Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 162. Пограничный торговый рынок

Тёмно-синий небесный свод раскинулся позади Шэнь Цзэчуаня. Он поднял руки, чтобы снять верхнюю одежду, обнажая при движении серьгу на правом ухе. Рукава сползли вниз, обнажая закреплённые, белоснежные рукава нижней одежды. Он был подобен белой птице, присевшей отдохнуть в этом застывшем и безмолвном мире, захватив всё внимание Сяо Чие в одно мгновение.

Сяо Чие даже не моргнул. Глядя, как Шэнь Цзэчуань за несколько шагов спускается по склону, он бессознательно раскрыл объятия. От толчка, когда Шэнь Цзэчуань врезался в него, он отступил на полшага, но в то же время принял всю эту белую птицу в свою грудь, заключив в крепкие объятия.

Стремительные потоки реки били им обоим по ногам, вздымая брызги.

— Ты меня напугал, — оправившись от изумления, Сяо Чие резко поднял Шэнь Цзэчуаня высоко вверх и, запрокинув голову, рассмеялся. — Прямо как с неба свалился!

— Я здесь с инспекцией, — немного запыхавшись, произнёс Шэнь Цзэчуань.

Сяо Чие поднял руку, коснулся щеки Шэнь Цзэчуаня, затем положил ладонь ему на затылок и, мягко надавив, притянул к себе для поцелуя. Сумерки сгущались вокруг, и в их поцелуе будто таял тусклый свет гор и рек. Руки Шэнь Цзэчуаня скользнули вверх; зажав ладонями лицо Сяо Чие, он страстно ответил на этот поцелуй.

Блеск воды на поверхности реки исчез, и последующая, всепроникающая тьма ночи стёрла границу между небом и землёй. Прижавшись друг к другу так тесно, их густая тоска превратилась в яростное освобождение. Поцелуй Сяо Чие был таким яростным, что, когда они разомкнули губы, Шэнь Цзэчуань не смог сдержать резкий вдох, и кончиком языка коснулся почти прокушенного места.

— Инспектируй, — рассмеялся Сяо Чие. — Давай, я уже разделся, можешь инспектировать меня сколько хочешь.

Шэнь Цзэчуань закинул руки на плечи Сяо Чие и постучал висящим складным веером по его крепкой спине.

— Я исчез без следа, едва сойдя с повозки. Его Светлость ещё не встречался со мной. Инспектировать буду тебя сегодня ночью.

— О-о-о, — протянул Сяо Чие и с недовольством продолжил обнимать его в этой позе. — Значит, ты здесь, чтобы повидать моего отца.

Шэнь Цзэчуань покрутил складной веер между пальцев и сказал:

— Это лишь попутное дело. Всё моё сердце — здесь.

Сяо Чие, шагая по воде, потащил Шэнь Цзэчуаня к берегу и сказал:

— Не верю.

Шэнь Цзэчуань подумал, что Сяо Чие выглядит слишком красиво. Ступив на землю, он наклонил голову, чтобы рассмотреть его получше, но Сяо Чие поднял руку и, уперевшись в лоб Шэнь Цзэчуаня, отодвинул его на некоторое расстояние.

— Надо было пользоваться случаем, пока была возможность, — сказал он и поднял свою одежду. — Больше я тебе ничего не покажу.

— Тогда я ухожу? — поддразнил его Шэнь Цзэчуань.

Сяо Чие накинул халат и слегка запрокинул голову:

— Иди.

Шэнь Цзэчуань кивнул с пониманием и сделал несколько шагов назад. Не видя никакой реакции от Сяо Чие, он действительно развернулся. Но кто бы мог знать? Едва он обернулся, не успев даже сделать шаг, Сяо Чие снова подхватил его, он покрыл его голову поцелуями, от которых по спине Шэнь Цзэчуаня пробежали мурашки.

Этот широкий халат, окутывавший его, был полностью пропитан запахом Сяо Чие, его прохладная и свежая аура поглотила Шэнь Цзэчуаня целиком. В этом тонком покрове темноты он обнажил свою алчную натуру, горячо дыша и соблазняя Сяо Чие, наконец прошептал ему на ухо: «Твой. Отец. Идёт.»

Группа стражников, которые сидели на корточках за склоном, дружно разразилась оглушительным кашлем.

Сяо Чие в самый последний момент оторвался и с досадой сорвал халат.

