Готовый перевод Monopolizing a Beautiful, Weak Master / Монополизация красивого, слабого мастера: Глава 24. Из-за чего ворчишь?

Чи Нин с виду притворился разгневанным в попытке напугать Линсяо, а на самом деле всё внутри него затопила тревога и беспокойство.

Сегодня Гу Линсяо и Хо Лю один за другим покинули приём и это событие бросилось в глаза всем присутствующим, а после инцидента с совершенствующимся Хо – Линсяо не избежать подозрений. Цзе Цзюцзэ послал Шу Фэна с учениками для расследования, и они уже на пути сюда.

Бессмертный Чи опередил остальных на шаг раньше – спешно вернувшись во дворец Яогуан, в глубине души надеясь спасти юного Гу.

Впрочем, Гу Линсяо первым открыл рот:

– Шицзунь, не сердитесь если я совершил ошибку сделав что-то не так, я готов понести любое наказание.

– Хо Лю умер, – мужчина опустил голову, глядя на своего ученика, – все на пике Цуюй взбудоражены и ищут убийцу.

Линсяо изумлённо уточнил:

– Умер?

Чи Нин сжал пальцы в кулак так, что округлённые и гладкие ногти вонзились в ладони:

– Ты покинул главный зал примерно в тоже время, что и Хо Лю, вследствие чего полагаю, что ты в курсе его местонахождения?

Гу Линсяо внезапно сообразил, по какой причине наставник приказал ему встать на колени:

– Шицзунь подозревает меня.

– Это не только и не столько мои подозрения на твой счёт, а то каким образом ты собираешься заткнуть рты людям двух школ. – высказался Чи Нин. – Если станет известно, что ты подслушивал беседу Хо Лю в павильоне Нуаньянь, тогда подозрения на счёт твоей персоны лишь усилятся.

– Оказывается в твоих глазах я могу лишить человека жизни из-за ничтожных пустяков.

Несмотря на то, что между Гу Линсяо и Хо Лю созрела вражда, пронзающая корнями обе жизни, но молодой человек всё же не достиг той границы, за которой действительно захотелось бы убить.

Он предложил Гу Линь первое условие, только чтобы проверить, насколько важен Хо Лю. Гу Линсяо хотел узнать, какое место занимает совершенствующийся Хо в большой игре*, разыгрываемой владыкой Яньбэя.

(*дословно – облавные шашки – это традиционная китайская настольная игра Вэйци.

Так же известная как Го (яп.) и Падук (кор.) – логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад. До XIX века культивировалась исключительно в Восточной Азии, в XX веке распространилась по всему миру. По общему числу игроков – одна из самых распространённых настольных игр в мире. Входит в число пяти базовых дисциплин Всемирных интеллектуальных игр.)

В тот момент Гу Линь довольно решительно согласился:

– Это всего лишь один из незначительных приспешников: если хочешь убить его, то убей.

Стало кристально ясно, что Хо Лю – всего лишь незначительная фигурка на доске.

Услышав подобные слова от демонического правителя Гу – Линсяо наоборот потерял всякий интерес к адепту школы Цянье. Парень покинул обитель библиотеки раньше Хо Лю, но неожиданно тот так и не смог покинуть пределы её стен.

То, чего Гу Линсяо боится больше всего, является недоверием Чи Нина и полный подозрений взгляд шицзуня, заставляющий кровь стыть в жилах от страха*.

(*дословно – кожу на его голове неметь.)

Подсознательно Линсяо знал, что догадки Чи Нина не несут злого умысла, но он не мог убедить себя остаться спокойным.

Его кровь вскипела во всём теле: юноша не сумел сдержаться и вспылил.

Молодой человек смотрел не скрываясь.

– Я могу поклясться перед небесами что если я, Гу Линсяо, сегодня убил человека – тогда я добровольно покину школу и стезю ученичества. Разумеется, мне также незачем боевые навыки, посему дам уничтожить духовный корень……

– Уничтожить что? – Чи Нин хлопнул по столу, издав громкий звук. Его сжатые в кулак кисти рук на краю стола напряглись, заставив кончики пальцев побледнеть.

Мужчина поднялся на ноги, его стройная фигура слегка дрожала:

– Да, я ни капельки не доверяю тебе, поэтому мне следовало просто проигнорировать тебя, вместо того чтобы спешить обратно и сначала спрашивать тебя о причинах.

Совершенствующийся Чи редко так откровенно выражал свои чувства:

– Ты мой ученик и я не только должен защищать тебя и оберегать, но и предотвращать твой уход на кривую дорожку, я страшусь……

Он больше ничего не сказал и проглотил остаток своих слов.

Чего Чи Нин страшился, так это того, что Гу Линсяо снова совершит ту же ошибку и опасался того, что Линсяо примется массово уничтожать людей*.

(*дословно – косить людей, как коноплю)

Бессмертный Чи отдавал себе отчёт, что никогда не обращался плохо с Линсяо, с тех пор как тот был ребёнком. Гу Линсяо же заявил ему, что уйдёт из школы оставив ученичество и, хотя Чи Нин давно привык к холодности своего сердца и души, он не мог удержаться от чувства горечи.

Тяжко вздохнув, мужчина подал голос, звучавший несколько устало:

– Уж коли ты поклялся то, когда другие спросят о причине твоего ухода, я скажу, что ты вернулся во дворец Яогуан чтобы принести кое-какие вещи для меня. Возвращайся, отдохни немного.

Паренёк понимал, что все сказанные мгновение назад слова были слишком жестокими. Хотя имелись тысячи способов развеять сомнения наставника, он избрал худший из них.

Чи Нин направился к выходу и удачно столкнулся там с Шу Фэном и его людьми:

– Я ручаюсь за Гу Линсяо, это происшествие не его рук дело.

