Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 182. Перепёлка

П.п.: название главы 鹌鹑 [ānchún] — перепёлка. В китайской разговорной и художественной речи образ перепёлки используется как метафора человека, который испуган, съёжился, втянул шею и выглядит жалким или покорным.

Торговцев продержали взаперти во дворе два дня. Отсутствие еды и воды ещё куда ни шло, но невыносимее всего оказалось отсутствие отхожих мест и ночных горшков. Они больше не могли терпеть и подумывали перелезть через стену, чтобы выбраться. Как оказалось, Фэй Шэн был к этому готов и приказал своим людям стоять на страже наверху стены, чтобы окатить их несколькими вёдрами холодной воды, что впоследствии вызвало переполох во дворе.

— Какого чёрта?! Что с вами не так?! Вы чуть не заставили меня обмочиться!

Фэй Шэн уже просидел до боли в заднице. Он встал и сделал несколько шагов, прежде чем сказать:

— Обмочиться? Хм. Вы и так уже смердите. Не моя проблема.

Все торговцы держались за штаны, их ноги тряслись от нестерпимой нужды. Мужчина, который ранее был зачинщиком, прильнул к щели в двери и отбросил свою гордость, умоляя:

— Господин, все люди, несомненно, должны справлять естественные надобности! Разве вы не вымогаете у нас признание, поступая так?!

Фэй Шэн изумлённо воскликнул и придвинулся ближе к двери:

— Что за чепуху ты городишь? Я до вас и пальцем не дотронулся!

Этот мужчина сжал ноги и согнулся в пояснице.

— Да, да, да. Но вы всё равно должны как-то позволить нам воспользоваться отхожим местом!

Фэй Шэн сказал с лицемерной улыбкой:

— Я уже всё вам ясно объяснил. Хотите выйти — пожалуйста, но сначала напишите имена чиновников, которые поставляли вам товары.

Торговцы не были уроженцами Чжунбо, и им ещё предстояло вернуться в родные города после ведения дел, так как же они могли обидеть местных чиновников? Когда они отказались писать, Фэй Шэн продолжил держать дверь запертой. Не имея выбора, они могли лишь смириться со стыдом и спустить штаны, чтобы облегчиться. Сначала было ещё терпимо, но позже стало невыносимо, поскольку зловоние мочи пропитало двор. Оно было настолько сильным, что все зажимали носы, и через два дня они, наконец, сдались и во всём сознались.

Гордый своим успехом, Фэй Шэн передал список имён Шэнь Цзэчуаню, который хотел использовать этот список, чтобы выяснить, не было ли среди этих местных чиновников белых Скорпионов. При транспортировке такой большой партии товаров на восток они неизбежно должны были оставить за собой след.

◈ ◈ ◈

Янь Хэжу, которого морили голодом, пока тот не стал послушным, теперь сидел, скрестив ноги, с видом послушного ребёнка, пока его судили. Он подождал, но, видя, что Шэнь Цзэчуань по-прежнему хранит молчание, спросил:

— Фуцзюнь, разве вы не собираетесь меня допрашивать?

Шэнь Цзэчуань положил список перед Янь Хэжу и сказал:

— Все перечисленные здесь имена — твои знакомые, верно?

— Я торговец, а таким, как я, нечего делать в Ямэне. — Янь Хэжу склонил голову и просмотрел список имён. — Это просто собутыльники.

— Хэчжоу для тебя наиболее удобен, если желаешь вести дела, но ты создал небольшой рынок взаимной торговли в Дуньчжоу и собрал здесь торговцев со всего света. — Хорошо выспавшись прошлой ночью, Шэнь Цзэчуань этим утром чувствовал себя настолько свежо, что даже не терял терпения, ходя вокруг да около с Янь Хэжу. — Ты затеял нечто серьёзное.

Янь Хэжу сказал, хлопая глазами:

— Даже если я что-то и затеял, это всё лишь мелкие уловки в деловом мире. Фуцзюнь — вот кто действительно осмотрителен и дальновиден. Не будем даже упоминать Хуайчжоу, Цычжоу и Чачжоу, ведь одно их упоминание вызывает у меня зелёную зависть. Теперь, когда Дуньчжоу под вашим контролем, я буду зарабатывать на жизнь под вашим началом. Я готов и рад стать вашим младшим братом.

