Готовый перевод Hello, How Long Has This Been Going On? / Здравствуйте, как долго это продолжается? ✅: Глава 35

После того как он протянул руку, время словно застыло.

Поднимающийся от хуого горячий пар обжигал ладонь. Хо Жан в растерянности смотрел на сидящего напротив Тао Чжиюэ.

Тот, казалось, никак не отреагировал, и выражение его лица не изменилось. Сквозь клубящийся белый пар он казался иллюзорным, нереальным.

В груди Хо Жана поднялось странное чувство тревоги. Подсознательно он не решался произнести ни слова, словно любой звук мог всё разрушить.

Картинка словно замерла. Хо Жан не шевелился, даже дыхание свое затаил.

А мир вокруг продолжал жить: люди радостно поднимали бокалы, звонко стучали палочки и пиалы, мимо неспешно проходили улыбающиеся официанты с подносами. Красно-белое мясо, свежая зелень, золотистый кукурузный сок — повсюду пестрели яркие краски, в воздухе витали ароматы еды.

После долгого молчания Тао Чжиюэ потянулся сквозь туманную дымку и медленно пожал его руку, которая всё это время так и висела в воздухе.

— У тебя очень горячая рука, — тихо произнес он.

В отличие от нее, рука Тао Чжиюэ была очень холодной. Настолько холодной, словно вовсе лишена тепла. Его бледная, мягкая кожа коснулась ладони Хо Жана.

Хо Жан уловил в его голосе очень сложные эмоции. Настолько сложные, что не смог их расшифровать. Слегка опешив, он опустил взгляд и заметил на тыльной стороне ладони Тао Чжиюэ небольшое розоватое пятнышко от ожога.

— Ты обжегся? — он тут же занервничал и уже собирался позвать официанта.

— Ничего страшного, это случилось пару дней назад.

— Когда готовил дома?

— Угу. В четверг днем, готовил тушеную говядину.

Хо Жан мысленно отмотал время назад. Это был тот самый день, когда он спросил Тао Чжиюэ, можно ли за ним ухаживать.

Тао Чжиюэ продолжил, словно вспоминая о чем-то очень далеком, с легкой отстраненностью на лице:

— В тот день я принял душ, сходил в супермаркет за говядиной и специями, а когда вернулся и начал резать мясо — порезал палец. Я всё время витал в облаках, поэтому несколько раз ударился головой о вытяжку, а потом еще и случайно обжег руку о край кастрюли. Долго потом держал ее под холодной водой.

Хо Жан даже не успел спросить, из-за чего он так отвлекся, как услышал его тихий шепот прямо у себя над ухом:

— Потому что я всё время думал о тебе.

В его ясных глазах мерцали искорки света. Он искренне смотрел на человека напротив.

— Я до сих пор помню ту булочку с жидкой начинкой. Она была такой мягкой, а когда я добирался до начинки, у нее был такой насыщенный аромат.

Слушая его тихий рассказ, Хо Жан почувствовал, как сердце забилось как сумасшедшее.

Ладонь Тао Чжиюэ больше не была ледяной, она согрелась от тепла чужой руки. Он легонько сжал пальцы Хо Жана, а затем отпустил.

Убрав уже согревшуюся руку, он подарил Хо Жану невероятно красивую улыбку.

Точно так же, как в тот долгий и одинокий воскресный вечер, когда кто-то сказал ему, что ежиков тоже можно обнимать. Поэтому он принял протянутую руку этого человека и не смог сдержать улыбку от того, каким очаровательным тот оказался.

— Привет. А меня зовут Тао Чжиюэ.

Белый туман между ними развеялся от легкого сквозняка. Мир вновь обрел четкость и яркость, а на лице в свете ламп читалась тихая, спокойная нежность.

Хо Жан сам не понял, почему у него вдруг защипало в носу.

Он не знал, о чем думал Тао Чжиюэ в те несколько минут молчания. Но Хо Жан непостижимым образом почувствовал, что за это мгновение человек напротив принял очень важное решение. Потому что секунду назад его рука слегка дрожала и успокоилась лишь в тот момент, когда он сам сжал его пальцы.

Он будто бы долго блуждал на краю обрыва, но, увидев путеводный свет звезд, прошел сквозь бескрайний туман и наконец решил шагнуть в мир людей.

В голове проносился хаос картинок, слова теряли порядок, а эмоции сливались в бурные реки. Множество невысказанных фраз плыло по этому течению, впадая прямо в сердце.

Но в конце концов Хо Жан лишь неуклюже почесал в затылке:

— Вообще-то... ты уже говорил мне это в тот вечер, когда напился.

Тао Чжиюэ с улыбкой посмотрел на него, его глаза ярко блестели.

— Значит, когда ты сказал, что мы перекинулись всего парой фраз, ты меня обманул.

— Я не нарочно! — тут же принялся оправдываться Хо Жан. — Я просто боялся, что тебе будет неловко, ведь ты больше ничего такого не сказал...