◈ ◈ ◈

Сяо Фансюй уже давно знал, что Шэнь Цзэчуань здесь, но не сообщил об этом Сяо Чие. На данный момент в военной палатке было множество людей. Командующие генералы из лагеря Чанчжу, лагеря Шаэр и трёх великих учебных дивизий Люяна — все присутствовали и были заняты обсуждением новостей из Дацзина.

— Если войска Бяньша не отступят, эта битва, без сомнения, продлится до зимы, — командующий лагерем Шаэр по имени Цзян Шэн, который был ранен несколько дней назад, его плечи всё ещё были перебинтованы. — Если нам придётся продолжать сражаться таким образом и зимой, то нескольким отрядам на передовой нужно будет рассмотреть вопрос о направлении большего числа военных ремесленников. Иначе мы не успеем, если будем полагаться только на транспортные группы, которые курсируют туда-сюда, когда износ снаряжения станет слишком сильным.

— Направление большего числа военных ремесленников — это вариант, — сказал Цзо Цяньцю, греясь у огня. — Но потребность в провианте также возрастёт. Если мы перебросим всех людей из Дацзина на передовую, то к началу следующей весны дома некому будет возделывать поля.

Теперь, когда Либэй потерял зернохранилища в Цзюэси, его будущие военные припасы сократились вдвое. Им всем приходилось выживать за счёт военных полей в Либэе. Это был вопрос, от которого зависел их успех или провал на полях сражений.

— Как предлагал Наследный князь, — сказал Чжао Хуэй, — создание нового лагеря снабжения позади лагеря Шаэр позволит нам взаимно охранять и поддерживать лагерь Бяньбо на юге, а также удовлетворять потребности поля боя ещё быстрее, чем раньше. В чрезвычайных военных условиях территория может экономить и сберегать, чтобы снабжать передовую.

— Зима уже на носу, а зимняя одежда ещё не распределена. — Цзян Шэн знал, что всем приходится туго, так что ему не годилось слишком далеко заходить в своих словах. Он с беспокойством нахмурился и помолчал мгновение. — Жена Наследного князя в Дацзине, собрав стариков, женщин и детей, спешно шьёт зимнюю одежду, и хлопок для неё доставили нам из перевала Луося. В этом году нам предстоят тяжёлые времена. Если мы не переживём эту зиму, можно забыть о любых планах на следующий год.

— Ты — опытный генерал, — сказал Сяо Фансюй, отпивая горячее молоко, — так зачем же падать духом? Люди на передовой ещё не полностью уничтожены. Если нам приходится туго, то Двенадцати племенам Бяньша приходится ещё тяжелее. Амуэр всё ещё не стал их Великим Правителем. Под ним лишь шесть племён, можно сказать, что действительно присягнули ему на верность. Остальные же просто хотят урвать свою долю добычи и пойти на риск вместе с ним. Но когда дело дойдёт до последнего критического момента, они не обязательно будут готовы поставить всё на кон вместе с ним.

— В этом году Бяньша набирает большой импульс, — сказал Чжао Хуэй. — Они, должно быть, пришли подготовленными.

— Без сомнения, они планировали это давно, — сказал Цзо Цяньцю, перевернув ладони и раздумывая мгновение. — В третий год правления Сяньдэ он сговорился с сообщниками изнутри и извне, чтобы прорвать линию обороны Чжунбо. В тот раз всё прошло слишком гладко, дав ему вкус сладкой победы. Поэтому теперь удивляет, что он концентрирует свои атаки на таком крепком орешке, как Либэй. Но из этого мы можем заключить, что он действительно вынашивает намерение вторгнуться в Дачжоу и хочет сначала разбить эту стену — Либэй, чтобы не повторять ту же ошибку.

— Кто-то поставляет зерно Амуэру. — Взгляд Сяо Фансюя был острым и пронзительным. — Цзимин выбыл из строя после дела с военными припасами, и Амуэр мгновенно перебросил Хасэна на север. Не поверю, если мне скажут, что он не знал об этом заранее. Так что нам ещё повезло, что в Цюйду не было карты военной обороны Либэя, учитывая, что внутренний сообщник Амуэра всё ещё скрывается в Дачжоу. А-Е поднял мятеж в начале весны этого года. Было ли это плохо? Нет, он поступил правильно. Если бы Либэй всё ещё находился под контролем Цюйду, эта битва перестала бы быть просто вопросом беспокойства о провианте. Как говорится, легко уклониться от копья в открытую, но трудно отразить стрелу из темноты*. Это слишком опасно.