— Почему бы сначала не прояснить всё, прежде чем мы станем названными братьями? — сказал Шэнь Цзэчуань. — Эти местные чиновники разворовывали государственные товары и передавали их торговцам для перевозки сюда, где затем продавали товары через тебя различным племенам Бяньша, используя это как возможность переводить товары в деньги. Ты и вправду праведник, ведя кучу людей к обогащению за счёт государственного добра.

— Вы так умны. — Янь Хэжу фактически начал отчитываться за свои действия, заложив руки за спину. — Всё верно, именно так. Именно торговля чаем позволила моему клану Янь сколотить состояние. Нам приходилось вкладывать огромные суммы на подкуп местных чиновников, чтобы найти способ выжить под властью клана Си, но нам вечно не хватало, чтобы заполнить эту бездонную бочку. Эти крысы, отвечающие за местные медные и железные рудники, имели доходные места, где могли набивать карманы до отказа. Им стоило лишь протянуть руку, и они выуживали десятки тысяч серебра. Любой бы соблазнился этим, вот я и решил, что могу присоединиться к их стараниям.

Дойдя до этого момента, Янь Хэжу не выказал и тени страха. Все дела, которыми он последовательно занимался, карались смертной казнью, если бы о них донесли властям, но он всё равно шёл на это и даже стал в этом довольно опытным.

— Но это не я поставляю Амуэру медь и железо, — Янь Хэжу обнажил клык и улыбнулся Шэнь Цзэчуаню. — Фуцзюнь допрашивает меня сегодня, потому что выяснил, что это всего лишь небольшие партии товара, совершенно неспособные удовлетворить потребности Скорпионов в снаряжении, верно?

Шэнь Цзэчуань не ответил.

— Все сделки, проходящие через мои руки, зафиксированы чёрным по белому. Фуцзюнь, проведя расследование до нынешнего дня, должно быть, уже понял, что я говорю правду. — Устав сидеть скрестив ноги, Янь Хэжу несколько раз поменял позу. — Знайте же, что человеком, который в самом начале отправился в Чжунбо торговать зерном, был Си Хунсюань.

После смерти Си Хунсюаня все магазины клана Си перешли в руки Шэнь Цзэчуаня. Причина, по которой он приказал Гэ Цинцину оставаться на месте в Цзюэси, заключалась в том, чтобы пристально следить за Си Данем. Он знал текущие счета клана Си как свои пять пальцев и был в курсе, что Си Хунсюань торговал зерном в Чжунбо после четвёртого года Сяньдэ, хотя к пятому году Сяньдэ клан Янь уже перепродавал его напрямую. Но, несмотря на изучение счетов клана Си, Шэнь Цзэчуань не смог найти никаких следов торговли медью и железом между Си Хунсюанем и различными племенами Бяньша.

— Будь то до или после поражения войск, Чжунбо — единственное место, откуда можно перевозить товары к Амуэру, — сказал Янь Хэжу. — Хотя Чжунбо утратил способность к самозащите после четвёртого года правления Сяньдэ, Амуэр больше не совершал вторжений. К настоящему времени Фуцзюню уже должно было стать ясно, почему так было, верно?

Чтобы перевозить товары.

После четвёртого года правления Сяньдэ ни один глава провинциальной администрации, направленный в Чжунбо из Цюйду, не задерживался надолго. Замены происходили часто. Изначально Шэнь Цзэчуань думал, что это из-за разгула бандитов, но по прибытии в Чжунбо быстро выяснил, что это не так. По крайней мере, Лэй Цзинчжэ не был настолько влиятелен в начале четвёртого года правления Сяньдэ. Затем он подумал о том, как основательно Хай Лянъи поступил, переведя Цзян Циншаня в Цюйду после того, как сам стал Великим секретарём. Он оставил Цзян Циншаня временно проживать в Цюйду в ожидании подтверждения назначения — всё это для того, чтобы затем отправить его в Чжунбо и изменить сложившуюся ситуацию там.

— Я искренне хочу сойтись с Фуцзюнем, — сказал Янь Хэжу. — Давайте, займёмся этим вместе.

— Хэчжоу всё ещё поставлял зерно в Цюйду в прошлом году, — Шэнь Цзэчуань не спешил с ответом. Он посмотрел на Янь Хэжу. — У тебя есть деньги и зерно. Почему бы тебе не связать свою судьбу с Сюэ Сючжо? Он сотрудничает с не менее могущественным союзником в Цзюэси — Цзян Циншанем. Нет причин позволять тебе действовать по своему усмотрению.

Янь Хэжу сдержал улыбку и сказал:

— Я тоже хочу, но этот человек хочет лишь мою голову.