Тао Чжиюэ взял палочки и начал опускать ингредиенты в кипящий хуого.

— А что еще я говорил?

— Ты сказал, что любишь есть хуого, любишь писать код, любишь тот деревянный домик, из которого видно звезды...

— Поэтому ты тогда предложил мне сходить поесть хуого?

— Да... — Хо Жан с тревогой посмотрел на него. — Ты злишься?

Тао Чжиюэ промолчал. Он подцепил палочками сварившийся ломтик мраморной говядины и положил его в пиалу Хо Жана. Ровно двадцать секунд — идеальное время, чтобы мясо осталось нежным.

— Должно быть вкусно, попробуй первым, — произнес Тао Чжиюэ и специально подчеркнул: — Это из острого бульона.

Счастье свалилось так внезапно. Хо Жан подцепил мясо, чувствуя себя как во сне. Ему даже было жаль его есть.

На вкус это оказалась сочная, нежная говядина с пряной остринкой красного масла. Действительно очень вкусно.

Но тушеная говядина, которую приготовил Тао Чжиюэ, наверняка вкуснее.

— Очень вкусно!

Хо Жан с удвоенным усердием принялся закидывать продукты в бульон, стремясь доверху наполнить пиалу Тао Чжиюэ.

А Тао Чжиюэ спокойно наблюдал за ним и послушно съедал всё, что тот ему клал.

Ростки гороха целыми пучками отправлялись в наваристый белый костный бульон, следом летел целый ряд грибов, булькая в кипящей воде. В красную половину закидывалось свежее мясо. Вооружившись шумовкой, Хо Жан радостно суетился, полностью поглощенный процессом.

Тао Чжиюэ тихо спросил его:

— Иероглиф «Жан» в твоем имени означает «гореть»?

— Ага, — Хо Жан, не выпуская шумовку, внимательно следил за его выражением лица. — Некрасиво звучит?

Тао Чжиюэ не кивнул, но и не покачал головой. Он просто пристально посмотрел на него:

— Оно тебе очень подходит.

«Это точно комплимент». Хо Жан почувствовал, что снова полон сил, а на душе расцвели цветы.

Он пододвинул к Тао Чжиюэ красные рисовые роллы и сяолунбао с крабовой икрой.

— Вот это надо есть, пока горячее.

Тао Чжиюэ послушно взял один сяолунбао и целиком положил его в пиалу Хо Жана.

— Не порвался, — с легким самодовольством отметил он.

Хо Жан уже не мог контролировать ползущие вверх уголки губ. Он прокусил тонкое тесто, и рот наполнился ароматным, насыщенным бульоном.

— Это тоже очень вкусно.

Вскоре обе порции закусок, весьма внушительного размера, подошли к концу. Тао Чжиюэ погладил себя по животу, положил палочки и перешел к расспросам:

— Можно задать тебе вопрос?

Хо Жан мгновенно выпрямился, переходя в боевую готовность:

— Спрашивай, спрашивай что угодно!

— Почему ты приехал в Цзиньбэй?

Вопрос слегка застал Хо Жана врасплох, но он ответил со всей серьезностью:

— Изначально у нашей компании был инвестиционный проект в Цзиньбэе, одна игровая компания. Я должен был приехать сюда в качестве руководителя, но потом всё отложилось. А тут как раз за мной вдруг начали бегать несколько парней...

На этом моменте он украдкой взглянул на Тао Чжиюэ:

— Но я к ним вообще ничего не чувствую! Они меня каждый день бесили, я хотел от них сбежать, поэтому стал торопить отца поскорее запустить проект в Цзиньбэе. Он, наверное, подумал, что я очень хочу сюда приехать, поэтому отправил меня посмотреть на местную игровую выставку.

Тао Чжиюэ слушал очень внимательно.

— А когда эти парни вдруг начали за тобой бегать?

— Где-то два месяца назад. Может, чуть меньше.

При упоминании этого Хо Жану стало не по себе, и он попытался сменить тему:

— На самом деле, отчасти я приехал сюда еще и для того, чтобы лично поблагодарить тебя... Когда я сказал, что у меня слишком плотный график и нет свободного времени — я соврал. Я просто не хотел, чтобы тебе было неловко после того, как ты мне отказал.

— Но после выставки я остался здесь исключительно потому, что хотел увидеться с тобой.

— Я больше ничем не занимался. Только и делал, что каждый день переписывался с тобой и думал о том, как бы за тобой поухаживать.

Этот человек всегда был таким прямолинейным и пылким. Тао Чжиюэ улыбнулся, его щеки раскраснелись от горячего пара.

— Я знаю.

Хо Жан с облегчением выдохнул и добавил:

— Что касается тех четверых... Двоим я уже отказал, а еще двое, видимо, сдались сами. В любом случае, когда вернусь в Яньпин, обязательно откажу им всем очень решительно и жестко.

— Я уже не тот человек, которым был, когда писал тот пост на форуме, честно! — Хо Жан торжественно поднял руку, давая клятву.