***

Цзе Цзюцзэ ведёт дела довольно быстро – происшествие с Хо Лю за короткое время скоординировано и принесло заключительные результаты.

Данная ситуация произошла из-за того, что ученик Хо самовольно пробрался в библиотеку – первым совершив проступок. После гибели Хо Лю, пусть школа Цянье и пребывала в ярости, однако они не смогли найти доказательств убийства и остались вынуждены с негодованием отступить.

Линь Ючжи не получил от этого визита никакой пользы, напротив – потерял способного ученика, отчего впал в настоящее уныние и не стал более задерживаться: вскоре собрав своих учеников покинул собрание – откланявшись.

Из-за сего эпизода отношения между Чи Нином и Гу Линсяо охладели также стремительно, как погода в конце лета и начале осени.

Совершенствующийся Чи сначала ушёл на десятидневное уединение, в течение которого Линсяо не имел возможности его увидеть и насилу дождался момента, когда шицзунь вышел из застенок уединённой медитации. Вот только отношение шицзуня приобрело отчуждённость, а юный Гу не обладал возможностью сказать ему и нескольких слов.

Сегодня Гу Линсяо наконец-то решился пойти раскаяться – представ перед лицом своего шицзуня; прошлым вечером он раз за разом повторял слова извинения провозившись полночи.

Молодой человек донёс лекарство до входной двери Чи Нина, но неожиданно Цинъюань закричал:

– Некто ломится в дверь комнаты!

– В каком месте это вторжение, – Линсяо сделал знак птице замолчать, не неся несусветную чушь, – я его ученик и пришёл позаботиться о своём шицзуне.

Цинъюань сделал несколько шагов вперёд, изумрудные зрачки смерили взглядом паренька.

Духовное животное уже несколько раз видело, как Гу Линсяо входит вечером, а однажды даже не выходил всю ночь напролёт. Похоже Чи Нин стал более терпим к Гу Линсяо, но что в нём хорошего? Он совсем не похож на духовную птицу – совершенно лысый!

Цинъюань короткое время следил за ним, а после улетел чтобы в одиночестве поиграть с водой, только тогда молодой Гу без проблем толкнул дверь и вошёл.

Бессмертный Чи чинно сидит на плетёном стуле, одна шёлковая прядка волос из-за спины соскользнула на грудь; пальцы подняли страницу книги, собираясь перелистнуть.

Несколько дней назад наступила осень, а затем несколько дней подряд продолжались осенние дожди, отчего температура воздуха резко понизилась.

Обычные люди, столкнувшись с похолоданием просто надевали одежду потеплее, а Чи Нин накинул на себя меховую накидку. Серо-синяя большая накидка обёрнута вокруг плеч, отчего кожа совершенствующегося приобрела холодный белоснежный оттенок.

Мужчина подобен мягкому свежевыпавшему снегу, заставляющий людей хотеть сберечь и дорожить им; а дабы не дать только что выпавшему снегу растаять, они даже могут пойти стрелять в солнце – пытаясь сбить его.

Как только Линсяо увидел такого шицзуня, он начисто забыл все слова извинений.

Чи Нин сегодня договорилась о встрече с Шэнь Цютином и когда, подняв взор увидел Гу Линсяо, то несколько удивился.

Молодой человек поставил поднос на столик рядом со своим наставником, а голосом, в котором чувствовалась некоторая непреклонность, произнёс:

– Примите лекарство.

Совершенствующийся Чи выпил лекарство и заметил, что Линсяо стоит на месте не собираясь уходить, не удержавшись – поинтересовался:

– Есть что-нибудь ещё?

– Мм. – юноша ответил мычанием, но затем замолчал и стоял неподвижно точно немая статуя – сросшаяся с основой пола корнями.

– Через некоторое время придёт кое-кто ещё. – Мужчина плотнее обернул вокруг себя накидку, намекнув гостю что пора и честь знать.

В сердце Нина не так много перипетий: предыдущая размолвка с учеником уже давно им напрочь позабыта.

Молодёжь склонна к импульсивности, посему словам Линсяо сказанным в порыве гнева – Чи Нин позволил в одно ухо влететь, а из другого вылететь и тут же выкинул их из памяти.

Если действительно говорить о каких-то впечатлениях от ссоры, то старший совершенствующийся считает, что он слишком баловал Гу Линсяо. Следовало бы позволить Шу Фэну увести мальца на допрос, чтобы немного напугать.

Молодой человек колебавшийся долгое время наконец-то проронил:

– Шицзунь, испытывает отвращение ко мне?

Чи Нин не представляет, сколько кульбитов сделало сердце его ученика:

– ……Не ненавижу.

– Значит я нравлюсь шицзуню? – Линсяо повысил голос, его тёмные глаза заблестели.

– …не особо нравишься.

Гу Линсяо упёрто попытался добиться расположения:

– У шицзуня болят ноги, я могу помассировать их шицзуню?

– Не болят.

– У шицзуня ноют плечи, я могу размять их шицзуню?

– Не ноют.

– В таком случае ваша поясница…

Не успели они закончить разговор, как их прервал стук в дверь.

Ученик был отвергнут наставником пятью «нет» подряд, а его долгожданные попытки угодить прервали, оттого Линсяо голову повесил:

– Шицзунь и впрямь, договорился с кем-то другим.

Чи Нин не понимает, по какой причине Гу Линсяо капризничает и желает лишь утешить своего маленького ученика, который выглядит чертовски обиженным.

Плетёное кресло, в котором сидит бессмертный Чи не высокое и даже вытянув руку мужчина не смог дотянуться до макушки Гу Линсяо, поэтому ему осталось лишь погладить пушистый затылок:

– Из-за чего ты ворчишь?

http://bllate.org/book/15384/1356963