в своём сердце. Ступай.

Сунь Янь, поклонившись, удалился. Ли Цинчэн ещё мгновение стоял в задумчивости, а затем развернулся и направился в гостевые покои.

Семья Сунь была влиятельной и богатой. Для Ли Цинчэна были подготовлены гостевые покои в восточном флигеле. Двор был безупречно ухожен, с просторным садом, декоративными каменными горками и небольшим прудом. Шесть комнат окружали центральный двор — это была точно райская обитель.

Ли Цинчэн позволил Фан Цинъюю и Тан Хуну выбрать себе комнаты, а сам, как и прежде, расположился в одних покоях с Чжан Му. Ширма разделяла пространство на внутреннюю и внешнюю части: Ли Цинчэн спал во внутренней, а Чжан Му — на узкой койке для слуг в передней.

Ли Цинчэн отпустил слуг, присланных Сунь Янем, и сам вошёл в комнату, чтобы отдохнуть.

В темноте Чжан Му вдруг произнёс:

— Он…

Ли Цинчэн спокойным голосом ответил:

— Му-гэ, спи.

Чжан Му замолчал, и Ли Цинчэн добавил:

— Здесь не место для разговоров, да и время неподходящее.

Ночь прошла в тишине.

На следующий день Чжан Му встал очень рано. С лёгкостью ориентируясь в усадьбе Сунь, он прошёл через галереи и ненадолго остановился в саду между восточным и западным флигелями.

Аромат сливовых цветов наполнял сад. В разгар зимней стужи двенадцатого лунного месяца большой пруд был покрыт толстым слоем льда.

Чжан Му, поправив полы халата, вышел из галереи, встал на открытом пространстве, выставил ладони вперёд и принял стойку всадника*.

* Базовая стойка в ушу. Ноги шире плеч, таз опущен вниз, бедра параллельно полу, спина прямо.

Сунь Янь в сопровождении слуг, лично неся коробку с завтраком, шёл из восточного флигеля. Проходя через галерею, он обернулся и замер.

— Молодой господин, — поклонился управляющий.

Сунь Янь жестом велел не тревожить Чжан Му и тихо сказал:

— Отнеси эту коробку с едой в западный флигель. И веди себя почтительно.

Управляющий принял коробку и ушёл со слугами. Сунь Янь вошёл в сад, встал рядом с Чжан Му и тоже принял стойку всадника.

Чжан Му свел ладони вместе и сделал шаг вперёд. Это не было частью орлиного стиля. Сунь Янь в точности повторял за ним. Их руки выписывали круги, и каждый жест плавно переходил в следующий. Ритм кулаков и ладоней таинственно сливался с цветущими сливами вокруг, а позы рук напоминали прикосновение к лепесткам*, выглядя неописуемо прекрасно.

* Как на изображениях Будды, где он держит цветок.

Сунь Янь, завершив комплекс движений вслед за Чжан Му, усмехнулся:

— Прошли годы, а Му-гэ всё ещё помнит приём нашей семьи Сунь «Кулак, крушащий сливу».

Чжан Му стоял в задумчивости, а затем произнёс:

— Старший господин Сунь так усердно наставлял меня, что это должным образом отложилось в памяти. Но где он сейчас?

Сунь Янь, думая о своём, сел на каменную скамью у сада:

— Мой отец оставил дела семьи и удалился постигать дао на гору Вэньчжун, что в десяти ли от стен города Тин.

Чжан Му медленно кивнул. Сунь Янь спросил:

— Ты теперь навсегда при наследном принце?

Чжан Му не ответил.

Сунь Янь продолжил:

— Му-гэ, мы знакомы больше десяти лет. Тогда ты ушёл, ни словом не обмолвившись. И за все годы в столице я не получил от тебя ни единого письма. Ты не слишком серьёзно относишься к нашей с тобой дружбе.

Чжан Му ответил:

— Мой дом сгорел. Мне некуда было идти.

Сунь Янь вздохнул:

— Почему не пришёл к семье Сунь?

Чжан Му молчал. Сунь Янь продолжил:

— Странно, что тогда случился пожар, а император Юй даже не приказал провести расследование…

Чжан Му прервал его:

— Хватит об этом.