Шэнь Цзэчуань спросил:

— Сюэ Сючжо проверяет твои счета?

— Не только мои, он также изучает счета клана Си, — ответил Янь Хэжу. — Этот человек опасен. Он не терпит коррупции и совершенно не считается с личными связями.

Янь Хэжу не любил иметь дело с такими людьми, как Сюэ Сючжо, по очень простой причине — он боялся Сюэ Сючжо. Ещё в годы правления Сяньдэ, когда Сюэ Сючжо служил главным инспектором в Министерстве доходов, Янь Хэжу пытался подкупить его. Однако это оказалось тщетно. Мало того, что не вышло, так Сюэ Сючжо ещё и чуть не вышел в то время на лавки Янь Хэжу.

Способ, которым Янь Хэжу формировал свои союзы, был очень прост: все преступали закон вместе, давая другим власть над собой, в то же время имея власть над другими.

Шэнь Цзэчуань не стал продолжать разговор с Янь Хэжу.

Видя это, Янь Хэжу поспешно вытянул шею и сказал:

— Итак, мы договорились? Давайте составим правила и положения, хорошо? Наши доли в делах на рынке взаимной торговли в Хуайчжоу, Цычжоу, Чачжоу и Либэе в будущем, вместе с деталями дальнейшей деятельности, всё открыто для обсуждения. Я также могу поставлять зерно в Либэй.

— Обсуждать дела легко. При условии, что ты сможешь восполнить недостающую зимнюю одежду для бронекавалерии Либэя до десятого месяца, — Шэнь Цзэчуань накрыл чашку крышкой. — Хэчжоу должен взять на себя ответственность за снабжение зернохранилищ в Чачжоу и Дуньчжоу к началу весны следующего года.

— Разве вы сможете утвердиться в качестве правителя к началу весны следующего года? Нет. В таком случае, моё зерно в Хэчжоу всё ещё подлежит изъятию Цюйду, и мне придётся перевозить его в Цидун в качестве военных припасов. — Внутренние счёты в голове Янь Хэжу щёлкали на высокой скорости, пока он подсчитывал. — Ци Чжуинь — главнокомандующая пяти командорств Цидуна, и она прямо на другом берегу Хэчжоу. У меня нет войск, чтобы воспрепятствовать ей. Когда придёт время и она не получит провизию по графику, она прежде всего придёт за мной. Если бы дело было только во мне — это ещё можно было бы принять, но если это затронет Фуцзюня, тогда Цычжоу окажется в кризисе.

Шэнь Цзэчуань прекрасно понимал, что у Янь Хэжу были свои собственные планы, и потому спросил:

— Итак, в чём твоя мысль?

Глаза Янь Хэжу загорелись.

— Как насчёт этого? Когда весной следующего года придёт время снабжать зернохранилища Чачжоу и Дуньчжоу, пусть это бремя несут совместно Хэчжоу и Цычжоу. Я возьму на себя львиную долю. Разве это не достаточно почётно с моей стороны? Что касается части провизии, причитающейся Цидуну, я лично отправлюсь водными путями по западной стороне в Баймачжоу, чтобы закупить её. У меня там старые знакомые. Но расходы на взятки для прохождения контрольно-пропускных пунктов слишком велики. Мне нужно найти способ возместить их за зиму. Как насчёт того, чтобы Фуцзюнь отменил пошлины для торговцев, зарегистрированных в регистрационной лавке клана Янь, и позволил им торговать накопленным товаром на рынке взаимной торговли в Либэе? У племени Хуэйянь есть чай, на котором я могу хорошо заработать, если перекуплю его в порту Юнъи.

Напившись чаю, Шэнь Цзэчуань поднялся на ноги и собрался уходить без лишних слов.

— Эй, — Янь Хэжу последовал за ним и сказал: — И это тоже не подходит? Фуцзюнь, вы и впрямь немного скуповаты! Даже если вы решите воспользоваться моим положением, нужно сначала дать мне наесться досыта.

Шэнь Цзэчуань вышел за дверь. Так случилось, что Сяо Чие входил сюда через лунные ворота.

Янь Хэжу просто повалился на землю и бесстыдно устроил сцену. Он вопил:

— Не уходите, Шэнь-гэгэ! Вы мой дражайший названый брат! Мы же всегда можем всё обсудить заново!

Шэнь Цзэчуань оглянулся и посмотрел на него искоса.