Тао Чжиюэ рассмешил его жест, но он чутко уловил главное:

— Сдались? Когда?

— Буквально недавно... — Хо Жан попытался вспомнить. — Один из них каждый день присылал мне цветы в компанию, а последние пару дней вроде перестал. Другой, друг детства, раньше постоянно писал мне, а в последнее время тоже пропал.

Тао Чжиюэ чуть нахмурился, обдумывая его слова.

Почувствовав, что дело принимает неладный оборот, Хо Жан немедленно заверил:

— Независимо от того, сдались они или нет, я к ним абсолютно ничего не испытываю!

Он пододвинул к нему еще не тронутый найча, неуклюже пытаясь перевести разговор на другую тему:

— Сливки сейчас осядут, попей найча. Сначала надо съесть сливки с орешками сверху, а потом размешать с чаем внизу.

Тао Чжиюэ не стал зацикливаться на своих мыслях. Посчитав его поведение забавным, он последовал совету и сделал маленький глоток густых сливок с орехами.

— Очень сладко.

Уголок его губ испачкался в белой пенке сливок. Хо Жан почувствовал, что его взгляд словно заколдовали — он не мог отвести глаз, а в горле непроизвольно пересохло.

Тао Чжиюэ смутился от его горящего взгляда:

— Что такое?

— У тебя...

— У меня?

— Твой... палец еще болит?

— Какой палец?

— Ты говорил, что порезался, когда готовил говядину.

— Уже не болит, всё зажило.

— Правда?

— Хочешь посмотреть?

— ... — Хо Жан замялся. — А можно?

Тао Чжиюэ прыснул со смеху.

— Какой же ты глупый.

Хо Жан неотрывно смотрел на него и, заразившись его весельем, тоже улыбнулся:

— Ага, глупый.

Тогда Тао Чжиюэ снова протянул руку, без стеснения демонстрируя палец. На суставе его длинного пальца виднелся бледно-розовый след от пореза. Второй шрамик находился на внутренней стороне, совсем неприметный, но Хо Жан разглядывал его очень внимательно.

— Шрам останется? Выглядит так, будто порез был довольно глубоким, — обеспокоенно спросил Хо Жан.

— Не останется. Это временно, скоро пройдет.

В его взгляде всегда горело такое жаркое пламя, что Тао Чжиюэ невольно перевел глаза на тыльную сторону своей руки, к которой вернулось тепло. Под кожей тянулись бледно-голубые вены, через которые пульсировала кровь, стремясь к бьющемуся сердцу.

— Как хорошо быть живым, — пробормотал он так тихо, что слова едва можно было разобрать. — Я всё еще могу порезать палец, из меня всё еще может идти кровь.

Хо Жан не расслышал вторую половину фразы, но совершенно серьезно поддакнул:

— Быть живым замечательно. Можно есть хуого.

Тао Чжиюэ не смог сдержать улыбку. Его глаза, искрящиеся влажным блеском, напоминали россыпь звезд.

Вскоре с найча и бинфэнем тоже было покончено. За окном сгущались сумерки, а в шумном ресторане хуого всё так же ярко горел свет и звенела посуда.

Этот ужин длился очень долго, так долго, что время потеряло всякий смысл.

Сидя перед дымящимся хуого, они наговорили друг другу кучу всяких глупостей. Таких пустых, что потом и не вспомнишь, но в тот момент казалось, что темам для разговора не будет конца.

Когда они вышли из ресторана, дневной зной окончательно рассеялся, и вечерний ветерок принес легкую прохладу.

— Сегодня нет звезд, — с сожалением заметил Хо Жан, рефлекторно взглянув на небо.

— Они еще появятся, — проследив за его взглядом, тихо произнес Тао Чжиюэ. — Может, завтра, может, послезавтра.

Бездонное ночное небо над головой казалось бескрайним. Высоко висела яркая луна, излучая чистое серебряное сияние. Бесконечная вселенная развернула свой темно-синий занавес, далекий и величественный.

Под этим безбрежным глубоким небом они были такими крошечными.

— Ты веришь в судьбу? — глядя на человека, стоявшего на расстоянии вытянутой руки, Тао Чжиюэ неожиданно для самого себя озвучил мысль, таившуюся в глубине души.

Они снова стояли так близко, дышали одним воздухом и стояли на одной земле.

Во внезапно пересекшихся линиях миров, в огромном потоке анонимной сети — они обошли все неверные варианты и ухватились за шанс, казавшийся совершенно невозможным. В конце концов, их встреча была предначертана самой судьбой.

Хо Жан поднял салфетку, которую давно сжимал в руке. Собрав всё свое мужество и тяжело дыша, он подался вперед и мягко стер легкое белое пятнышко в уголке его губ. Это было похоже на ветер, коснувшийся щеки.

— Я не верю в судьбу. Я верю только в настоящее.

— И сейчас ты рядом со мной.

http://bllate.org/book/15381/1617681