Сунь Янь усмехнулся:

— Ладно, не будем об этом. Какие планы на будущее?

Чжан Му снова замолчал, затем неожиданно произнёс:

— Сунь Янь, ты мой друг.

Сунь Янь поднялся:

— Му-гэ, я и сам догадываюсь, что ты собираешься сказать. Как раз хотел найти время поговорить.

— Помогать ли Его Высочеству или нет, не мне одному решать. Весь клан, от мала до велика, наблюдает за мной. С тех пор как я занял место главы семьи, я не могу ошибиться ни в одном шаге, ни в одном действии… — Сунь Янь продолжил: — Пусть мы с тобой искренне близки, но старейшины клана не обязательно должны признавать тебя.

Чжан Му сказал:

— Его Высочество ценит старую дружбу.

Сунь Янь покачал головой:

— Его Высочество ценит, а они — нет. Они признают лишь деньги. А то, кто сидит на троне, весь клан Сунь, по правде говоря, не заботит…

Чжан Му резко вскинул бровь, всем существом источая устрашающий вид. Он холодно произнёс:

— Повтори.

Сунь Янь, однако, ничуть не испугался и улыбнулся:

— Му-гэ, клан Сунь процветает в Сычуани уже четыреста лет. За эти четыреста лет сменилась не одна династия. Понимаешь?

— Не бывает такого Сына Неба, который бы прочно сидел на троне, — продолжил Сунь Янь. — И не бывает незыблемого государства, что сможет навечно избежать разрушений. Шестнадцать лет назад мой отец сделал верную ставку. Род Сунь положил все силы, предоставив покойному императору четыреста тысяч лян серебра и миллион двести тысяч кэтти железа. Лишь так мы обрели нынешнюю благосклонность.

— Спустя всего несколько лет вновь пришло время делать ставку, и теперь решение за мной. Никакие личные связи, воля небес или страдания народа не важны. Давить на меня высокими идеями бесполезно, потому что мы говорим лишь о планах на будущее.

— Если Его Высочество желает помощи рода Сунь, он должен предложить достойную награду и доказать, что он сможет стать хозяином столицы, — заявил Сунь Янь.

Чжан Му сказал:

— Он сможет. И будет.

Сунь Янь улыбнулся:

— Пусть я увижу это своими глазами.

Во дворе воцарилась тишина. Сунь Янь вдруг спросил:

— Му-гэ, ты что, собрался обнажить меч и зарубить меня?

Чжан Му ответил:

— Была такая мысль.

Сунь Янь улыбнулся, достал из-за пазухи предмет и передал его Чжан Му.

Это был тяжёлый метательный дротик в форме орлиного пера, целиком отлитый из золота. Чжан Му сжал пальцы, и шестнадцать тонких золотых пластин веером развернулись с лёгким звоном. Ещё одно движение, и пластины сложились в тонкую стопку. По весу и мастерству исполнения, не считая стоимости золота, они стоили по меньшей мере три тысячи лян серебра.

Чжан Му вернул дротик Сунь Яню, давая понять, что не примет его, но тот настоял:

— Даже если однажды мы окажемся по разные стороны, дружба, что зародилась в этом сливовом саду, где мы с детства учились у отца боевым искусствам, останется неизменной.

Чжан Му принял золотой дротик, слегка кивнул и направился через галерею к боковому крылу.

Сунь Янь ещё полшичэня просидел в саду, прежде чем отправиться к Ли Цинчэну.

Ли Цинчэн закончил завтракать и листал книгу с описанием продукции Сычуани, когда подошёл Сунь Янь и отчитался о покупке дома. Ли Цинчэн поднял взгляд:

— Пусть Му-гэ пойдёт с тобой. Вы близки. Не берите слишком большой дом, достаточно обычного.

Чжан Му, услышав это, слегка застыл, а затем неестественно кивнул и отправился по делу с Сунь Янем в западную часть города.

— Откуда ты знаешь, что они близки? — спросил Фан Цинъюй.