— Это всё благодаря тебе — бандиты свирепствуют в Чачжоу, Дуньчжоу, Фаньчжоу и Дэнчжоу. С пятого года правления Сяньдэ клан Янь изрядно разбогател в Чжунбо. Я уже оказываю тебе должное уважение, не закрывая навсегда лавки клана Янь. Если кто-нибудь в двух префектурах Чачжоу и Дуньчжоу умрёт с голоду в начале следующей весны, я возьму за это твою голову.

Чувствуя робость и опасение, Янь Хэжу сжался и втянул шею, словно перепуганная перепёлка. Лёжа на земле, он увидел сапоги Сяо Чие сквозь занавес, который приподнял Фэй Шэн. Его внезапно осенило, и он закричал:

— У меня ещё есть сокровище!

Сяо Чие постучал зонтиком по ступеньке и сказал:

— Какое сокровище? Покажи и этому Второму молодому господину, чтобы глаз порадовать.

Янь Хэжу тут же напустил на себя улыбку и складно ответил:

— Какой Второй молодой господин? Второй господин! Второму господину ведь нравились жемчуга и нефрит ещё в Цюйду, верно? Как раз в начале осени я приобрёл кое-какие хорошие вещицы. Как говорится, драгоценный меч следует дарить герою*; подобным же образом, драгоценные камни подобают Второму господину. Я уже давно хотел преподнести Второму господину дань уважения!

П.п.: Игра с устойчивым выражением 宝剑赠英雄，红粉赠佳人 [bǎo jiàn zèng yīngxióng, hóng fěn zèng jiārén] — «драгоценный меч дарят герою, румяна — красавице», то есть подарок подбирают по адресату. В тексте вторая часть намеренно заменена на 珠玉配二爷 [zhūyù pèi èryé] («драгоценные камни — Второму господину»), чтобы польстить Сяо Чие.

Сяо Чие как раз хотел сделать Шэнь Цзэчуаню ещё несколько серёжек, поэтому его заинтересовали эти слова. Он велел Фэй Шэну продолжать держать занавес и спросил:

— Что за товары?

Янь Хэжу знал, что отношения между Сяо Чие и Шэнь Цзэчуанем были близкими. Шэнь Цзэчуань называл его «моим супругом» на пике Фусянь. Убедить Шэнь Цзэчуаня ему не удалось, но можно было попробовать угодить Сяо Чие, поэтому он сказал:

— Когда меня выпустят, я велю людям доставить их в вашу резиденцию, чтобы вы смогли насладиться этим.

У Сяо Чие было довольно хорошее настроение.

— Ты такой внимательный.

Янь Хэжу энергично кивал головой.

— Второй господин и Глава Префектуры проживают в моих владениях уже несколько дней, а я до сих пор не успел как следует принять вас. От этого мне так стыдно.

Сяо Чие стоял на ступеньках, и Янь Хэжу тайно ахнул, поражаясь, как же высок этот Сяо Второй. Плечи у него были такими широкими, что на них можно было кататься.

— Как ты обратился к Главе Префектуры ранее? — поинтересовался Сяо Чие.

Янь Хэжу ответил:

— Шэнь-гэгэ.

— Вышвырните его, — тон Сяо Чие внезапно стал холодным. — Пусть освежит голову в пруду. Мало того, что забыл, кто его родители, так ещё и братьев.

Фэй Шэн наклонился, чтобы подхватить Янь Хэжу, и направился к выходу.

Откуда же Янь Хэжу было знать, что Сяо Чие снова недоволен? Он заболтал ногами и в панике сказал:

— Я помню, помню! Второй господин, не выбрасывайте меня! — На улице дул холодный ветер. Янь Хэжу продолжил: — Я ещё должен кое-что сказать Второму господину. Вы...

Фэй Шэн уже окунул его в воду.

◈ ◈ ◈

Пять дней спустя Шэнь Цзэчуань отправился в Цычжоу, а Таньтай Ху остался в Дуньчжоу. Именно в это время его письмо было доставлено в Командорство Бяньцзюнь, откуда его переправили в военный лагерь.

Ци Чжуинь вышла из палатки. Увидев, как Ци Вэй слезает с лошади, она спросила:

— Откуда это письмо?

Ци Вэй подал письмо и ответил:

— Из Чжунбо. На нём стоит его личная печать.

— Похоже, Шэнь Цзэчуань неплохо устроился в Чжунбо. — Ци Чжуинь вскрыла письмо. — Подумать только, он сумел продержаться достаточно долго, чтобы отправить мне весточку.