П.п.: 明枪易躲，暗箭难防 [míng qiāng yì duǒ, àn jiàn nán fáng] — идиома, означающая, что от открытой угрозы легче уклониться, тогда как от скрытой коварной атаки защититься трудно. Указывает на опасность тайных недоброжелателей, интриг и ударов из-под тишка по сравнению с прямой, явной враждебностью.

— Больше не придётся, чтобы евнухи приезжали с инспекцией и дышали нам в затылок, — сказал Цзян Шэн, наконец немного улыбнувшись, и качая головой продолжил. — Эту битву действительно сражать комфортно.

— Есть способы решить проблему с провиантом в следующем году. — Сяо Фансюй поставил чашу. — Именно с этой конкретной целью я нашёл человека, который может предложить нам выход.

Цзо Цяньцю рассмеялся и поднялся на ноги.

— Что ж, тогда хорошо. Я приглашу этого молодого господина войти.

◈ ◈ ◈

У Цзыюю хотелось разглядеть Шэнь Цзэчуаня, но было неприлично проявлять излишнюю наглость. Он следовал за Тантай Ху и спросил:

— … Это тот самый?

Таньтай Ху оглянулся и прошептал:

— Потом просто обращайся к нему «Молодой господин».

У Цзыюй увидел, как Шэнь Цзэчуань слушает Фэй Шэна. В профиль он не мог разобрать, рад Шэнь Цзэчуань или нет, но даже просто сидя в одиночестве, тот был похож на ярко раскрашенную картину. Кожа его была светлой, а черты лица — столь ослепительными, что завораживали, заставляя не отводить взгляд, хотя если смотреть на него слишком долго, по необъяснимой причине становилось жутковато. Но эта жуть была неприметной; она лишь пробегала по спине, такая холодная, что не подавала признаков приближения. И к тому моменту, когда приходило осознание, человек уже подсознательно чувствовал опасность и желание уклониться от его режущего великолепия.

Вечно болтливый Дин Тао высунул голову, чтобы прошептать:

— Видишь эту нефритовую серёжку? Наш господин собственноручно отполировал её. Молодой господин носит её каждый день.

Та нефритовая серёжка украшала его правое ухо, и всё ещё было спорным: Шэнь Цзэчуань украшал её или она украшала Шэнь Цзэчуаня. Она была подобно излишнему предупреждению, скрывавшему не замаскированную собственническую натуру Сяо Чие за той гладкостью, давая всем понять, что никто, кроме Сяо Чие, не может прикасаться к Шэнь Цзэчуаню.

У Цзыюй лишь недавно вошёл в их ряды и ещё не решил, какую позу ему следует принять, чтобы приветствовать Шэнь Цзэчуаня. Но, видя, что все вокруг сохраняли самообладание, он поступил так же, и его пытливый взгляд сосредоточился на той нефритовой серёжке.

К тому времени, когда Шэнь Цзэчуань смог встретиться с Сяо Фансюем, было уже почти час Цзы*. Чэнь Ян приподнял полог, чтобы впустить его.

П.п.: 子时 [zǐ shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 23:00 до 1:00 ночи.

Сяо Фансюй сначала сидел, подогнув ногу, но увидев входящую белую фигуру, внезапно выпрямился. Но затем, почувствовав, что ведёт себя крайне неестественно, он попытался скрыть это, оперевшись рукой на колено, чтобы казаться более внушительным, но от этого выглядел лишь ещё более заметным, пока смотрел на Шэнь Цзэчуаня без тени улыбки.

— Прости, что заставил ждать в шатре так долго, — Цзо Цяньцю повёл Шэнь Цзэчуаня. — Дорога была нелёгкой, не так ли? Садись, поедим сначала. Поболтаем за едой.

С этими словами он повернул голову и подмигнул Сяо Фансюю.

Сяо Фансюй внимательно разглядывал Шэнь Цзэчуаня. Он всё ещё помнил это лицо, но аура была совершенно иной, нежели у того, кого он видел год назад. «Ну что ж, — подумал он. — Чёрт побери, он и вправду слишком красив.»