— Разве не слышал? — Ли Цинчэн слегка нахмурился. — Му-гэ упоминает Сунь Яня три-четыре раза в день. Говорят, клан Чжан тоже был знатной семьёй из Сычуани…

Тан Хун сидел на стуле, наклонившись и протирая алебарду. С тех пор как он получил алебарду Фаньхай от царя хунну, она так ему понравилась, что он не мог с ней расстаться. Он ответил:

— Я слышал, что это семья из города Цзя и они занимали ведущее место среди кланов мастеров боевых искусств. От Сычуани до Цзянчжоу, даже до Дунхая и Циньчжоу — все школы боевых искусств подчинялись семье Чжан.

Ли Цинчэн заметил:

— Именно так. Мне кажется, Сунь Янь тоже обучен боевым искусствам.

Фан Цинъюй усмехнулся:

— Семья Сунь? Их стиль, передающийся из поколения в поколение, был разработан женщинами. Двадцать пять приёмов «Кулака, крушащего сливу» сгодятся только для самозащиты, но врагов ими не одолеть.

Ли Цинчэн сказал:

— То, что они связаны старой дружбой, вполне естественно.

Фан Цинъюй спросил:

— Какие у тебя планы?

Ли Цинчэн равнодушно ответил:

— Тебе стоит спросить, какие планы у него.

Фан Цинъюй с улыбкой продолжил:

— Тогда ваш слуга просит Ваше Высочество подсказать, какие планы могут быть у семьи Сунь?

Ли Цинчэн ответил:

— Семья Сунь хочет занять выжидательную позицию.

— И чего они будут ждать? — Тан Хун поднял голову.

Ли Цинчэн закрыл книгу:

— Всего, что можно будет увидеть. Они наблюдают за нами. Поэтому мы не можем позволить им разглядеть слишком много. Если будем жить здесь, то неудобно будет говорить и отправлять письма. Кругом глаза и уши. Поэтому нам нужно переехать.

Менее чем через шичэнь Чжан Му вернулся.

Он сказал:

— Выбрали дом.

Ли Цинчэн кивнул и отдал распоряжение Тан Хуну:

— Отправляйся со слугами семьи Сунь и перевези наши вещи из лагеря за городом и гостиницы в новый дом.

В тот же день после полудня Ли Цинчэн через боковые ворота покинул усадьбу Сунь. Выбранный Сунь Янем дом оказался бывшей резиденцией солевого торговца, который, купив чиновничью должность, отправился с женой и детьми в столицу, чтобы занять свой пост. После узурпации власти вдовствующей императрицей Фан и кровавой чистки в столице торговец пропал без вести — вероятно, разделил участь павших придворных. В особняке остались лишь два старых слуги. Сунь Янь, заплатив некоторую сумму, присвоил усадьбу, поручив им продолжать стеречь её ворота.

Как раз когда прибыл Ли Цинчэн, Сунь Янь без лишних слов передал ему дом.

Вещей у Ли Цинчэна было немного, поэтому Сунь Янь распорядился доставить из личного склада мебель и утварь, сложив их во дворе. Ли Цинчэн, выйдя из повозки, увидел, что особняк, хоть и долго не ухоженный, всё же сохранял следы былого богатства, что сразу подняло ему настроение.

Во внутреннем дворе Сунь Янь стоял, заложив руки за спину, и непринуждённо беседовал с Фан Цинъюем.

— Генерал Фан, в последние дни вы трудитесь в поте лица.

Фан Цинъюй усмехнулся:

— Это мой долг как слуги. Чего уж тут трудного.

Сунь Янь вздохнул:

— Если бы на вашем месте был другой слуга, люди не посмели бы судить, но этот скромный младший никогда бы так не смог. — С этими словами он достал из-за пазухи конверт и передал Фан Цинъюю. — Новогодние праздники в городе Тин в самом разгаре, и раз уж Фан-сюн ничем не занят, то может выйти развеяться. Воспринимайте это как знак признательности этого скромного младшего. Потратьте на что захотите. Фан-сюн, прошу, не отказывайтесь.

Фан Цинъюй кивнул и, без лишних церемоний, взял конверт, сунув его за пазуху.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400713