Хотя Ци Вэй не смотрел в письмо без разрешения, он знал, о чём в нём шла речь. Пока Ци Чжуинь читала, он сказал:

— С момента создания гарнизонных войск Цычжоу не прошло и полугода, а они уже смогли разбить кавалерию Бяньша в Дуньчжоу. Их способности нельзя недооценивать.

— За это мы должны благодарить Сяо Второго. — Ци Чжуинь вернула письмо Ци Вэю и посмотрела на пасмурное небо. — Чем дольше князь Либэя будет сдерживать его, тем яростнее он будет в будущем, когда выйдет на передовую.

Ци Вэй сказал:

— После нового года Цюйду будет призывать вас выступить на север для подавления мятежного Ван И в Фаньчжоу.

Ци Чжуинь не ответила. Она свистнула солдатам позади и взяла свой плащ. Надевая его, она сменила тему.

— Как поживает мой отец?

Ци Вэй последовал за Ци Чжуинь и ответил:

— Как вы и распорядились, пятеро мужчин поочерёдно ухаживают за ним. Его наложницам в резиденции запрещёно приближаться к нему. Они недовольны этим и целыми днями поднимают шум у резиденции госпожи.

Ци Чжуинь уже собиралась сесть на лошадь, но остановилась, услышав его слова.

— Хуа Третья их не наказала?

Ци Вэй почесал затылок.

— Она воспитана как принцесса и не похожа на нас. Она очень мягко говорила с теми наложницами. Она действительно кроткая.

— Значит, у неё хороший характер. — Одна мысль о тех женщинах в задних покоях вызывала у Ци Чжуинь головную боль. Она продолжила: — У старика удар, а они ведут себя так, будто он вот-вот испустит дух. Они целыми днями говорят о разделе семейного имущества, даже посягали на его золотой горшок.

Ци Вэй сказал:

— Они вас боятся.

Ци Чжуинь пришла в ярость.

— Разве я их не кормлю?

Ци Вэй неловко ответил:

— Ну, вы же следите за их счетами и урезаете их средства на румяна и пудру.

Ци Чжуинь не нашлась, что ответить. Это был скверный вопрос. За последние несколько лет Ци Чжуинь полностью истощила свои личные средства, чтобы восполнить нехватку жалования и провизии для гарнизонных войск Цидуна. Остальные четыре лагеря могли полагаться на свои гарнизонные войска для возделывания земель, чтобы смягчить это бремя, и в годы без войны амбары ломились от зерна. Но Командорство Бяньцзюнь не могло делать то же самое. Лу Гуанбай пустил на войска в Бяньцзюнь всё состояние своей семьи, как и Ци Чжуинь — своё приданое. Полгода назад, когда провизия для Командорства Бяньцзюнь оказалась гнилой, Ци Чжуинь заняла денег у торговцев, чтобы восполнить нехватку. Изначально она скопила достаточно, чтобы расплатиться с долгом, но вскоре после этого состоялась свадьба между Хуа и Ци, и чтобы женить Ци Шиюя на Хуа Сянъи, клан Ци оказался полностью разорён.

Суммы, которые эти наложницы тратили каждый месяц, были пугающими. Одна только сумма, потраченная на румяна и пудру, составляла несколько десятков тысяч таэлей серебра. Приняв решение урезать эти расходы, Ци Чжуинь словно сунула палку в осиное гнездо. Тогда она довела наложниц своего отца до слёз в задних покоях, и все они рвались пожаловаться Ци Шиюю.

Ци Вэй знал о трудностях Ци Чжуинь и предложил:

— Может, обсудим это с госпожой? Её приданое…

Ци Чжуинь быстро взглянула на него, и Ци Вэй, поняв, что сказал лишнее, тут же опустился на колени.

Не глядя больше на Ци Вэя, Ци Чжуинь села на лошадь.

— Отзови Хунъин обратно, скажи, что это мой приказ. Если кто-то посмеет грубить Хуа Третьей, скажи Хунъин, чтобы с ними не церемонились, а просто отсылали их прямо ко мне. Она была выдана замуж далеко в Цидун не для того, чтобы помогать мне покрывать долги или быть грушей для битья наложниц моего отца. На ней клеймо имени Ци Шиюя, и она — законная госпожа Цидуна, ради которой я проехала восемьсот ли, чтобы приветствовать. Обижать её — всё равно что обижать моего старика, а обижать моего старика — значит обижать меня. Так что, имей это в виду, и не смей даже заглядываться на эту госпожу, понял меня?

http://bllate.org/book/15257/1352684