— Садись, — холодно произнёс Сяо Фансюй.

Гу Цзинь подал чай, а Чэнь Ян вынес блюда. Еда была простой: большая миска тушёной баранины, чай, смешанный со свежим молоком, обжигающе горячие лепёшки и обычные для передовой капуста и зелёные овощи.

Шэнь Цзэчуань уставился на выставленное перед ним угощение; они явно переоценили его возможности.

Цзо Цяньцю жестом пригласил Шэнь Цзэчуаня приступить к еде. Он разломил лепёшку и сказал:

— Здесь мало чего хорошего. Мы хотели угостить тебя, но выбор небогат, придётся довольствоваться этим. Если к Новому году удастся заключить перемирие и мы доберёмся до Дацзина, уж там мы точно не позволим тебе терпеть такие неудобства.

Шэнь Цзэчуань нашёл слово «неудобства» странным. Он прибыл сюда, чтобы обсудить с Сяо Фансюем приграничную торговлю и использование путей. Раз Сяо Фансюй согласился его принять, какое тут может быть «неудобство»?

— С нашей последней встречи прошло полгода. Когда мы виделись в Цюйду, ты не был таким худым, — продолжил Цзо Цяньцю. — Твой шифу в порядке?

Шэнь Цзэчуань, не выпуская палочек, кивнул в ответ:

— В последнее время шифу здоров и ведёт беззаботную жизнь в Цычжоу. Он часто вспоминает вас. Перед моим отъездом он специально велел мне передать письмо от его имени.

Затем он оглянулся и позвал:

— Фэй Шэн.

Фэй Шэн передал письмо Чэнь Яну. Пока Цзо Цяньцю и Шэнь Цзэчуань обменивались любезностями, Сяо Фансюй разрезал баранину кинжалом и произнёс:

— Ты пришёл обсудить со мной торговлю?

— Верно, — ответил Шэнь Цзэчуань. — А также вопрос о конных тропах.

— Доступ к конным тропам Либэя не будет предоставлен бесплатно, — Сяо Фансюй положил нарезанную баранину на свою тарелку. — Всё в порядке, если ты сможешь заплатить. Но вот пограничный рынок я не отдам в чужие руки.

— Если Ваша Светлость не передаст его, то в этом году пограничный рынок останется пустым, — Шэнь Цзэчуань откусил кусочек лепёшки и продолжил. — Война в этом году интенсивна, и степи племени Хуэйянь были захвачены племенем Ханьшэ; теперь они надеются обменять оставшийся скот на зерно на рынке, чтобы пережить зиму. Если рынок не откроется, тысячи людей умрут с голоду в сильный снегопад.

— Готовность Либэя уступить земли племени Хуэйянь, чтобы пережить зиму, уже является великодушным проявлением милосердия. Они хорошо знают, что в этом году мы в трудном положении, — Сяо Фансюй вытер кинжал и посмотрел на Шэнь Цзэчуаня. — Знаешь ли ты, что значит позволить тебе иметь рынок? Это значит, что твои люди смогут курсировать в Либэе этой зимой. Сейчас военное время. Что, если бандиты с горы Луо, переметнувшиеся к Бяньша, проникнут сюда? Посмеешь ли ты тогда нести последствия?

— Нет, не осмелюсь, — Шэнь Цзэчуань встретился взглядом с Сяо Фансюем. — Поэтому я устраню все возможности этого «что если».

Сяо Фансюй швырнул кинжал в поднос рядом:

— Я не верю в это.

— Тогда как насчёт того, чтобы я передал Вашей Светлости полномочия по инспекции? — Шэнь Цзэчуань сжал свой платок и медленно улыбнулся. — Цычжоу предоставит зерно. Что касается того, как его доставить, последнее слово будет за Либэем.

— Что ты хочешь взамен? — тихо спросил Сяо Фансюй. — Эта сделка для тебя вовсе не выгодна.

— Я хочу дорогу в обмен, — Шэнь Цзэчуань вытянул указательный палец и провёл линию в воздухе. — Торговый путь, который сможет пройти через все северо-восточные территории Дачжоу, тот, что даст Либэю и Цычжоу возможность установить долгосрочные отношения друг с другом.

Сяо Фансюй не ответил. Полог шатра с другой стороны приподнялся, и вошёл Сяо Чие.

http://bllate.org/book/15257/1351958